Война света и тьмы

От автора: Эта история является третьей частью из серии «Надежда Лихолесья», поэтому я бы посоветовала вернуться сначала к ним, хотя, если вы хотите, то можете обойтись и без них. Действие происходит в 2940–2941 годах Третьей эпохи и будет повествовать о нападении Дол Гулдура. Немного AU. Герои: Трандуил (его жена умерла при рождении Кириона; рассказ «Холодность») Леголас Фанес (жена Леголаса) Малиэль (их дочь) Хитель (младшая сестра Леголаса) Гваир (муж Хитель) Кирион (младший брат Леголаса и Хитель) Фанор (отец Фанес) Гилрин (мать Фанес) Эсфен (лихолесский королевский целитель) Сарнор (капитан войск Лихолесья, второй по рангу после Леголаса) Старая команда Леголаса: Гурон, Груинор, Осбон, Эктель, Санд, Амас, Кэллон, Робен, Гивон, Маэр и Таэнор. Воины прошли интенсивные тренировки под руководством Леголаса и составляют элитный отряд войск Лихолесья. *Аэвон, брат Леголаса по оружию, также был частью его команды. Он был убит в рассказе «Холодность». 2940 год Третьей Эпохи, октябрь. Малиэль вздохнула и перевернула очередной лист, пытаясь отвлечься от мыслей об отце; она садилась читать каждый раз, когда он долго не возвращался. Свечи на столе трепетали от ночного ветерка, веющего в открытое окно гостиной родителей. Несмотря на все усилия, разум отказывался сосредоточиться на словах на страницах, погружаясь в размышления о событиях последних дней. Она уже привыкла к тому, что Леголаса часто не бывает дома, но никогда ещё его отъезд не был таким долгим, как в этот раз. Конечно, он ничего ей не говорил — не хотел, чтобы Малиэль о чём-то беспокоилась, но она поневоле начала следить за тем, куда ada уходил. Его встречи с дедушкой за закрытыми дверями стали вдвое чаще, как и часы поздней ночной работы. Часто она просыпалась посреди ночи и приходила в эту комнату, чтобы посмотреть, как отец разбирает документы при желтоватом свете лампы. Услышав её несмелые шаги, он быстро поднимал голову от устилающих стол папок и смущенно улыбался ей. Собрав всё в стопки парой быстрых движений, он махал рукой, пригашая подойти, и Малиэль спешила в шагнуть в золотистый круг у стола. Они сидели вместе — недолго, лишь столько, чтобы можно было убедиться, что всё в порядке. Эти минуты, когда ночью она оставалась с отцом наедине, могла побыть рядом, посидеть, молча положив голову на плечо, становились драгоценными воспоминаниями. Малиэль всегда казалось, что она видела его недостаточно часто, хотя знала, что Леголас работал по ночам ради вечера с семьёй. Крупицы времени, которые могли бы быть потрачены на документы, принц отдавал родным, предпочитая отказаться от сна, заменив его часом с женой и дочерью. Тем не менее, эллет была уверена, что мать заботится об отце и следит, чтобы он не работал слишком много. Малиэль тихонько усмехнулась, вспомнив один случай, когда Фанес почувствовала, что Леголас был по горло в работе слишком долго. Неожиданно для всех наступил тот момент, когда её характер проявился ярко, во всей красе, и вспыльчивость и натиск, запрятанные на самую глубину её души, пробудились. Она долго и громко кричала на дедушку — в этом, конечно, ничего смешного уже не было — который потом не менее долго говорил с ней увещевающим, подчёркнуто спокойным и извиняющимся тоном. Он забрал с собой документы сына, приказав Леголасу идти спать, однако в тот момент Малиэль видела в нём то же истощение и напряжение, что и в ada часом раньше. Моргот, даже дядя выглядел более измученным, чем обычно, хотя даже не был воином! Кирион мог заменить брата в политических вопросах, и Леголас был рад — почти счастлив — теперь не посещать значительную часть заседаний совета… тем не менее, он с одному ему свойственным умением и рвением заполнял освободившееся время дополнительными патрулями и разведывательными миссиями. Сильный ветер ворвался в комнату и задул свечи, погрузив гостиную в полную темноту. Из окна лился слабый свет звёзд, изредка проглядывающих сквозь чёрные тучи. Надвигалась буря. Малиэль, вздохнув, отложила тяжёлый том и поднялась на ноги. Она подошла к окну и посмотрела на качающиеся тёмные деревья. Хотя она знала, что отец может справиться с опасностью куда более серьёзной, чем ненастная ночь, волна беспокойства охватила девушку при мысли о том, что он будет в такую погоду, в кромешном мраке, в лесу. Качая головой, чтобы отогнать дурные мысли, Малиэль закрыла окно и вернулась к дивану. Пошарив рукой в темноте, она нашла спички и зажгла одну, чтобы вновь затеплить свечи. Едва засветился второй качающийся огонёк, в комнате раздался грохот — такой, как будто с потолка или стены рухнул огромный кусок штукатурки. Эльдиэ вздрогнула. Быстро повернув голову на звук, она увидела фигуру, закутанную в плащ, появившуюся из потайной двери позади стола отца. Эльф цепко ухватился за спинку стула отца, но даже это не удержало его от падения на колени с глухим и тяжёлым ударом. В течение секунды ничего не происходило, и единственным звуком в комнате было резкое, поверхностное и болезненное дыхание. Малиэль застыла, не в силах принять как правду то, что видели её глаза. Это не мог быть ее ada… Он не мог быть ранен, она бы это почувствовала! Она была вынуждена узнать отца, когда эльф поднял голову, и сапфировые глаза встретились с голубыми. Это было почти так же, как если бы стеклянно-тонкий барьер, обычно сдерживающий все эмоции Леголаса, был разрушен: она ясно видела боль в глазах отца, но в то же время ощущала его собранность и спокойствие — такие привычные и потому непонятные, неестественные сейчас. — Малиэль, — прошептал Леголас и схватился за стол, чтобы подняться на ноги. Страдание сразу же отразилась в его глазах, и он, застонав, опустился на колени вновь. Это, наконец, вывело её из оцепенения, и она бросилась к отцу; девушка встала на колени рядом и нырнула под его руку, положив узкую ладонь на спину, а в другой сжимая лежащую у неё на плече кисть. Как только пальцы Малиэль коснулась широкой спины, она замерла, чувствуя влагу. Резко и железисто пахнуло кровью. С помощью дочери Леголасу удалось подняться на ноги, и оба, пошатываясь, добрались до дивана, куда Малиэль осторожно опустила его. Он скривился и сильно зажмурил глаза, прежде чем неуверенно протянул руку и скинул с головы капюшон. Малиэль испуганно сглотнула и посмотрела на правый рукав, тёмный, отливающий багровым, присела перед отцом и положила руку ему на колено. — Ada? — проговорила она дрожащим голосом. Сапфирово-голубые глаза Леголаса открылись, но прошло еще несколько мгновений, прежде чем он смог сфокусироваться на фигурке перед ним. Он одарил дочь лёгкой улыбкой и погладил по щеке, когда заметил, что его ладонь тоже вся в крови. Он опустил руку и, опуская веки, наклонился вперед, касаясь лбом чела дочери. Малиэль чувствовала тонкую влагу пота, и с каждой секундой, пока отец молчал, её беспокойство всё больше возрастало: она боялась, что отец теряет сознание. За мгновение до неизбежного падения глаза Леголаса снова открылись. После короткого отдыха к нему вернулась крупица силы. Он поцеловал дочь в лоб и отодвинулся, горько и криво улыбаясь слезам, катящимся по её щекам. — Малиэль… — тихо сказал он, — мне нужно, чтобы ты позвала своего дедушку… и Эсфена. Убедись, что никто, кроме них двоих, не знает, что я ранен… Потом иди к матери и останься с ней. — Что ты говоришь? — эльдиэ подавилась слезами. — Я же не могу оставить тебя одного, ada! Она не могла даже моргнуть, пропасть на долю секунды из-за страха, что он упадет в обморок от малейшего ослабления контроля. Конечно, она и раньше видела его раненым, но никогда на нём не было столько крови, как сегодня, и никогда раньше она не была вынуждена позвать лекарей самой, без старших, которые всегда знают, что делать. Леголас собирался сказать что-то в ответ, но судорога боли пронзила его тело — зажмурившись, он вновь начал клониться вперед, пока его голова не уперлась в хрупкое плечо. — Ada? — испуганно позвала Малиэль и взяла его руки в свои. Теперь она увидела большую дыру в его плаще, почти коричневом от крови. — Сделай, как я говорю, пожалуйста… — выдавил Леголас сквозь стиснутые от боли зубы. Именно в этот момент эллет услышала шаги в коридоре, и её голова дёрнулась в сторону пустого дверного проема. — Ada, кто-то идет… — прошептала она. Леголас тут же напрягся и выпрямился. Он протянул руку и вытащил из-за пояса длинный клинок, пряча его за подушки дивана, чтобы не было видно со стороны двери. Все мускулы его тела были готовы действовать перед надвигающейся угрозой, и на мгновение показалось, что вся боль исчезла, оставив взгляд острым и совершенно нечитаемым. Звук шагов приближался к комнате, пока кто-то не остановился перед дверью. Леголас был в мгновении от того, чтобы бросить нож в противника, когда понял, кто именно это был и, сдерживая себя, сутуло осел обратно на диван от боли и усталости. — Гурон, — только что готовый оттолкнуть дочь от мнимого врага, Леголас застонал сквозь зубы, опуская руку. Малиэль поддержала его, пока он медленно покачивался. Гурон бросился к дивану и опустился на колени рядом с девушкой, протягивая руку, чтобы проверить пульс её отца. Она заметила плохо скрываемое беспокойство и страх в глазах эльфа, когда он смотрел на капитана. — Леголас, что, черт возьми, произошло? — спросил Гурон, и в голосе его зарождалась паника, — мы разлучились на несколько секунд, но следующее, что я понял, это то, что я не могу найти тебя, а кровь в штаб-квартире ведет через весь туннель в твои комнаты! — Туннель в безопасности…? — спросил Леголас; в его голосе чувствовалась боль. — И штаб? — Они нетронуты, — сказал Гурон, поднимаясь на ноги. Он подошел к потайной двери и плотно закрыл ее, заперев каким-то механизмом, чтобы она вновь стала невидимой для непривычного к обстановке комнаты глаза. Леголас повернулся к дочери. — Малиэль, сделай, как я сказал… — слабо попросил он, тем не менее, не оставляя возможности ослушаться. Его глаза смотрели на неё одновременно с лаской и строгостью. — Я теперь не один. Я обещаю, что со мной все будет в порядке… Малиэль проглотила рыдания, но, тем не менее, крепко прижалась к отцу, ища утешения в кратком объятии. Она почувствовала, как нежная аура ada растворяется в её, как всегда бывало при прикосновении, и это успокаивало её, как ничто другое. Леголас поцеловал дочь в макушку, а затем мягко подтолкнул вперёд. Она встала и посмотрела на Гурона, который слегка кивнул, прежде чем занять её место перед принцем и расстегнуть потяжелевший от крови плащ, желая поскорее проверить рану на спине. На негнущихся ногах девушка повернулась и выбежала из комнаты. Залы сменялись перед её глазами, она спешила через холлы, пересекала галереи, распахивала двери на пути в кабинет деда… Несмотря на то, что было уже поздно, она знала, что он будет именно там, а не в покоях. Валар… отец был так бледен. Она не видела ран, но по количеству крови, пропитавшей одежду, понимала, что они серьезные… Он не мог, как обычно, скрывать дрожь голоса и выражение боли на лице. Когда она выбежала в последний коридор, двое охранников возле кабинета короля приветствовали ее, но не пытались преградить путь или иным образом помешать. Она слышала голоса из дедушкиного кабинета, но не могла заставить себя ждать и, толкнув тяжёлую створку, ворвалась внутрь, быстрая, трепещущая, как тонкий лист дерева в бурю: в зрачках чернел ужас. Трандуил немедленно замолчал и смерил незваную гостью внимательным взглядом со своего места. Два советника, Аррон и Йолон, которые сидели перед столом короля, также подняли на неё глаза. — Малиэль, не могла бы ты подождать минутку, пожалуйста? — дед вздохнул и жестом указал на дверь, переводя взор на советников. В его позе виделась усталость. — Нет, — выдохнула она, — дедушка, мне нужно поговорить с тобой сейчас и… наедине. Трандуил, очевидно, услышал отчаяние и страх в ее голосе, потому что в следующий момент он вскинул голову и ещё раз строго оглядел внучку с ног до головы, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Его глаза расширились, когда взгляд упал на рукав, и она вздрогнула, забыв о том, что он пропитан кровью. Малиэль быстро спрятала руку в складки платья до того, и советники не смогли увидеть оттенённое красным пятно. — Вы должны извинить меня, милорды, — проговорил Трандуил, сразу поняв необходимость сохранения секретности. Он виновато улыбнулся Аррону и Иолону, но его лицо было каменно спокойным. — Мы прервемся на этот вечер и продолжим завтра, уже поздно. Поняв, что на сегодня они свободны, лорды встали, поклонились королю и направились к двери. Они остановились, чтобы слегка склонить головы перед Малиэль, прежде чем пройти мимо и покинуть кабинет. Как только за ними закрылась дверь, король оказался перед ней. Он поспешно, но бережно взял внучку за руку, осматривая темнеющие следы на ладони и пальцах. — Это не моё, — прошептала Малиэль и тут же упала в крепкие объятия деда. Трандуил, не теряя ни минуты, обнял её и крепко прижал к себе. — Чья это кровь, Малиэль? — мягко спросил Трандуил, но голос обладал достаточной властностью, чтобы заставить ответить быстро. — Ada. Эффект оказался мгновенным. Трандуил напрягся и отодвинулся от неё. В ответ всхлип сорвался с её губ, и ещё одна слезинка скатилась по щеке от непроходящего страха. Она искала его защиты, и дедушка позволил снова прижаться к себе. Малиэль тут же затараторила обо всем, что произошло. Трандуил отреагировал на рассказ напряжённым спокойствием. Он осторожно помог ей сесть на диван и позвал по имени одного из охранников за дверью. — Мой король, — страж поклонился, застыв в дверях. — Мне нужно, чтобы ты отправился к Эсфену. Скажи ему, чтобы он пришёл сюда и принёс медикаменты. Никому ничего не сообщай, просто приведи его. Я доверяю тебе. — Конечно, мой король, — воин поклонился, его лицо стало серьёзным. — Я всё сделаю. Увидев потребность в быстром исполнении приказа, он вышел из комнаты и пустился бегом по коридору. Когда стражник ушёл, Трандуил опустился на колени перед внучкой и с сожалением посмотрел в льдисто-голубые глаза, полные слёз. Протянув руку, успокаивающе провёл пальцами по волнистым каштановым волосам, так похожим на локоны матери. Она была идеальным единением черт Леголаса и Фанес: обладая отцовскими глазами, улыбкой, алебастровым цветом лица, она унаследовала длинные каштановые волосы и румянец щёк мамы. Его глаза светились любовью к внучке, но в то же время скрывали на дне беспокойство за сына. Судя по тому, что сказала Малиэль, Леголас мог истекать кровью прямо сейчас, пока король оставался здесь. — Малиэль, ты хочешь, чтобы я был с тобой, или я могу оставить тебя здесь и проверить Леголаса? — мягко спросил Трандуил. — Если останешься, ты сможешь сказать Эсфену, куда идти, а потом должна будешь найти свою мать, как и сказал тебе Леголас. Она с Хитель и несколькими придворными дамами. Малиэль кивнула, хотя её тело всё ещё слегка дрожало: фантомный холод сковывал любое движение. Она слегка улыбнулась ему. — Со мной все будет хорошо… Ada нужна помощь. Трандуил кивнул и поднялся на ноги. Он поцеловал её в лоб, прежде чем покинуть комнату. Полы его мантии развевались вокруг ног от скорого шага. В комнате сразу стало пусто, и Малиэль подтянула ноги к груди, обнимая себя и упираясь подбородком в колени. Она чувствовала острый, колющий страх, выбивающий воздух из груди и не дающиий глубоко вдохнуть: что с ada, почеу его ранили, что могло случитться?! Гурон что-то упомянул о разлуке… Её отец и Гурон вместе были на миссии. Они отсутствовали два дня, но не ушли достаточно далеко, чтобы отец не вернулся с такой раной, а это означало, что они некоторое время наблюдали за определённой целью. Целью, которая была недалеко от дома и недалеко от штаб-квартиры, место, о расположении которого никто не мог знать. Это было всё, о чем она могла догадаться, исходя из имеющейся у неё скудной информации. Но ей было жизненно необходимо знать больше, она хотела помочь, она хотела сделать хоть что-то, а не остаться в полутёмной комнате наедине со своиими мыслями, когда где-то, может быть, умирает её отец! Она не услышала, как вошел Эсфен, и не заметила его присутствия, пока он не положил сухую руку ей на плечо. Вздрогнув, эльдиэ резко подняла глаза — её нервы всё ещё были напряжены, натянуты до предела, до звона после виденного этим вечером. — Ты ранена? — тихо спросил целитель, взглядом указывая на пятно на рукаве. Малиэль покачала головой, по-прежнему с широко раскрытыми глазами. Целитель, тем не менее, легко узнал признаки сильного потрясения и открыл сумку, выискивая нужное лекарство. — Пожуй-ка это, — сказал Эсфен, протягивая пучок незнакомой травы. Она сделала, как он сказал, и чувство успокоения постепенно начало распространяться по трясущемуся телу. Эллет тяжело вздохнула. — Мого отца ранили, — сказала она. Эсфен прищурился и пристально посмотрел на нее. — Я не видела самой травмы, но она у него на спине, и сильно кровоточила. Король и Гурон сейчас с ним, но я думаю, что вам следует поторопиться… Эсфен кивнул и поднялся на ноги. — Что-нибудь еще, принцесса? — Мой отец просил сохранить это в секрете. Эсфен натянуто улыбнулся. — Я понял это по поведению стража. Он не сказал мне ничего, кроме как взять аптечку и пойти с ним, — он кивнул ей. — Я должен идти. Когда он повернулся, чтобы удалиться, Малиэль не смогла удержаться от того, чтобы не схватить его за руку. Эсфен обернулся к ней, и она посмотрела на него умоляющими глазами. — С ним всё будет в порядке, правда? Вы ему поможете? Эсфен вздохнул, но слегка ей улыбнулся. — Я ещё не видел его раны, поэтому не могу сказать наверняка, но я знаю, что твой отец невероятно упрям. Доверься ему. Малиэль резко кивнула, а затем отпустила ладонь Эсфена, зная, что целителю важно как можно скорее добраться до Леголаса. Она уже чувствовала себя виноватой из-за того, что удерживала его так долго. Лекарь взял сумку и, ободряюще улыбнувшись, поспешил к двери. Она заметила, как выражение его лица стало обеспокоенным. После того, как ушел и он, Малиэль встала и прошлась по комнате. Ее ноги двигались туда-сюда бесконечным множеством шагов и поворотов, но это никак не успокаивало ее мысли, носящиеся, метущиеся, словно стая чёрных перепуганных птиц, срывающихся с места от каждого шороха — она с трудом могла в них разобраться. Все её думы обратились к единственной идее: ей нужно знать, в порядке ли отец. Малиэль распахнула дверь и выбежала в коридор. Она рассеянно кивнула охране у кабинета деда и поспешила к комнатам родителей. … Подойдя ближе, она прислонилась к двери, чтобы услышать, что происходит в гостиной. — Леголас, я сказал лежать! — раздраженно сказал Эсфен, и его голос был напряженным и тихим. Последовало звук, говорящий о сильной дрожи, а затем тихий стон боли. Это был хоть какой-то признак того, что отец жив, и Малиэль чувствовала, как облегчение высвобождает её сердце от тисков страха. Она медленно сползала по стене, пока не села на пол рядом с дверью. — Я заметил… — Леголас прервался — голос становился непослушным и хриплым от боли, — двое из них отошли в сторону… к концу встречи… Я не мог видеть их лица, прятался за деревьями… так что я не мог слышать все… но они сказали… — Леголас, тебе не нужно говорить нам это прямо сейчас, — прервал его дедушка с тревогой в голосе. Прошло несколько секунд, и Малиэль решила, что он последовал совету деда, но затем ada заговорил снова. — Нет, тебе нужно услышать это… прежде чем я отключусь. Они говорили о…своем Учителе… — Леголас на мгновение замолчал, коротко и резко зашипел от боли и тихо выругался. Рывком вздохнув, он продолжил. — Я не мог понять… кто это был… Но ada… я уверен, что это как-то связано с Дол Гулдуром. Когда он это сказал, в его голосе чувствовалась серьёзность, которая заглушала всю боль. В комнате воцарилась тишина, и Малиэль почувствовала, как в её душе зарождается дурное предчувствие, а мурашки поднимаются вверх по спине от одного упоминания тёмного имени. В следующий момент, боясь быть услышанной, она прижала обе руки ко рту, чтобы попытаться заглушить задрожавший в горле плач. — Что? — Трандуил шумно выдохнул. В одном слове звучал ужас вперемешку с серьезностью. Она почти могла представить себе выражение его лица, глаз, и внезапную бледность. Сердце забилось быстрее, и она сильнее прижала ладони к губам. — Я мог чувствовать это в них… — слабым голосом продолжил Леголас, — Тьма… Они были эльфами, да, но они казались… темными. Испорченными тем же присутствием… что и атаки… Я чувствовал это. — Их поглотила тьма? — спросил Гурон. — Леголас, будет больно, — негромко сказал Эсфен. Следующее, что услышала Малиэль, был приглушенный стон, как будто её отец пытался подавить любые звуки боли, уткнувшись лицом в подушку. Слёзы наполняли её глаза и безостановочно катились по щекам. На мгновение у нее перехватило дыхание — так сильно сдавил рёбра страх. — … Нет, — пробормотал Леголас через мгновение, отвечая на вопрос Гурона, — их, кажется, это только затронуло… но я боюсь, что все… может измениться…со временем… Валар, Эсфен!!! — Я предупреждал тебя, — сухо бросил лекарь. — Может быть, в следующий раз ты воздержишься от желания быть рассеченным надвое. Леголас что-то тихо проворчал, но, поскольку целитель больше ничего не сказал, принцесса решила, что отец в глубине души с ним согласился. — Как ты был ранен? — спросил король. Она могла слышать, как Леголас прерывисто вздохнул, прежде чем ответить. — Их глаза просто внезапно… устремились в сторону моего укрытия…как будто их кто-то предупредил о моем присутствии… Как будто кто-то говорил им… мысленно. — Это невозможно через барьер, — сказал Трандуил, — ты же был в его пределах? — Снаружи… — Ты же блокировал сознание.? — переспросил Гурон. — Ни один эльф не должен был почувствовать твоё присутствие! — Что-то более сильное могло… — прошептал Леголас. Судя по голосу, он был совершенно измучен. Сердце Малиэль снова сжалось. — Моя теория… это Дол Гулдур. Следующие несколько минут прошли в тишине, и единственным звуком было напряженное дыхание принца. — Как он? — она слышала, как ее дедушка спросил тихо, но взволнованно. — Слаб, — со вздохом ответил Эсфен. — Потерял много крови. Ему повезло, что оружие не попало ему в позвоночник, иначе этот разговор был бы совершенно другим. Тем не менее, лечение займет много времени… сейчас меня больше беспокоит кровопотеря. — Я всё ещё здесь… — слабый ответ отца. — Ненадолго, если впадешь в болевой шок, — принцесса прислушалась к ответу Эсфена, и в нём звучали тревога и строгость. — Гурон, не мог бы ты развести огонь в камине? И принеси одеяло, чтобы прикрыть его до пояса, пока закончу стежки. Не прошло и десяти минут, как свет, исходящий из-под двери, стал ярче. Наверное, это наконец помогло ей немного успокоиться, и она отняла руки ото рта, чтобы сжать их на груди. — … Я понял, что им… нельзя позволить… знать… кто их видел, — прошептал Леголас. Ей пришлось прижаться ухом к двери, чтобы услышать разговор. — Я попытался убежать через… деревья… Я отреагировал… слишком медленно, потому что…не рассчитывал на то… что они узнают о моём присутствии. Один из них бросил… палаш в меня… Удар был в спину… — Как ты сбежал после этого? — растерянно спросил Гурон. — Бежал… сквозь деревья… — пробормотал Леголас, — … не могли догнать… Оказался внутри барьера… деревья помогли мне… Они дали энергию… и скрыли следы. Глаза Малиэль расширились от удивления и благодарности. Она закрыла глаза и поднесла кулачки ко губам, посылая безмолвную признательную молитву деревьям, которые помогли её ada. — Ты должен был потерять сознание или стать хоть на мгновение полностью парализованным из-за серьёзности раны, — без эмоций прокомментировал Эсфен, словно всё было абсолютно в порядке вещей. — Сколько времени прошло между получением травмы и возвращением во дворец? Принц ничего не ответил. Малиэль ещё раз прижалась к двери, думая, что голос ada стал еще слабее, но по-прежнему ничего не услышала. — Леголас? — позвал Эсфен. Малиэль запаниковала сильнее от беспокойства и тревоги в его голосе. — …Что…? — слабо прохрипел эльф. Его голос был смущённым и болезненным. — Думаю, что я попал во дворец вскоре после этого, так что, наверное, прошло около часа, — тихо ответил Гурон на вопрос Эсфена. — Ты в порядке? — мягко, но настороженно спросил дед. Сердце колотилось, и девочка едва не перестала дышать в страхе, что она не услышит ответа. — Холодно… Его голос был настолько слабым, что ей почти физически было больно просто слышать его. Она так привыкла к тому, что для неё он всегда сильный… до сих пор эллет думала, что это была естественная реакция отца на всех, но теперь понимала, что есть эльдар, ради которых он играет с великим тщанием. Что бы он сделал, будь она там.? — Гурон, принеси еще одеял, — властный голос несомненно принадлежал королю, — Эсфен, не мог бы ты поторопиться с перевязками, чтобы мы могли полностью его накрыть? — Конечно, мой король, — она слышала послушный ответ Эсфена, и почти видела, как целитель ускоряет свои движения. И в дедушке, и в отце она чувствовала подлинный авторитет. Тот, который она не надеялась иметь, и который не мог быть получен путём обучения. Это было то, с чем они родились, что-то, что было заложено в их голосах и в самом их присутствии. Девочка услышала тихий шепот, но не могла разобрать слов. К счастью, она была не единственной. — Что ты сказал, Леголас? — переспросил Трандуил. — … Гурон. В комнате послышались шаги. Короткие слова воина прозвучали серьёзно. — Да, мой принц? — … Обеспечь безопасность штаб-квартиры… — прошептал капитан. Пришлось вновь приникнуть к двери, чтобы услышать это. — Важно… чтобы она оставалась… скрытой. — Будет сделано, — быстро ответил боец. — … Хорошо… — выдохнул Леголас, и после этого Малиэль услышала очередной болезненный стон из комнаты. — Оставайся лежать, — резко приказал Эсфен, но затем его голос снова стал мягче. — Если ты подвинешься, это только натянет рану. Я почти закончил. Прошло несколько мгновений, а затем… — Вот. Будет лучше, если ты сейчас отдохнёшь. Я полагаю, что травы скоро сработают и снимут часть боли, чтобы ты смог заснуть. — Спасибо, Эсфен, — дед ответил вместо отца. — Вы хотите, чтобы я послал кого-нибудь, или вы сами будете следить за ним, мой король? — спросил лекарь. — Я послежу. У меня больше нет никаких дел сегодня вечером, — ответил Трандуил. Прошла секунда, прежде чем Эсфен неохотно согласился. — Я буду приходить и проверять его время от времени. — Спасибо, — сказал король. Его тон слегка изменился, когда он продолжил. — Уходи сейчас, Гурон. Если те эльфы обнаружат штаб, то они получат доступ к тропе, ведущей прямо в Залы. Этого не должно произойти. — Я уже замаскировал его, когда проезжал мимо, но я вернусь и позабочусь о том, чтобы к нему не было пути. В конце концов, деревья не будут скрывать его целую вечность. Вскоре после этого из комнаты раздались два тихих щелчка, Малиэль знала, что такие издаёт секретная дверь за столом отца. Следующим заговорил Эсфен. — Ну, мне лучше… — Подслушиваешь? Малиэль сдавленно вскрикнула и вздрогнула. Она была вся обращена в слух и полностью потеряла бдительность перед остальным миром. Её сердце забилось быстро и сильно, и она метнула острый взор вверх. Мама присела на корточки рядом с ней: в её глазах суровость мешалась с напряжённой весёлостью, но в глубине золотых глаз трепетала тревога. Давя рыдания, Малиэль обняла мать. Фанес сразу нежно прижала к себе дочку, нашёптывая на ушко что-то успокаивающее. Это помогло сделать всхлипы тише и успокоить грохот в груди. Это было важно. Когда Фанес почувствовала, что дочь успокоилась и расслабилась, она отстранилась, чтобы одарить её спокойной полуулыбкой, прежде чем подняться на ноги и стряхнуть пыль с платья. — Пойдем. Вставай, Малиэль, — сказала мама и помогла ей подняться. — Nana… — выдохнула Малиэль, — ada… он… — Он ранен, — спокойно ответила Фанес, — да, я знаю. Я тоже чувствую это. В этот момент дверь мягко открылась, и Эсфен кивнул им, давая пройти. Было ясно, что и он, и дед слышали их шёпот за дверью, и девочка покраснела от стыда, увидев, что её поймали за подслушиванием разговора, в котором она не участвовала. Мама начала разговор с Эсфеном о состоянии Леголаса, но всё это, казалось, отошло на второй план, когда взгляд упал на фигуру отца, лежащего под грудой одеял на диване. Беспокойство, которое нарастало в душе девочки всё это время, выкипело и плеснулось наружу — Малиэль бросилась к ada, забыв о смущении. Дедушка стоял на коленях рядом и, как только она присела около него, обнял внучку за плечи и притянул к себе. Несмотря на объятия, она не могла отвести взгляд от лица отца. Он лежал животом на кушетке, очевидно, из-за раны на спине, и был ещё бледнее, чем когда она видела его в последний раз. Его глаза были закрыты… Она не должна была уходить. — С ним всё будет в порядке, — тихо сказал дед и сжал её ладошку. — Твой отец сильный. Он скоро выздоровеет. Мне очень жаль…мне не следовало оставлять тебя одну в кабинете. Это было легкомысленно. Малиэль покачала головой и коснулась щекой дедушкиного плеча, не желая говорить, но также не желая, чтобы он думал, что в чём-то виноват. Она знала, что Трандуил просто хотел убедиться, что с его сыном всё в порядке. Она протянула руку и осторожно погладила отца по щеке — её прикосновения были легкими, и она боялась нарушить его покой. Кожа казалась холодной, и Малиэль забеспокоилась, согревают ли одеяла. Кто-то закрыл дверь в комнату, скрывая королевскую семью от нежелательных в эту минуту гостей, и, хотя звук был не громким, девочка вынырнула из мыслей и отдёрнула руку от щеки отца. Она отступила назад, к деду, прежде чем даже подумала об этом. Трандуил вздохнул и прижал к себе внучку, читая в её душе следы пережитого страха. Это было неудивительно — первый раз смотреть отца в таком состоянии… Он вспомнил, как сам впервые увидел, что Орофер был ранен — до того, как целители позаботились о нем и спрятали раны за повязками — и вспомнил ощущение крови ada на своих руках. — Дедушка… — шёпот Малиэль вывел его из задумчивости и заставил посмотреть ей в глаза. Ледяные голубые очи его внучки, так похожие на глаза сына, почти испуганно смотрели на него. — Мы теперь на войне? Трандуил отвёл взгляд и устало вздохнул, не сводя взора с распростертого на диване тела сына. — Ещё нет, милая… не совсем.