Плач перед небесами

- Ничего не хочешь мне рассказать? - спросил Геральт, как только они немного отошли от дома чародея. Лютик опустил голову. - Не то чтобы хочу, но, видимо придётся, иначе тебя не отговорить от глупой затеи идти на василиска. - Меня в любом случае не отговорить. Рассказывай. Геральт сел на поваленное дерево, бард устроился рядом и начал повествование. - Помнишь, ты недавно попросил меня рассказать о моём детстве? Тогда я отказался. Как раз из-за подозрения, что моё проклятие связано с ним. На самом деле я не сын барона фон Леттенхофа. Ну, то есть, для всех вокруг я его сын, виконт, наследник титула и имения, но только три человека в мире знают, что на самом-то деле я бастард. Своего настоящего отца я не знаю. Матушка вышла замуж будучи беременной мной. Когда отец... ну... то есть, барон узнал об этом, он в минуту гнева проклял её, и, как оказалось, силы проклятия хватило на ещё нерожденного ребёнка. Впоследствии, когда матушка тяжело заболела от горя, потеряв любимую сестру, и он понял, что натворил, то сильно раскаивался, искал магов по всему континенту и даже за его пределами, чтобы снять проклятие. Наконец, у какого-то старика из Цинтры получилось спасти матушку, но тот чародей не сумел определить, затронуло ли проклятие меня. Только в 16 лет я узнал об этом. Тогда я приехал на каникулы домой и случайно подслушал ссору матушки и барона фон Леттенхофа, в ходе которой они вспомнили эту историю. В ту же ночь я взял лютню, оставил записку матушке и ушёл. Я не осуждал её, она была чистой и светлой женщиной, ангелом, она любила меня. Не знаю, кем был мой настоящий отец, и как случилось то, что она так опозорила себя, но я уверен, что её вины в этом нет. Не осуждал я и того, кого называл своим отцом. Он всегда хорошо обращался со мной, может чуть холоднее, чем обычно относятся к детям, но у меня было все, о чем можно мечтать. То давнее проклятие, сорвавшееся с языка в минуту гнева, казалось, уже ничего не значило. Но оставаться в доме, где я служил двум людям напоминанием о давней боли, об ошибках, я не смог... Так я стал странствующим певцом. И был счастлив. Я думал, что проклятие вообще не коснулось меня, даже после того, как потерял голос, надеялся, что это все из-за джинна. Ведь я никогда не чувствовал его последствий. Но позднее понял, почему. - Зараза… - сквозь зубы выругался Геральт. - Ты знаешь, как дословно звучало проклятие? Что сказал тогда барон фон Леттенхоф твоей матери? - Будь проклята ты и твой ублюдок. Всю жизнь вы будете расплачиваться за минуты счастья самым дорогим. - тихо ответил Лютик. – Именно поэтому матушка потеряла сестру. Расплатилась за радость, которую почувствовала при моём рождении. - Хмм… Но почему у тебя это совпало с проклятием джинна? И почему раньше ты не расплачивался за минуты счастья? - Потому что раньше я никогда не испытывал такой радости, граничащей с безумием, как тогда, когда увидел, с какой тревогой ты на меня смотришь, как боишься, что со мной что-то случится. Тогда я понял, что дорог тебе. И даже ужасная боль не смогла мне помешать испытать минуту чистейшего, величайшего счастья. Внутри как будто зажегся огонь и осветил все вокруг. Я ведь давно тебя любил, а ты, казалось, не замечал меня, а в эту минуту... - Лютик вздохнул. – Теперь ты понимаешь, что я должен уйти? Он поднялся. Геральт схватил его за запястье. - Успокойся, Лютик. Куда ты собрался уходить? Зачем? - Я не могу допустить, чтобы ты ради меня отдавал жизнь. Неужели ты не понимаешь, что не выживешь в схватке с этим существом? Моё проклятие тебя убьет. «Всю жизнь вы будете расплачиваться за минуты счастья самым дорогим», а за последние недели я пережил столько счастливых минут рядом с тобой… Я не хочу терять тебя, не хочу платить за эту радость такую цену! А так оно и будет, ведь дороже твоей жизни у меня ничего нет. Лютик соскользнул с поваленного ствола и уткнулся лбом в колени ведьмака. - Геральт, умоляю тебя! Черт с ним с моим голосом! Не смогу петь и не смогу. Это-то я переживу, а вот если ты погибнешь… Не ходи на василиска, не рискуй! Я готов уйти, если это отведёт от тебя опасность! Геральт, растерянный таким порывом мгновение сидел неподвижно, затем наклонился и обхватил ладонями лицо Лютика, заставив посмотреть ему в глаза. - Я. Никогда. Тебя. Не оставлю. - Отчеканил Геральт. Лютик прижался щекой к его ладони и застыл, впитывая эту немую ласку. Решимость сейчас же встать и уйти таяла на глазах. Да и в любом случае, было поздно. Геральт уже стал для него самым дорогим. Теперь над ведьмаком вечно висел дамоклов меч. Рядом Лютик или нет, чувства его неизменны и опасность рядом. Осталось только стоять плечом к плечу и принимать то, что послала судьба.