Война света и тьмы

Постепенно приходя в себя, Леголас ощутил обволакивающее тепло постели и покрывала. Он лежал на животе, повернув голову набок, чтобы дышалось во сне легче; ясно, что кто-то хотел помочь, избавив его от лишних прикосновений к ране на спине. Что бы ни входило в состав зловещего вида и вкуса зелий Эсфена, сейчас они явно перестали действовать, потому что мысли были совершенно ясны, а боль уверенно нарастала. Эльф резко поднял веки. Свет показался ослепительным, как зигзаг молнии, и принц зажмурился, чувствуя, как кольнуло уголки глаз. Застонав, он уткнулся лицом в подушку, но неосторожное движение усилило натяжение ниток, собирающих края распоротой кожи, и он силььнее вжался в постель. Слабый голос примешался к болезненному выдоху. — Леголас? Кирион звал мягко, но обеспокоенно, и тёплая ладонь настойчиво надавила на плечо. Было понятно, что брат знает, куда ранили старшего, и избегает причинить боль, призывая не шевелиться. Леголас осторожно повернул голову на звук, выбираясь из душной темноты постели, и вновь, уже гораздо медленнее, открыл глаза, привыкая к свету. Кирион сидел на стуле, придвинутом к кровати. Изумрудные внимательные глаза ловили каждое движение. — Привет, muindor, — проговорил он негромко, подаваясь вперёд, чтобы заправить за ухо несколько выбившихся из порядком растрепавшейся за долгие часы прически прядей. — Как ты себя чувствуешь? Леголас хмыкнул и нахмурился. Застоявшийся от молчания голос не слушался и звучал хрипло. — Как будто проспорил Груинору себя в качестве груши для тренировок по кулачному бою, а он не преминул восползоваться уникальным стечением обстоятельств…ты в порядке? Кирион усмехнулся, и беспокойство в его глазах сменилось весельем. — Если я в порядке, то ты ходячий бардак, — усмехнулся он. — Кстати… постарайся не слишком много двигаться, Эсфен сказал мне проследить, чтобы ты не ворочался. К тому же ты рискуешь разбудить свою дочь… — Малиэль? — понизил голос Леголас, замечая, наконец, что к его боку прижимается тёплое маленькое тело. На успокоенном сном лице глаза синели рассеянно и немного удивлённо. Расслабленные руки лежали так, словно, засыпая, она держала его ладонь в своих. — Сколько я спал? Кирион махнул рукой, сморщив нос: — Не так уж и долго. Ты потерял сознание прошлой ночью, а сейчас едва перевалило за полдень. Фанес оставалась здесь всю ночь, а сейчас старается делать вид, будто ты все ещё не вернулся с миссии. Хитель и я по очереди присматривали за тобой и Малиэль с утра. — Что произошло? — устало спросил Леголас, предчувствуя историю, достойную романа. — О, это была заварушка! Фанес наговорила придворным дамам, что Малиэль вчера вечером повредила руку, чтобы объяснить причину визита Эсфена и короля, а также появления еды, которую присылают теперь в покои. Двор ещё не настолько глуп, чтобы понять, что они не поужинать пошли в королевские покои в два часа пополуночи! Видишь ли, когда она побежала в кабинет ada вчера вечером, у нее была твоя кровь на рукаве… А ещё, насколько я знаю, Гурон стерёг штаб-квартиру ночью и сейчас следит за территорией вокруг, так что, кажется, не нынче вернётся, с чем я тебя поздравляю, потому что теперь у тебя есть… — Потрясающе, — с усталой улыбкой прокомментировал Леголас и закрыл глаза. — Пара дней, чтобы не развалиться при попытке встать с постели! Какой гений это придумал? — Ada и Фанес планировали это вчера. Малиэль говорила, что отец хотел побыть с тобой, но твоя жена милостиво выгнала его спать. Слишком великодушный поступок, — Кирион вздохнул и помассировал переносицу. — Это, конечно, здорово, но… если вы с ada всё ещё верите, что никто не замечает ни ваших серых лиц, ни ваших секретов, вы глубоко заблуждаетесь. Куда Эру вечно носит вас с Гуроном?! Леголас сделал глубокий вдох, но, когда его лазурные голубые глаза снова открылись, на его губах читалась лишь грустная улыбка. Как будто бы он был здесь один — бесконечно далеко от младшего брата и семьи — и пытался извинитья за что-то перед самим собой. Кириону казалось, что с каждой такой улыбкой брат всё дальше от него. Взгляд Леголаса был глухим, как каменная стена. — Мне жаль, — прошептал он, и в его голосе усталости было больше, чем хотя бы печали. Вот и все. В ответе не было утешения или информации. Ничего. Ему просто было безлико жаль. Чем чаще он повторял это, тем меньше становилось в истрёпанных словах смысла. Кирион вздохнул и на мгновение отвел глаза, чтобы полностью взять себя в руки, прежде чем снова повернуться к брату. Он протянул руку и нежно провел пальцами по бледной щеке Леголаса. — Хочешь что-нибудь, чтобы притупить боль, или лучше просто поспать? — У меня есть только два варианта? — эльда растерянно усмехнулся. — Да. — Тогда я посплю. Не хочу глотать Эсфенову гадость в больших объёмах, чем это необходимо, если моей жизни пока ничто не угрожает… Кирион фыркнул и поднялся на ноги. — У меня есть дела, не терпящие отлагательств, — бросил он. — Маэр ошивается за дверью, если тебе что-нибудь понадобится, и я могу позвать Хитель. Постарайся немного отдохнуть. Леголас пробормотал что-то неразумное в ответ — формулировать речь на полчаса по всем законам риторики не было ни желания, ни сил. Спина начинала мстить за отказ от обезболивающего, разыгрываясь резью так, словно на ране кто-то танцевал, и дорогого стоило не показать этого раньше, чем младший брат покинет комнату. Дверь потихоньку закрылась, и он тут же сделал пару глубоких вдохов, прежде чем переволочь по матрасу бессильно лежащую руку и опереться на неё. Мгновенно боль охватила всю спину, но он, тем не менее, сел. Этот палаш действительно сыграл с ним мерзкую шутку. Дрожь перекатывалась по всему телу, заставляя дрожать с ног, ступнями касающихся прохладного пола, до устало склонённой вперёд головы. Он растерянно протянул руку и снял со лба каплю пота, и на пальцах стало тепло и солоно. Постепенно становящееся спокойнее дыхание усыпляло боль. — Леголас? Взгляд метнулся навстречу голосу из соседней комнаты. Старые рефлексы немедленно заставили вскинуть руку в укрывающем жесте, прежде чем Леголас понял, что это Маэр, а не враг. Воин застыл на своем месте в дверном проёме на безопасном расстоянии, зная силу своего командира — даже в таком состоянии. Шаг вперёд он сделал лишь будучи уверенным в том, что узнан. Маэр опустился на одно колено возле кровати и положил руку на предплечье Леголаса с напряжённой улыбкой на губах. — Меня дурить не так легко, как наивного младшего брата, — вскинул брови воин, и как бы про себя добавил, — хотя кто бы вообще верил, то ты останешься в постели?.. Некоторое время он молча наблюдал за командиром оценивающим взглядом, а затем, словно, наконец, взвесив всё, вынес вердикт: — Выглядишь, словно прошёл через чертоги Моргота, а потом передумал, развернулся и решил вернуться той же дорогой. Леголас тихонько фыркнул и в изнеможении закрыл глаза. Тьма показалась почти удовлетворяющей — настолько легко и быстро она затягивала сознание, не пропуская сквозь черноту под веками даже мысль о том, что надо взять себя в руки. Леголас покачнулся и упал бы вперед, если бы Маэр не поддержал его за руки. Он не слишком энергично встряхнулся и очень коротко моргнул снова. Он знал, что потерял много крови, но если Валар сейчас наблюдали за ним, то, несомненно, потешались над надеждой, что денёк в постели всё исправит. Маэр протянул руку и легко коснулся лбу принца. Прошло мгновение, и он неодобрительно прищелкнул языком. — Небольшая температура. Я так и думал — рана слишком серьёзная, чтобы её не было… Леголас хмыкнул про себя и улыбнулся. Всем, кто хотел остаться в живых, будучи раненым, следовало обходить Маэра за несколько лиг — все знали, что личность сиделки в товарище не дремлет никогда. Особенно это касалось Таэнора, но не слишком ли мудрено уйти, когда назойливый врачеватель — твой опекун с малых лет? Леголас наблюдал, как Маэр бродил по комнате, сначала выбирая травы, которые Эсфен (без сомнения, это был он — только ему позволялось вдохновенно мучить лечебной гадостью венценосных особ) оставил на прикроватной тумбе, затем набирая воду. Сейчас не обезболивающие, ни жаропонижающие травы не притупляли ощущений, и принц почти с удивлением заметил, что все его мысли занимают лишь резь в спине, озноб и усталость. Эльф повернул голову в сторону и посмотрел на всё ещё глубоко спящую дочь. К счастью, она с возрастом стала спать крепче и спокойнее. Будь Малиэль младше на несколько лет, она бы уже обязательно проснулась. Её небесно-голубые глаза были открыты, но замерший взор ни за чем не следил и ничего не изучал с обычным вниманием и пытливостью. Леголас осторожно протянул руку и зачесал тонкую каштановую прядь, выбившуюся из косы, к тёплому затылку. Связь с дочерью становилась ощутимее и крепче, когда они касались друг друга — от мимолётного поглаживания по щеке с бледного чела пропала морщинка, и Малиэль повернулась на бок. Эльда даже не заметил, как Маэр вернулся из соседней комнаты, пока реальность не напомнила о себе сунутой в руки кружкой тёплого чая. Сознание было слишком вяло и заторможено, чтобы сообразить, как на это реагировать, поэтому на то, чтобы обхватить тёплую глину руками, ушло гораздо больше времени, чем положено. Маэр поддерживал дно рукой, пока не убедился, что Леголас держит крепко. После этого он аккуратно вытер влажной фланелью лоб и сероватые щёки капитана. По телу принца пробежала холодная мелкая дрожь. Пары раз хватило, чтобы тот протестующе закатил глаза, отстраняя руку. — Я… нормально, — хрипло и не слишком уверенно сказал Леголас и пристально посмотрел Маэру в глаза. Эльф на мгновение замер. В его глазах читались беспокойство, преданность, желание помочь, и под их напором раздражение быстро потухло, не успев разгореться и уступив место тягомотной усталости. Он допил остатки чая и протянул руку, чтобы поставить кружку на тумбочку. Запястье мелко задрожало, и боль пронзила его спину. Только рефлексы Маэра спасли кружку от встречи с каменным полом. — М-м-м-м, — протянул воин, поднимая глаза на капитана, — с тобой всё в порядке. Разрез мечом от левого плеча до середины спины не может иметь никаких последствий, абсолютно безопасен для здоровья и даже немного полезен. Леголас впился взглядом в Маэра, но долго поддерживать наигранно злое выражение лица сил не хватало, а мысль о тёплой кровати оказалась слишком привлекательной. Он чувствовал, как постепенно начинают действовать травы, и боль постепенно притуплялась. Разум обняла белесоватая дымка. Из-за неё-то он обычно и отказывался от трав — именно этот момент Дол Гулдур мог выбрать для атаки, а проверять ещё разок-другой, что из этого выйдет, у Леголаса, при всём врождённом любопытстве и пытливости ума, сил не было. Он качнул головой, чтобы отогнать дурные мысли, и опустился на матрас, опираясь на правое плечо: так удавалось избавиться от симфонии боли в левом, ограничившись лишь скромной увертюрой. Некоторое время он лежал с закрытыми глазами и нахмуренными бровями, пока его тело привыкало к новому положению, но затем постепенно и неудобство позы, и резь в спине начали униматься. Темнота поползла по мыслям, но он заставил себя ещё раз посмотреть на Маэра. — Нам нужно… собрать команду… для совещания, — устало пробормотал он. — Есть кое-что… — Ш-ш-ш, — посуровел Маэр. Мягкая тряпица вернулась в его руку. — Валар, Леголас, не думай об этом хоть какое-то время! Пока что тебе просто нужно поспать остаток дня. Если ты почувствуешь себя лучше, мы сможем обсудить это завтра или послезавтра. Сейчас Гурон контролирует штаб, а все остальные находятся на страже. Ничего не может случиться. Леголас фыркнул, но уголки губ дрогнули. Его ребята слишком сильно заботилась о нём… Он не мог удержаться от короткой улыбки, быстро стёртой усталостью. На какое-то время он погрузился во мрак, чувствуя, будто его тело плывёт в невесомости, но вскоре клетка захлопнулась, и он оказался в ловушке внутри её стен. Свет в его спальне погас, как будто он снова вернулся в маленькую комнату, где провел несколько дней в заключении. Тьма сменилась образами, с призраками пришёл свет, а со светом — новые тени…

***

— Постарайся не слишком сильно двигать рукой. Я перемотала на тебя все бинты, что нашла, поэтому держаться должно хорошо, но слишком большая нагрузка замедлит заживление, — проговорила Фанес, завязывая последний узелок и пряча концы бинта, обхватывающего плечо и спину, под предыдущие слои. — Я буду осторожен, — пообещал Леголас. Его ладони накрыли руки Фанес, и он поцеловал коротко и легко её пальцы, поднеся к губам. Три дня взаперти в комнате, постельный режим и чаи, травы и мази Эсфена позволили выздороветь быстро — настолько, насколько было способно его тело. — Ты всегда катастрофически осторожен, — фыркнула Фанес, но в карих глазах теплились лишь любовь и нежность. Это был тот единственный взгляд, то единственное присутствие, которое позволяло ему идти дальше, несмотря на то, что тень, казалось, подползала все ближе к его дому. Это было то, что заставляло его бороться, давало силы раз за разом уходить, чтобы защищать свой дом и свою семью. — Я тебя люблю. Фанес ослепительно улыбнулась ему и положила руки на край кровати, чтобы подняться с колен. Поцелуем коснувшись её губ, Леголас обнял жену, притягивая её ближе и усаживая себе на колени. Лёгкий наклон головы — поцелуй стал глубже. Чувствовалось, как тело напрягается и наливается свинцом, когда его язык скользнул ей в рот. Когда через мгновение Фанес отступила — ответом был обиженный разочарованный стон. Эльдиэ усмехнулась несчастному выражению лица мужа и коротко поцеловала его в щёку. Притянув поближе синюю ночную тунику, лежащую рядом с ними на полусмятой постели, она помогла Леголасу сначала надеть рукава, а потом натянуть рубашку через голову. — Эй, мне что, одному показалось, что надо было сейчас снимать одежду, а не надевать обратно? — игриво заскулил Леголас. Фанес засмеялась, но взяла ремень и обернула его вокруг талии Леголаса так, что прикреплённый к нему кинжал оказался на спине. Она поцеловала ещё раз, прежде чем весело ответить. — Я сомневаюсь, что мы сможем управиться за двадцать минут перед собранием в штаб-квартире, которое ты столь неосмотрительно решил провести именно сейчас. — Я был не в себе, разум мой дурманили чары! — Леголас застонал, ухмыльнулся и коснулся своими губами губ жены в последний раз. Затем он поднялся на ноги, заставив Фанес подняться вместе с ним, поскольку она всё ещё пристраивалась у него на коленях. Она усмехнулась, накидывая ему на плечи синий плащ, сползший с кровати, застегнула пряжку и широким движением руки вытащила из-под ткани серебристые волосы. Проведя руками по его спине, она смогла прощупать все слои бинтов на выпрямившейся спине, но, как и предполагалось, со стороны их едва ли можно было заметить. — Ты всё ещё очень бледен, — обеспокоенно заметила она, — уверен, что справишься? Леголас обнял ее, лишь слегка вздрогнув, когда от движения рану кольнуло. — Все будет хорошо, — пообещал он ей на ушко, и продолжил, уже глядя в глаза. — Не волнуйся, ты увидишь меня снова через пару часов. Фанес неохотно кивнула, однако янтарные глаза всё равно были неспокойны, и это, увы, нельзя было вылечить никакими заверениями и даже самыми пламенными клятвами. Он знал, что если бы Фанес могла, она заперла бы его в комнате, где с ним точно бы ничего не случилось. Только огромная сила воли позволяла ей отпускать его. Проходя мимо рабочего стола, Леголас прикрепил к поясу клинок, сделав свой внешний вид точно таким же, каким он был несколько дней назад. Он подошел к стене за письменным столом и привёл в действие скрытый запорный механизм, прежде чем слегка надавить на стену, чтобы дверь открылась. Он ступил на полшага в туннель и снял с крюка фонарь, висящий прямо у двери. Гримаса боли промелькнула на его лице. Фанес немедленно появилась рядом с горящей спичкой, чтобы зажечь светильник. Вскоре мягкое оранжевое зарево осветило узкий мрачный туннель. Каменные стены, потолок и пол всегда вызывали у принца странное удушающее ощущение. Воздух здесь был густ и тёмен, и казалось, что здесь Леголас бесповоротно отрезан от мира, от деревьев, шумящих в лесу, от синевы неба… Он оторвал взгляд от уходящей вперёд тьмы и обернулся к жене. Она бросила на него обеспокоенный взгляд, но он ничего не сказал — лишь запечатлел на губах прощальный нежный поцелуй. Леголас вошел в туннель и закрыл за собой дверь, снова заперев её. Его грудная клетка ощутимо расширилась, диафрагма прогнулась так сильно, как было возможно, в глубоком вдохе, прежде чем он начал путь. Каждое движение, даже самое маленькое, потягивало спину: рана недвусмысленно намекала, что левой рукой можно двигать только в безвыходной ситуации. Вскоре туннель опустился вертикально вниз, поэтому Леголас остановился и сел на выступ, поставив ноги на первую ступеньку лестницы, и повесил фонарь на крючок их грубой витой проволоки, привязанной внизу. Развернувшись, он спустился по лестнице, цепляясь за перекладины только правой рукой. Добравшись до земли, он развязал проволоку и затем медленно опустил фонарь к себе, снимая его с крюка. чтобы двинуться дальше. Ход был очень древний — старше самого Леголаса. Принц обнаружил его случайно в далёком детстве, изучая окрестности дворца и потайные ходы, опутывавшие лес рядом с ним: о многих уже не помнил никто из живущих на верхних этажах. В то время старая лестница была гнилой, а на полу лежал такой толстый слой пыли, что на нём, словно на снегу, можно было оставлять следы. Маленькие, с ноготь величиной пауки оплели стены многими слоями липкой паутины. Когда он стал старше и смог придумать способ соорудить лестницу, чтобы продвинуться дальше, до конца дойти всё равно не удалось: через пару десятков шагов туннель был разрушен, и в одиночку завал разобрать было бы слишком трудно. Леголас резко повернул налево и, пройдя немного, направо. Сейчас его путь пролегал рядом с коридором, ведущим из королевского крыла в главные залы. К тому времени, когда он и Аэвон пришли к идее создать команду, он почти забыл про эту дорогу, но друг напомнил ему о старой находке. Они вдвоём отремонтировали спуск и обнаружили, что он ведет к старому бараку, такому же изгнившему, заброшенному и неремонтированному, как и сам туннель. Когда они закончили, бывшие казармы стали для гвардии штабом, а для кого-то из воинов — домом. Некоторым из них было больше некуда идти. Проход вёл в несколько комнат по всем концам дворца, но они замуровали большую часть ответвлений. На данный момент остались открыты только коридоры из его гостиной и из комнаты короля. Ещё одна потайная дверь находилась в покоях Хитель, но ей об этом знать совсем не стоило. Туннель проходил прямо под главными лестницами дворца, спускаясь все ниже и ниже. Леголас выудил из кармана ключ и отпер железную дверь, которую они с Аэвоном установили для большей сохранности. В конце концов, путь вёл прямо к покоям венценосной семьи. Он закрыл за собой дверь и запер её, прежде чем зашагать дальше, уходя прочь от парадных залов. На этом участке дороги было несколько ловушек, придуманных когда-то Аэвоном: достаточно простых, чтобы их можно было избежать, двигаясь по памяти, и достаточно неожиданными, чтобы остановить того, кто проходит здесь впервые. Несколько раз на стенах Леголас замечал капли крови, оставленные три дня назад, но их было очень мало: похоже, Гурон уже отмыл всё, что смог. Во всяком случае, багрово-коричневых отпечатков ладоней на каменной кладке теперь не было. Большая удача, что, проходя здесь недавно, принц не упал сам в выкопанную для врага яму. Он рассеянно провел рукой по стене продвигаясь все дальше и дальше внутрь. С каждым шагом чувство душной усталости нарастало, и его телу и ранам прогулка явно не шла на пользу. Казалось, что прошла целая эпоха, прежде чем он остановился перед дверью, ведущей в старые бараки и прислонился к стене, ища следующие ключи, а затем отпер дверь, шагая в маленькую комнатку. Голоса воинов, доносящиеся из-за стены, сорвали с губ радостную улыбку. Леголас вышел из маленького предбанника в коридор, прошагал мимо дверей по правую и по левую руку, ведущих в комнаты с койками и в кладовки, и добрался, наконец, до большого зала с тренировочными матами на полу. В углу была винтовая лестница, ведущая к другим ходам. Кэллон и Робен энергично боролись посреди комнаты, явно намереваясь как следует повалять друг друга по матам, а остальные сидели вокруг, разговаривая, наблюдая или, в случае Амаса и Эктеля, самозабвенно дуясь в карты. На мгновение Леголас просто прислонился к дверному косяку, наблюдая за командой. Что бы они ни творили сейчас, он знал, что на них можно положиться. Неистовый рокочущий смех Груинора разнесся по залу. Это были те эльфы, которым он мог доверять. — Вы опоздали, капитан! — крикнул Таэнор. Леголас перевел на него взгляд и увидел радостную улыбку на губах молодого эльфа, и усмехнулся в ответ, проходя внутрь. Кэллон и Робен, наконец, отпустили друг друга, все остальные тоже оторвались от разговоров. Окинув быстрым взглядом каждого из присутствующих, принц отметил, как быстро отвернулся куда-то в сторону Амас, и как с обеспокоенным выражением лица проследил за этим движением Гурон. — Тогда мы начинаем? — улыбаясь, спросил Леголас, направляясь к открытым дверям, направо. Гурон прошел одновременно с ним. Прекращая подпирать стены, бросая карты и вставая с матом, следом потянулись остальные. Леголас счёл за благодать высших сил возможность опуститься, наконец, в кресло. Боль, исходящая от пореза в спине, усилилась во время ходьбы. Чуть отдышавшись, он поднял глаза, и взгляд стал ясным, серьёзным и внимательным. Эльдар переглядывались с тревогой и беспокойством. Отвечая на это лёгкое волнение, принц выпрямил спину, чуть приподнимая подбородок: его состояние — не то, о чём им ещё нужно поволноваться, забот хватало и так. — Прошу прощения за столь неожиданное собрание, — с несколько виноватым видом проговорил он, — мы с Гуроном должны были «вернуться» сегодня, поэтому я подумал, что лучше всего закончить эту встречу пораньше. Все знают, что произошло три ночи назад? — Нет, — ответил Пенгон, — я полчаса как из патруля. Слышал только, что ты ранен. Карие глаза Пенгона встретились с синими и внимательно осмотрели Леголаса с ног до головы, перепесочивая мельчайшие детали. В команде воин выполнял обязанности целителя, и его внимание было оправданным. — У нас с Гуроном есть зацепка по поводу группы, про которую ссейчас ходят слухи; они собирались три ночи назад, — сказал Леголас, и взгляд затуманился дымкой воспоминаний о той ночи. — Нам потребовалось некоторое время, чтобы найти их и, когда мы подоспели, их встреча почти закончилась. Мы не смогли слышать, что они говорили из-за расстояния. Восьмеро, в плащах и масках. Невозможно узнать — но это явно были эльфы. — Эльфы? — понижая голос, переспросил Санд. — Ты хочешь сказать, что за исчезновениями стоят эльфы? Но наша раса не предает себе подобных.! — Есть один случай, когда такое произошло здесь, в Лихолесье, — глухо проговорил Леголас. — Ты о Канбене? — Таэнор нахмурил брови. — Он мертв, и ты убил его собственными руками. По лицу Леголаса промелькнула слабая тень. — Да, — согласился он, — но я не думаю, что Канбен действовал исключительно по своему желанию. Он был слабым, но я чувствовал в нем дыхание тьмы — такое же, как в тех, кого мы видели три дня назад. Как будто в их fear уже жил дух Дол Гулдура… — Это невозможно, — возразил Кэллон с широко раскрытыми глазами, — ты сам говорил нам ещё много лет назад, что Дол Гулдур сдерживается, и вторжение в разум, более слабый, чем твой, умертвило бы того, кого коснулась чёрная воля! — Я помню, — вздохнул Леголас, — и начинаю подозревать, что был неправ. Или, быть может, Дол Гулдур теперь лучше контролирует свою энергию? Что, если оно учится? — Тогда мы обречены, — резко, так, словно эта реплика была камнем, бросил Амас. Леголас горько усмехнулся. — Возможно. Мы с Гуроном расстались ближе к концу их встречи. Он остался с большинством, пока я шпионил за двумя, которые ускользнули для разговора наедине. Слышать всё было невозможно, но они говорили о неком Мастере, и я не сомневаюсь, что это связано с духом тёмной цитадели. Остаётся добавить к этому лишь тот факт, что меня они обнаружили при полном отсутствии движения или звука. Им как будто подсказали, что кто-то наблюдает. — Это ли не повод поработать над твоей защитой? — проворчал Амас. — Это уже даже не смешно. Он резко встал со своего места и пошёл к двери. Гурон с сердитым выражением лица попытался дёрнуться вслед за ним, но Леголас положил руку ему на плечо и покачал головой. Он вздохнул и продолжил  — Мне удалось обогнать их, а Гурон удостоверился, что нет следов, ведущих к казармам. Здесь должно быть безопасно. — Если они узнали, что за ними шпионили, они станут ещё осторожнее, — пожал плечами Пенгон. — Возможно, это был наш единственный шанс увидеть их. И с этого момента даже близко не подойдут к этому месту… Осбон тяжело выдохнул, откидываясь на спинку кру на сиденье и потирая лицо руками. — С каждым днем ​​всё усложняется… Сначала южная граница сдвигается к нам, потом пауки и оркотня полчищами валят к нам, как на пир, затем эльфы начинают исчезать из патрулей, и теперь только этого счастья нам не хватало… Лицо Гурона от этой тирады вытянулось. Он посмотрел на Леголаса. — Изменилась ли частота атак на барьер? Принц был вынужден неохотно кивнуть. — Они стали сильнее и чаще, примерно раз в день. Это похоже на проверку защиты, на попытку нащупать слабые места. — Мы должны были знать об этом раньше, — хрипловато сказал Груинор, обеспокоенно глядя на командира. — Это ведь просто, как дважды два. Они пытаются тебя вымотать, и пока успешны. — Ты ничего не можешь сделать. Кроме того, Дол Гулдур использует больше своей силы, чем я — своей, — синие глаза потемнели, и он почти неслышно вздохнул. — Я буду в порядке. Гурон с соседнего места смотрел недоверчиво. — Каких действий ты ждёшь от нас сейчас, капитан? — спросил Гивон с противоположной стороны стола. Глаза Леголаса цепко впились в напряжённые лица. — Доверяйте друг другу. Очевидно, что скоро всё станет только хуже, и важно, чтобы этот круг — круг тех, кто сейчас сидит здесь и слышит это — оставался неразрывным. Южные патрули должны будут выходить чаще, чтобы не дать Дол Гулдуру захватить больше территорий. Пока лучше сосредоточиться на том, чтобы взять ситуацию под контроль, и мы уже позже подумаем о том, как отогнать их назад. Сарнор и Сирфен начали расследование по делам пропавших эльфов, так что мы пока оставим это им и сконцентрируемся на Дол Гулдуре. — Когда всё закончится, Леголас, я рассчитываю на хороший, долгий отпуск! — застонал Эктель. Леголас усмехнулся. — Я тоже. Минимум на пару лет! — Мечтать не вредно, — весело фыркнул Гурон. — К счастью, вероятность нашего отпуска выше, чем у нашего капитана — он в это не по своей воле впрягся. — Может, вы всё-таки нечаянно украдёте у меня документы в следующем месяце? — спросил Леголас с притворной надеждой. — Не-а! Я тоже хочу отпуск, а не геенну огненную, — ответил Гурон. — Лучше попробуй сплавить это всё своему отцу. Леголас тут же бросил шутки. — Это не бочки из-под вина, чтобы их было так легко сплавить. У него достаточно работы. Количество жалоб, которые мы получаем, ужасает. Эльдар уже чувствуют, что что-то идёт не так. Тот факт, что эльфы просто так исчезают, пугает их. Все обеспокоены, поэтому и Кирион, и мой отец делают всё, что в их силах, чтобы успокоить народ и держать хотя бы эти проблемы подальше от нас. — Кстати, о твоем отце и о делах, — вздохнул Гурон, — нам пора бы идти. Леголас кивнул и медленно поднялся на ноги, опираясь на стол на тот случай, если головокружение будет слишком сильным. Мир перед глазами на мгновение почернел по краям интересным оттенком эбонитового, но не настолько, чтобы принц вздрогнул; движение оставило лишь острую головную боль. — Леголас? — принц поднял глаза от точки на столе, в которую слишком пристально смотрел, и встретил обеспокоенный взгляд Пенгона. — Куда ты был ранен и насколько серьёзно? — В спину. Почти зажило, так что тебе не о чем беспокоиться, — сказал Леголас, слегка улыбнувшись. Затем он выжидательно посмотрел на Гурона и, обращаясь к их камерному совету, попросил, — Сохраните это всё в секрете. Мы ещё обсудим детали после собрания у короля. — Ждём, капитан! — гаркнул Груинор со своего места, отдавая честь. Другие повторили движение. Леголас усмехнулся и покачал головой, отпустив стол и двинувшись к двери. Гурон пошёл рядом и чуть позади. Когда они покинули зал, в нём стояла оглушительная тишина. Серьёзность ситуации в этот раз не смогла не нарушить легкости, всегда царившей в команде. Всех будто обухом по голове приложили… Леголас открыл дверь, и они вышли в коридор, оставив реконструированную часть. Впереди был захудалый старый барак, не отремонтированный, чтобы замаскировать обжитость основного здания штаба. Миновав его, они оказались в лесу и некоторое время шли молча. Принц устало закрыл глаза — ноги ступали сами собой, а лес он знал, как свои пять пальцев. Если уж он и решил бы во что-нибудь врезаться, его предупредили бы деревья. — Почему ты не позволил мне пойти за ним? — через некоторое время осмелился спросить Гурон. — Амас после этого хамства вышел из положения просто тем, что ушёл! — Сейчас мы все неспокойны, — Леголас вздохнул и медленно открыл глаза, взглядом следя за тропой. — Я уже слишком многого прошу от него — от всех вас. Я верю в его преданность в критических ситуациях, и если ему нужно выпустить пар, то это не повлияет на моё мнение о нём. — Ты требуешь от себя больше, чем от кого-либо из нас. То, что ты просишь нас делать, ничто по сравнению с тем, что творишь с собой. Леголас обернулся на него. — Я действительно кое-что прошу, и много. Я знаю, сколько часов и сил вы тратите, подвергая себя опасности. Он остановился и серьёзно посмотрел на второго по старшинству эльфа в отряде. — Гурон, мне нужно, чтобы ты убедился, что все знают: если они хотят уйти, то могут сделать это, и я ничего не буду иметь против. — Ты дал нам больше свободы, чем мог бы дать кто-то другой в Лихолесье, и твоя воля её не нарушала. Если мы остаёмся рядом с тобой, мы уважаем тебя и обоснованность твоих требований. Леголас с благодарностью взглянул на Гурона, и тот почувствовал, как на сердце от этой откровенности стало легче. Взгляды встретились, и воин, внимательно замечая всё, от мягкой улыбки до взгляда сапфировых газ. Странное предчувствие охватило его, заставляя впитать до последнего штриха и оттенка эмоции образ капитана, будто бы они виделись сейчас в последний раз и готовились проститься через минуту. Это ощущение было с ним с тех пор, как начались похищения, и в глубине души он знал: буря грянет. Гурон вырвался из задумчивости, когда капитан снова зашагал дальше. Старый барак находился довольно далеко от залов — одна из причин, по которой был построен новый — поэтому они некоторое время брели по лесу, затем через стрельбище, мимо новых казарм. Эльфы во дворе заметили их сразу, и многие подходили вплотную, направляясь за ними ко входу. Вокруг зазвучали вопросы о пропавших близких и о расследованиях… в этом сборище больше не было так безопасно, как несколько лет назад. Леголас отвечал, что мог, спокойно и терпеливо, продолжая продвигаться вперед сквозь гам, шум и выкрики. Даже прикосновения к плечу или спине не нарушали его каменного спокойствия: показывать, что что-то ещё не так, было нельзя. Гурон был бдителен, пока они шли через собирающуюся толпу, иногда вмешиваясь и оттесняя особо назойливых, следя за теми, в ком подозревал недобрые намерения. Лихолесье было беспокойно. Не став ещё враждебным к тем, кто управлял им, оно выходило из-под контроля: народ любил короля и принца, но всё чаще выпускал в свет того, кто был готов лишить жизни обоих. Когда они подошли к дверям, Леголас обернулся. Голос его зазвучал громко и уверенно. — Пожалуйста, не отчаивайтесь. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы выяснить что случилось с пропавшими эльфами, мы ищем их при каждой возможности. Один из ответственных за ситуацию — капитан Сарнор, поэтому я прошу всех вас, если есть какие-либо вопросы по этому поводу, связаться с ним или с Сирфеном. Ваша помощь, ваши просьбы и ваши сведения важны сейчас. Спасибо. Они прошли в холлы. С быстрым поклоном приблизился молодой эльф. — Мой принц, совет приказал мне вызвать вас в зал, — доложил он. Леголас кивнул и ответил короткой благодарностью. Как только они оказались вне слышимости посланника, он выругался себе под нос и повернулся к Гурону с кривой улыбкой. — Они пытаются добраться до меня прежде, чем мой и Кирион сами решат устроить заседание. — Возможно ли это? — Конечно. Вскоре они были у нужной двери.