Война света и тьмы

Леголас, расправив плечи и выпрямив спину, уверенно шагнул в змеиную яму — иначе назвать зал совета было затруднительно, более того — лгать плохо. За огромным столом, напоминающим полумесяц, рассаживались леди и лорды. Гурон, заложив руки за спину, притворился стенкой и занял место у дверного косяка. Пустовали лишь места короля и младшего принца — остальные были уже в сборе. По правую руку — леди Недил, женщина удивительного своенравия, которое с трудом умещается в невысоком хроа и то и дело выплёскивается наружу. Дальше — лорд Костон. Если бы кто и завёл в Лихолесье традицию отмечать пиром каждый спор и каждую перебранку на собрании, это была бы его инициатива. Следующим было пустое место брата. Затем появился лорд Аррон: он предан своей работе, хоть и слишком часто изменяет ей с собственным самолюбием. Ему можно доверять. Отец обычно занимал место посередине. Резная спинка его кресла немного возвышалась над остальными, позволяя безошибочно определить и в пустом зале, в чьих рука сосредоточена власть над королевством. Рядом с ним сидел лорд Йолон — его, полоза в клубке гремучих змей, без иронии можно было назвать самым терпеливым и приятным в общении из всей этой братии. Пришла леди Сивет, рассудительная и сведущая в бумагах, но не умеющая связать записи с делами и цифры — с воинами. Последним устроился за столом лорд Динен, славный в слухах, анекдотах и пересудах исключительной требовательностью, но не к себе, и внимательной критичностью, но не к своим идеям. Он заменял Сарнора, позволяя тому со спокойной душой тонуть в работе, не думая, по крайней мере, о тягомотных заседаниях, часто похожих на душный урок. Леголас в мирное время против совета ничего не имел — да и можно ли в жаловаться на тех, кто берёт на себя проблемы вроде оплаты торговых пошлин, закупки провизии и организации пиршеств? — но в королевстве, находящемся в состоянии войны не первую сотню лет, совет был более данью знатности рода, чем помощью в делах. Эти эльдар не знали ни поля боя, ни смерти, ни даже тяжести оружия. — Вы звали меня, — опустил приветствие Леголас, остановившись перед столом. Любовь лорда Аррона к собственной идеальности не позволила ему повернуться к принцу раньше, чем стопка документов была уложена на стол с точностью, достойной закладки первого камня в фундамент грандиозного строения. — Да, мой принц. Нам очень жаль, если мы побеспокоили вас, вызвав сюда так внезапно, но мы не получили ответов… Фразы побежали друг за другом, едва различимые и витиевато заменяющие лаконичное «да». Да! Да, звали! Точка! Эру милостивый, неужели это опять начинается?.. — Мой принц, лорд Аррон пытается узнать у вас, каково текущее положение войск и вашей команды в частности? — повторила леди Сивет с улыбкой. — И что вы делаете в данный момент. Леголас мечтательно представил, как закатывает глаза, и даже почувствовал, как на губы ползёт нехорошая саркастическая ухмылка, но — чего ещё не спасали своевременные реформы? — её удалось превратить в ответную сдержанную и подчёркнуто вежливую улыбку. — Приезды и отъезды — мои и моей команды — как вам известно, тщательно фиксируются в различных отчетах, — о, если бы когда-нибудь у леди дошли руки до их прочтения! — Если вы хотите знать, чем мы заняты прямо сейчас, то отряд вместе с несколькими прочими в настоящее время оценивает наши перспективы на юге и прилагает все усилия, чтобы граница не сдвинулась более в нашу сторону. Усталость планомерно пинала его к стулу, добавляя боли в ранах, и больше, чем сесть, Леголас сейчас желал только лечь. Вызывать подозрения — а он не доверял совету настолько, чтобы дать им хоть малейший намек на то, что они с Гуроном видели той ночью — было бы слишком опрометчиво. — Эльдар возмущены и требуют возвращения своих родных любыми способами, и если это их желание, то это желание совета, — с некоторой надменностью проронил лорд Костон. — Разве вы не согласны с тем, что мнение наших подданных есть смысл ставить превыше всего? Перчатка была брошена. Только этот эльф во всей Арде мог построить фразу так, чтобы собеседник, не сказав ещё ничего, оказался самовлюблённым глупцом, не озабоченным требованиями своего народа. — Я полностью согласен, — ответил Леголас, — и именно поэтому вынужден сложить с себя полномочия по поиску пропавших без вести. Если рухнет наша граница, мы насчитаем в потерях не десятки, а сотни. У поселений Юга нет иной защиты. — Вы хотите сказать, что мы должны просто бросить исчезнувших без причины в сердце королевства эльфов на произвол судьбы? — возмущенно спросила госпожа Недил, и стало понятно, что, если она решила говорить об этом, она сравнится в искусстве вести допрос с мастерами заплечных дел. — Эльдар надеются на нас, но мы не предпринимаем никаких действий. Мы не гарантируем безопасность тем, кого ещё не коснулись эти события. — Я не говорю, что мы должны все пустить на самотек, — уточнил принц, мысленно тяжело вздыхая и вспоминая, сколько раз говорил подобное за последнее время. — Сарнор и Сирфен внимательно исследуют все обстоятельства похищений и уже начали принимать меры предосторожности, чтобы этого не повторилось. Я знаю, что эльфы следят за происходящими событиями, и их не может не пугать риск гибели или лишения родных и близких, но также вынужден смотреть правде в глаза. Мы в шаге от потери всего населения южных территорий. — Разве это не просто безжалостно? — свернув голову набок, как любопытная мелкая птица, поинтересовался лорд Динен, поспешно выискивая слабое место в рассуждениях вышестоящего. Безжалостно — столь скрупулёзно придираться к словам, зная, что вам самому нечего сказать, лорд. Всё остальное — верх милосердия. Леголас обратил на него свой холодный взгляд. Если бы на совете разрешалось совать пару горстей снега раздражающему собеседнику за шиворот, обсуждения шли бы легче и приятнее. — Не думайте, что меня не волнуют исчезнувшие. Я встревожен не меньше вас, тем более, что это произошло в двух шагах от дворца, непосредственно в наших границах. Но двенадцать королевских подданных — это ещё не полностью укомплектованный отряд воинов, отправляющийся на границу, и это даже не половина того количества эльфов, которое мы потеряли, защищая южные пределы последние несколько лет. Вы думаете, что на войне нет потерь? Это не так, а мы постоянно в состоянии войны. Я прилагаю усилия там, где могу что-то изменить, допустив минимальное количество жертв. Я не могу быть везде, но убеждён, что капитаны, которым я поручил расследовать исчезновения, способны выполнять эту работу не хуже меня. — Но эльдар… — Я знаю, что общественность желает моего участия в этом деле, потому что доверяет в сейчас немногим и уверена, что одно моё присутствие может исправить череду невнятных необоснованных событий, которая кажется всем ошибкой. Но не кажется ли вам, что сейчас важна истинная безопасность, а не забота о репутации совета? Из-за стола послышались недовольные возгласы, но Леголас поднял руку, успокаивая самых говорливых. — Я сказал это не назло вам и не во гневе на вас, но уверен, что в наши обязанности входит понимание настоящей картины дел и разумная забота о безопасности подданных. Я командую операцией на юге и слежу за тем, чтобы погибло как можно меньше эльфов, и поручил своим лучшим воинам расследование, которое привлекает сейчас больше внимания. На текущий момент это лучшее решение, которое я могу принять. — Я согласен с принцем Леголасом, — проговорил лорд Йолон так, словно у него не было ни малейших оснований считать, что не встретит каменно-спокойного согласия. — Если мы перестанем, наконец, понимать заботу о государстве как заботу о собственных делах, станет очевидно, что сказана правда. На границе мы теряем в разы больше эльфов по сравнению с исчезнувшими в лесу — это происходит дальше от дома и от наших глаз, но то, чего мы не видим, не перестаёт быть реальным. Не каждый спор есть поиск решения проблемы. Будь лорд Динен оленем, можно было бы сказать не без оснований, что он упёрся рогом и останется при своей демагогии. — Эльфы не успокоятся, пока не узнают, что их принц занимается этим делом. Возможно, было бы лучше сосредоточить ваше внимание как на южной границе, так и на исчезновениях, чтобы успокоить народ. — Разрешите выступить перед советом, — вдруг громко попросил Гурон. Все взоры обратились на него. Лорды явно забыли, что воин здесь — настолько органично он вписывался, с точки зрения собрания, в интерьер. Лорд Аррон раньше, чем Леголас успел бросить на Гурона предостерегающий взгляд, кивнул, и эльф широкими уверенными шагами приблизился к капитану. — Я не один и не два года работаю с принцем Леголасом на южной границе, — проговорил он, внимательно изучая цепким взглядом Динена и затем поднимая глаза на всех прочих. — Мне известно, как и всем вам, что у него уже едва ли есть время справляться со всем, что властью совета возложено на его плечи. Переложить с больной головы на здоровую ещё и эти дела нелепо и бессмысленно. На шее Леголаса сильно, почти злобно дёрнулся единственный мускул. — Я согласен, — сказал властный голос из-за дверей. Принц обернулся. Король Трандуил вошёл стремительным и твёрдым шагом, и в каждом печатном движении читалась отточенная резкость, заострённая раздражением. — И удивлен, что совет созвал собрание без моего ведома, чтобы, не имея сил потерпеть минуту, допросить кого-то, кто едва вошел в дверь. Воздух в зале стал тяжелее и гуще для густо покрасневших от гневной тирады. Леголас и Трандуил на мгновение пересеклись взглядами, пока король обходил стол, чтобы занять своё место. В глазах отца на те секунды, пока никто не увидел бы этого, промелькнуло внимательное беспокойство. Чья-то рука коснулась руки принца, и Леголас посмотрел в сторону. Кирион мимоходом сжал его ладонь, мягко улыбнувшись, и тоже поспешил к своему месту. Старший сын Трандуила знал: выбивать из него всем известные сведения уже не посмеют. — А теперь, — сказал Трандуил, садясь, — не хочет ли кто-нибудь сообщить нам, что мы обсуждаем? — Мы… обсуждались способы успокоить эльфов из-за исчезновений, — спокойно сказал лорд Йолон. — Заверьте их, что мы делаем всё, что в наших силах, чтобы разобраться с этим, — слово короля прозвучало коротко, как точка в этом вопросе, и в его голосе не было допущения возражений. — Что ещё? Никто из советников ничего не сказал. Повисла пристыженно-растерянная тишина. Динен пристально смотрел на принца, принц изучал взглядом что угодно, его интересовавшее, но не лорда Динена, и оба остались удовлетворены результатами. После минутного молчания Трандуил перевел взгляд на сына. — Леголас, тебе есть что добавить? Он взглянул в глаза отцу. Напряжённость ситуации, увы, не позволяла отступиться от формальности. — Я хотел бы послать больше патрулей к южной границе, мой король. Когда мои воины вернулась несколько дней назад, они сообщили, что граница снова была сдвинута вверх, потому что промежутки между патрулями были слишком продолжительными, и их количество было недостаточно для удержания сил врага. — Кто войдёт в состав дополнительных отрядов? — не возражая, но придирчиво уточняя, спросил лорд Аррон. Леголас посмотрел на него. Трандуил заметил усталое выражение лица сына только потому, что хорошо знал, как оно выглядит, и подозревал, что разговор заходит не впервые. — Моя команда готова взять больше патрулей, но нам потребуется помощь. Сейчас относительную стабильность на юге обеспечивают три давно сформированных и сработавшихся группы, но пришло время создать четвёртую. — А где вы найдете эту четвёртую группу? — спросила леди Сивет. Леголас умолк. Усталое сознание, получив ещё одну задачу к тем, что оплетали его нитями мыслей, замерло, пытаясь соединить её с предыдущими. Нужное слово где-то затерялось и застряло в горле. Не допуская возникновения паузы, Гурон быстро проговорил, понимая, что в разговоре с принцем наедине совет вычерпал немало его сил: — В данный момент северные и восточные патрули не так необходимы, поскольку в этих регионах всё спокойно. Мы составим группу из воинов тех команд, а потом обучим, чтобы они могли заступить на новую службу наравне с работавшими ранее. Трандуил задумчиво кивнул. — Есть ли у кого-нибудь возражения? Возражало большинство, но на удивление тихо, в целях самосохранения — молча. — Итак, принц Леголас получает разрешение на перекомплектацию состава патрулей южных границ. Поскольку возражений нет, я официально закрываю это собрание, — в последнем слове чувствовалось раздражённое желание заменить вежливый оборот коротким и ясным «балаган». — Леголас, Кирион, я прошу вас проследовать в мой кабинет. Братья кивнули. Пока остальные медленно собирались и выходили из залы, Леголас нашел глазами Гурона и благодарно улыбнулся. Воин махнул рукой со смущённой улыбкой, фыркнул чуть насмешливо и шагнул за дверь. Вслед ему принц смотрел, не видя — его слегка пошатывало, и вместе с ним колебалась удаляющаяся фигура. Вставать с постели было слишком рано. Он растерянно наблюдал, как последний советник покидает комнату, притворив за собой дверь и оставив в одиночестве принцев и короля. В голове было пустовато и гулко, как в зале, избавленном от споров и обсуждений. Раньше, чем он подумал сам — вернее, нашёл силы подумать — взглянуть на брата, Кирион молча и крепко взял его за локоть, как будто головокружение и наплыв отступившей перед необходимостью держать себя в руках боли ощутил он сам, а не старший брат. Кончики пальцев быстро приподняли подбородок, король поспешно подошёл к сыновьям, бросив церемониальность манер и выдержанную злобу речи. Леголаса и Кириона изучал встревоженный взгляд. — Ты в порядке? Леголас устало улыбнулся в ответ, встречаясь глазами с отцом. — Я в порядке. Совет всего лишь решил привести в порядок мои нервы, перемотав их на катушки. Трандуил кивнул: сын, который шутит — живой сын, но плащ Леголаса отвёл в сторону, чтобы посмотреть, не появилась ли на тунике кровь. Пятна не было, и он удовлетворенно кивнул. — Ужинаем в моём кабинете. Я подумал, что мы втроём могли бы поесть над скатертью, а не над бумагами сегодня вечером., а вам я не позволю вам разбирать любые документы до…скажем, до послезавтра. Хватит… Леголас усмехнулся. — Лучший приказ в моей жизни, мессер! — Я был уверен, что ты оценишь, — хмыкнул отец. — Если бы совет так реагировал на наши решения, корона Лихолесья и тиары принцев были бы в пару раз легче. — А что ты сказал во время встречи? Зачем было звать ada «моим королём»? — прицепился поспешно к Леголасу Кирион, пока брат не уплыл в безмысленный усталый транс слишком глубоко, подлезая поудобнее под плечо брата и давая отцу придержать того за талию. Вместе чуть пошатывающаяся компания покинула зал и чуть заплетающимся шагом отправилась в кабинет владыки. — Я обязан называть его «мой король», чтобы ему не было слишком трудно отказывать мне время от времени, — пожал плечам эльф. Это было правдой лишь отчасти; им обоим так было намного легче действовать в ситуациях, когда они были королём и принцем, а не отцом и сыном. — Значит ли это, что я тоже должен начать называть его «мой король»? — осторожно поинтересовался Кирион, уже подтягивая свои основные силы — сходящиеся домиком брови — к переносице с самым несчастным видом, на который был способен. — Ради Валар, не надо, — простонал Трандуил, — мне нужен хотя бы один сын, который всегда сын.! — Как пожелаете, мой король, — учтиво ответил Кирион, взмахнув рукой, словно собирался отвесить поклон, и склонив голову. Леголас засмеялся в голос, а Трандуил обиженно фыркнул в сторону. На пути к кабинету короля они прошли мимо открытой двери. Леголас мельком заглянул внутрь и улыбнулся, увидев дочь. Малиэль сидела на полу, подобрав под себя ноги, и читала книгу. Три маленьких эльфёнка пристроились рядом, едва не заглядывая ей в рот — похоже, история была интересная. Эльдиэ на секунду подняла голову, почувствовав присутствие отца, и кивнула ему, тут же возвращаясь к чтению — кто-то из нетерпеливых слушателей воспользовался возможностью потянуть её за рукав, выпрашивая продолжения. Он гордился ею. В Малиэль чувствовались наклонности учителя: она просто идеально подходила для этой работы и обожала детей. Часто её можно было застать в компании малышей, когда она читала им, как сейчас, или водила по лесу, рассказывая о травах под ногами у тропы, цветах, ласкающих руки, деревьях, шумящих протяжно и тяжело высоко над головой — точно так же, как делал это сам Леголас, когда Малиэль была маленькой. То, что его дочь и остальные члены его семьи были счастливы под надёжной защитой барьера, давало принцу силы защищать его — хотя бы ради того, чтобы у этих эльдар было детство, а не война. Сгрузив на диван старшего принца, Трандуил и Кирион отошли к столу, стоящему между креслами у камина. Запах от томлёного мяса шёл восхитительный. Леголас, улыбаясь про себя, наблюдал за ними. Стянув сапоги, он разложил голенища на разные стороны и устроился на диване поудобнее, скрестив ноги. Его поясница опиралась на подлокотник, а головой и плечом он прислонился к спинке дивана. Раны для острастки больно натянулись. Веки сами собой поползли вниз. Он почти уснул, когда отец вероломно позвал его по имени, положив руку на плечо. Ada сидел на корточках у дивана, слегка наклонив голову. Брови хмурились. — Ion, — Трандуил протянул ему стакан воды, — так не пойдёт. Сначала выпей это и съешь хоть что-нибудь. Потом сможешь поспать. Получив от сына кивок, король сел рядом с Леголасом. Кирион забрался в одно из кресел с тарелкой еды на коленях. Сегодня готовили оленину в густом тёмном соусе; подавали с салатом, перемешанной разноцветностью похожим на осенние листья. Леголас, понимая, что задумчивое оцепенение делает честь лягушке, уходящей в спячку, но не ему, качнул головой и принял стакан с водой, чтобы сделать глоток. После этого он переставил себе на колени тарелку. — Они же не слишком долго тебя допрашивали, правда? — обеспокоенно и заранее сочувственно спросил Кирион. Леголас отмахнулся. — Сегодня они были даже чуть менее жестоки, чем обычно, я не узнал леди Недил… — усмехнулся он. — Кстати, какая птица вам напела, что меня захватили в советный плен? — Птицу звали Сарнор, — фыркнул в ответ Трандуил, закидывая ногу на ногу, — у него сегодня выходной, поэтому он целый день прячется от совета. Он видел, как эти эльдар с каменными сердцами и железными когтями похитили вас с Гуроном, и подумал, что я был бы не прочь получить тебя назад живым. Чего именно они хотели от тебя? — Они хотели, чтобы я решил все их проблемы быстро и безболезненно, — усмехнулся Леголас. — Основная причина заключалась в том, что я должен был быстренько найти по запаху всех пропавших и развести за руку по домам, чтобы они могли с гордостью объявить, что задача решена. — Ты ведь не будешь потакать их желаниям, не так ли? — спросил Кирион. Леголас покачал головой с отсутствующим взглядом. — Своих дел хватает. Кроме того, я уже расследовал эти происшествия. — Но ты же сказал им, что… Кирион затих, когда понял, что отец и Леголас смотрят друг другу в глаза молча и сосредоточенно. — Он заслуживает знать, — с толикой твердости сказал принц Трандуилу. — Это касается нас всех. — Это подвергнет его опасности, — понизил голос король. — Он уже в опасности. Мы все стоим по пояс в опасности. По крайней мере, он будет знать, что происходит, — настаивал сын. — Я всё ещё здесь и хочу знать, — вмешался Кирион со своего места, раздраженный нелепым разговором через его голову. Два прохладных льдистых взгляда обратились на него, и младший принц подумал, что разговор секунду назад был не таким уж неловким. Леголас слегка улыбнулся, а отец выглядел смирённым и слегка обеспокоенным. Некоторое время они молчали. — Скажи ему, — устало пробормотал Трандуил. Леголас кивнул, и его улыбка стала задумчивой и потеряла большую часть весёлости. Прошло мгновение, и затем он заговорил. — Причина, по которой я ничего не говорю совету, заключается в том, что почти всё, что там творится, просто доступно для общественности. Я не хочу, чтобы кто-либо ожидал от меня расследования. Это знают лишь ada, Фанеc и моя команда — даже Сарнор не в курсе. Он хлопнул себя по колену, пожимая плечами. — Но почему? — растерянно переспросил Кирион. — Пространство для манёвра, — просто объяснил Леголас и вернулся к рассказу. — Когда произошло первое исчезновение — два месяца назад — мы вообще не подумали, что это что-то серьёзное. Посуди сам: не было никаких признаков насилия. Эльф мог бы просто уйти по собственному желанию. Потом это начало повторяться, воины стали пропадать из патрулей. Мы занимались этим с Сарнором в течение некоторого времени, но не нашли ничего, что бы помогло разобраться. Затем я уехал со своими на южную границу — это было примерно через две недели после начала поисков, на тот момент я уже передал дело Сарнору. Короче говоря, мы начали находить следы лагерей в южном регионе, остатки костров, — а орки не разводят огня. Деревья стали шептаться о группе эльфов, которые располагались под их ветвями. Леголас прервался на глоток воды. — Дело в том, что деревья на юге не очень-то хотят нам помогать. Потребовались не столько просьбы, сколько полный арсенал угроз и требований, прежде чем мы получили подтверждение тому факту, что в лесу хотя бы кто-то был.! О месте встречи речи даже не шло, нас послали к raug, и нам с Гуроном пришлось ковыряться самим. Остальные прикрывали нас на приграничной территории. — Все те разведки и патрули были всего лишь прикрытием?! — Придержи коней, — поморщился устало Леголас. — Они были настоящими, просто иногда я был не там, где предполагают моё присутствие документы. Три дня назад мы с Гуроном наконец нашли нужную нам группу и проследили за ними на встрече. В голове у Кириона сложилась пренеприятная цепочка. — Это были эльфы в плащах и капюшонах. Совпадение, правда? — Самое удивительное, что я в жизни слышал, после того, почему небо голубое, — вставил Трандуил скептически. — Двенадцать воинов пропали без вести из патрулей, а восемь неизвестных эльфов проводят тайную встречу, их души поглощены тьмой и говорят они о «своем Учителе». Я не знаю, где находятся остальные четверо, но это могла быть встреча их предводителей. До сих пор неизвестно, пропало ли больше эльфов, или их все ещё двенадцать — сейчас проходит несколько продолжительных миссий, а поселения за барьером не так часто отчитываются перед нами. — Так чего они хотят? — глухо спросил Кирион. Голос его звучал сипло. Леголас качнул головой: — Я не могу… Слова замерли на его губах, а через мгновение он резко вздрогнул, как будто его ударили в живот, и вся его фигура внезапно напряглась. Трандуил молниеносно бросился к сыну: раскрытые ладони легли на посеревшие щёки, когда эльф согнулся вперёд пополам. Король быстро убрал наполовину пустую тарелку с колен Леголаса, чтобы всё не посыпалось на пол и не помешало. Втискивая свои пальцы в сжатые кулаки, он попытался заставить Леголаса взять его за руки. Первое, что услышал Кирион, когда упал на колени рядом со своим отцом, было протяжным стон боли старшего брата, больше похожим на сдавленный крик раненого зверя. Лицо отца окаменело, и на левой щеке проступило большое багровое пятно. Там, где соприкасались ладони Леголаса и ada, воздух светился почти до искр. — Я думал, что атаки легче отразить, когда он находится внутри барьера… — собственный голос показался Кириону слабым отголоском, жалким отблеском огромного зарева, что сейчас металось пожаром совсем рядом — стоило лишь протянуть руку. — Это уже его «легче», — проронил Трандуил. — Атака хуже предыдущих. Помоги его уложить. Кирион кивнул и обнял Леголаса за талию, а отец высвободил одну руку из хватки Леголаса и обнял сына за плечи. — Поосторожнее со спиной. Трандуил тут же вновь вложил свою руку в ладони сына. Он должен был помочь ему сейчас. Кирион знал, что сейчас здесь нет ни Леголаса, ada. Они были бесконечно далеко, где-то там, на пороге чертогов Мандоса — дрожали зыбкими силуэтами над чёрной аркой — и вместо них в комнате был только сумрак. Глотнув воздуха, упало пламя в камине, и углы обвила тёмная паутина. Война пришла в дом давно, и теперь она была уже даже не в кабинете или спальне — она проникла и в его фэа, и душу каждого, и в сплетение стиснутых в кулаки пальцев… Самые родные эльдар были не здесь, и Кириону нечем было им помочь. Чуть дрогнувшими руками он подложил подушку под голову брата и, шатаясь, направился в опочивальню отца за одеялом. Не нужно было уметь говорить с деревьями или отбивать атаки тёмных сил самому, чтобы кожей чувствовать, как в маленькой комнате ворочается грозный ураган энергии — как он бьёт в спину, когда Кирион уходит, и как он слепит глаза, стоит взглянуть, вернувшись. Аура брата пульсировала, билась удар в удар с зашедшимся в бешеной гонке сердцем, и на стенах кабинета дрожали частые вспышки. Эльф не решился даже коснуться дрожащего от боли тела, укрывая его. Голубой сполох сверкнул ясно, как день, когда из ломающей хватки тьмы вырвалась душа брата, и его глаза резко распахнулись; лазурный цвет радужек истлевал в сажу, в полуночно-синий. Грудь тяжело ходила выше и ниже вдохами и выдохами, и по бледному лбу градом катился серый, липкий и холодный пот. Веки упали. Трандуил пошатнулся, спиной опираясь на стоящее рядом кресло, оставленное младшим сыном; несколько мгновений обращённые к небу глаза казались пустыми, бессильными, как будто всё, что было в них, выпили до дна. Король замер недвижимо. На белых руках с закатанными до локтей рукавами не бледнели алые следы. Леголасу явно было очень больно, и он полностью лишился сил — Трандуил мог не только видеть это, но и чувствовать — как самого себя, как своё тело. Хватка Леголаса ослабла, и кровь хлынула обратно в пальцы короля. Трандуил поморщился, почувствовав уколы тысяч маленьких игл, но не отпустил грубых шершавых рук, привычных к оружию, и коротко погладил первенца по щеке. — Всё кончилось, — прошептал он и наклонился вперед, чтобы поцеловать сына в лоб. — Ты сделал всё правильно… Сможешь открыть глаза, Laegolas? Леголас ошеломленно огляделся, прежде чем сосредоточиться на отце. — Оно было сердито… — выдохнул он сдавленно. — … Почему оно было сердитым…? Скрученные судорогой мышцы напряглись. Трандуил мгновенно положил руку на плечо Леголаса и прижал его к дивану, не давая подняться. Сын упал, и на лице его изобразилось недоумение. — Мне нужно выяснить, почему Он был зол… — устало пробормотал Леголас. Трандуил покачал головой, и ни в чьём взоре сейчас не было большей любви и большей ненависти. — Тебе нужно поспать, — отрезал отец, поправляя одеяло. — Подумай об этом так: если Дол Гулдур агрессивен, значит, мы сделали что-то правильно. Я бы беспокоился куда больше, если бы твой противник был в неистовой радости… Судя по масштабу этой атаки, ему потребуется несколько дней, чтобы восстановить силы, так что тебе тоже стоит отдохнуть. И отпущу тебя в целое «никуда» раньше, чем удостоверюсь, что ты здоров. Способный в полной силе переспорить лорда Костона, сейчас Леголас не хотел даже вяло возражать. Склонившись над сыном, Трандуил укутал его в одеяло до самых кончиков ушей. В ответ эльф свернулся в тепле в комочек, став сразу как-то младше и уязвимее. Король рассеянно поднял руку и успокаивающе провёл ладонью по серебристым волосам. Хватило пары раз, чтобы принц вздохнул спокойнее и ровнее, засыпая, но отец остался перебирать пальцами растрепавшиеся пряди, утихомиривая уже то ли своего ребёнка, то ли себя. Кирион не заметил, как уголки его губ потихоньку поползли вверх. Там, где были Король и два принца, а не отец и сыновья, не было ни времени, ни места заботе и нежности. С каждым моментом, когда проскользнувшая между ними тень ласки подчёркивала значимое отсутствие тепла в остальное время, ему становилось горько. Он ненавидел то, что случалось, видя, что эти тяжёлые дни сделали с братом и отцом. Жёсткость и твёрдость были впаяны в каждое чувство и действие. Когда король вёл себя так, остро и больно ощущалась огромность расстояния от каменной холодности до ласки и мера боли, которая была нужна, чтобы его преодолеть. Трандуил не переставал гладить волосы Леголаса несмотря на то, что тот заснул, и на его лице застыло одно из тех выражений, которые бывают у родителей, когда они перекладывают на детей свою непосильную ношу. — С ним все будет в порядке… — шепнул Кирион и положил голову на тёплое плечо рядом. Трандуил улыбнулся — странно, мелко кивнув и на мгновение сжав губы в нитку — и прижал к себе младшего сына, целуя коротко в лоб. — Будет. … Не прошло и секнды после тихого стука в — Трандуил даже не поднял головы — как в комнату, притворив дверь, проскользнула Фанес. Обеспокоенный взгляд проскользил по всем лицам и нашёл сгорбленно свернувшуюся на диване фигуру. — Он в порядке? — приглушённо спросила дева. — Измучен, жив, — вздохнув, отрапортовал Трандуил, — и завтра у него, вероятно, заболит голова. В остальном — в норме. Фанес кивнула и села на диван, тяжело сглатывая и про себя замечая стремительность смены «нормы» в последнее время; Леголас свернулся калачиком и занимал только половину. С минуту она не шевелилась, как будто боялась, что шторм её чувств выплеснется из груди. Проверив, что одеяло полностью укрывает спящего эльфа, Фанес обернулась, и её ладони машинально легли на плечи Кириона, когда она заметила, как крепко прижимает к себе Трандуил младшего сына. Кирион был ей почти родным. — Как ты? Он закатил глаза, но, тем не менее, улыбнулся ей. — Идеально, Фанес. Лучше не бывает. Она выдохнула с облегчением, прижмурив глаза, но, нахмурившись, кивнула на полные тарелки, занимающие пол, стол и даже сиденье кресла. — Доедайте, — строго приказала она. — Я не собираюсь возвращать к жизни ещё двоих в голодном обмороке, мне хватает мужа. Трандуил и Кирион пробормотали что-то невнятное, но Фанориэль не впечатлилась и не смиловалась, и им пришлось вернуться к остаткам «спокойного» ужина. Зная, что два любителя забыть на столе большую часть ужина сейчас уткнулись в тарелки, Фанес перевела усталый взгляд на мужа. В груди кольнуло, и плечи опустились. Самой себе она показалась на мгновение уже не просто утомлённой, а измученной тем, что тому, кто ей дорог, постоянно причиняют боль. Она чувствовала, что не кричит и не плачет уже не из-за того, что у неё есть силы этого не делать, а потому что закончились слова. Кто ещё мог бы ей ответить сейчас, что всё это «в порядке»?.. В теле под её рукой свернулось что-то тёмное — в малейших изменениях черт лица почувствовались боль и страх. Фанес беззвучно соскользнула со своего места и опустилась на колени в изголовье, нежно проводя рукой по волосам Леголаса. Золотистое сияние теплилось почти неощутимо, но успокаивало. Она наклонилась вперёд. — Ш-ш-ш… Я тебя люблю. Засыпай. Невидимая морщинка разгладилась под её невесомым поцелуем. Вот и всё, что она может, если даже её молчание уже не сила, а слабость. Касаясь лба лбом, она втянула чуть тёплый от дыхания мужа воздух, не чувствуя в себе возможности отпустить его сейчас. — Фанес, — негромко позвал Трандуил. Она слегка повернула голову, чтобы посмотреть на него и встретить в льдистом взгляде теплоту благодарности. — Hannad, — тихо проговорил он. Больше слов не требовалось. Она грустно улыбнулась ему в ответ, прежде чем снова закрыть глаза. Все трое сидели в тишине, пока Трандуил и Кирион в неравно борьбе стремительно побеждали остатки ужина; тем для разговора, подавленные и не желающие мешать отдыху старшего принца, не искали. Кирион сжался и притих. Атака, с учётом полученной информации, напугала его сегодня больше, чем могла бы. Трандуил взял свою тарелку, тарелку Кириона и почти полную — Леголаса, и поставил их на стол с остальной едой. — Фанес, ты ела, iell? — спросил он. — Мы ужинали с Малиэль, Хитель и Гваиром, когда я почувствовал атаку. Они, кстати, тоже придут сюда, когда закончат. Король кивнул, а затем позвал слуг, чтобы те унесли остатки трапезы. Как только они покинули кабинет, дверь снова открылась; в комнату вошли Хитель и Гваир, за ними — племянница. Как только Малиэль увидела лежащее на диване тело, она бросилась к матери, скользя по каменному полу подошвами тонких сапог. — Он всего лишь спит, — успокоила её Фанес, обнимая. — Ничего уже не случится. Взгляд дочери не отрывался от неподвижной фигуры отца. — Он бледный, как снег, nana… — прошептала она себе под нос. Фанес нечего было возразить. Хитель присела на подлокотник дивана и с тревогой посмотрела на Леголаса; протянув руку, она нежно прикоснулась к белой щеке. Старший брат был с ней всю жизнь. От его внимания не ускользнула ни одна слезинка страха, когда она была ребёнком, и не сбежал ни один прогнанный в шею недостойный жених. Тёплая рука Гваира коснулась её шеи сзади, поглаживая острый седьмой позвонок. «Ты не виновата. Не кори себя за это». Аквамариновые глаза встретили непоколебимо спокойный взор. Она позволила подтолкнуть себя к свободному месту рядом с Фанес и Леголасом. Когда она села, Гваир протянул ей бокал вина, продолжая разливать остальным. — Ужинали? — обрывисто спросил эльф у Трандуила и Кириона, ставя рубиновый от вина графин на место. — Да. Hantale, — кивнул Трандуил зятю, и затем спросил, — чем вы с Хитель занимались сегодня? — Ну, мы провели утро с Леголасом и Фанес, — сказал он с улыбкой. — У меня снова появился шанс победить твоего сына в шахматах. — Знаешь… — усмехнулся Кирион, — это всегда меня интересовало. Учитывая его стратегическое мышление и военный опыт, удивительно, что вы вообще успеваете сесть за доску до решения исхода партии. — Стратегии Леголаса основаны на боях в лесу и политических схемах — может, ему их не хватает в игре, — подмигнул ему Гваир. — Кроме того, у меня есть одно преимущество: я этим занимаюсь не первый год, а у твоего брата едва ли было время изучить это искусство. Кирион рассмеялся. — Ты злой! Ты хоть объяснял ему основные правила? Или просто радостно воспользовался его невежеством, чтобы повысить самооценку? — О, он знает, какой тэнгвой ходят кони, — фыркнул Гваир, — и, несмотря на то, что у него нет опыта, быстро вникает в суть. Я считаю, что могу использовать его неведение до тех пор, пока у него не дойдут руки хотя бы до детского учебника! — Говоря о невежестве, я решила взять на себя ответственность научить его печь, — сказала с весёлой улыбкой Фанес, — а то обмен булочками с повидлом какой-то односторонний. Будет здорово, если моего государственного мужа оторвут от работы на несколько уроков по домашнему хозяйству… — Хмм… — протянул Кирион, — чего ещё мой братец не умеет делать? — он задумался на мгновение, а потом его глаза загорелись. — Я научил бы его заправлять постель! Младший принц хихикнул, кивая на мало соотносимое с диваном одеяло. — Ты не успел, он умеет, просто ты не застаёшь, — усмехнулся король. — С того момента, как он научился этому у твоей бабушки, я поручил ему это дело. С годами, когда в его расписании появилось больше дел, он просто заявлял, что постель как-нибудь дождётся его и так. — Должно быть, он до сих пор живет этим принципом, — фыркнул Кирион. — Я был уверен, что он на подобное не способен. Он снова призадумался, но затем у него возникла другая идея. — Я научу его делать невидимые чернила! — Что это..? — прищурившись, поинтересовалась Хитель. Кирион широко улыбнулся ей. — Я рад, что ты спросила, muinthel, и был бы счастлив рассказать тебе, если бы эта информация не являлась совершенно секретной! — А я хочу посадить с ним цветы, — улыбнулась про себя Малиэль. Затем она посмотрела на Хитель загоревшимися азартом голубыми глазами. — А что сделала бы ты, тётя? Принцесса мгновение выглядела озадаченной, но, когда её взгляд упал на лицо брата, она опомнилась и ответила. — Я научу его зашивать одежду, чтобы он не носил ко мне все кучи своих распоротых напополам рубашек, — хихикнула она. — А ту тебе удалось спасти? — изогнула бровь Малиэль, напоминая о событиях недавних дней. — Нет, — качнула головой Хитель, — это было безнадёжной затеей. Слушая обещания, Трандуил улыбался со смесью умиротворения и печали. Умиротворения — потому что он знал: что бы ни случилось у Леголаса, эта семья будет его поддерживать даже в тяжёлые времена, потому что между ними есть любовь. Печали — потому что он слишком хорошо знал причину невежества Леголаса в этих глупостях. С восьми лет его жизнь состояла из оружия и политики. По сей день и позже Леголасу не были нужны и никогда не понадобятся забавные знания, которыми с ним хотели поделиться — не ради умений, а ради воспоминаний, которые останутся от времени, проведённого вместе. — Чему ты научишь его, ada? — с невинным видом спросил Кирион. Он обернулся и заметил тень на лице отца. Трандуил быстро улыбнулся младшему сыну. — Я ещё не придумал, как помешать вашим попыткам! — ухмыльнулся он. — Сама мысль о том, что мои сыновья общаются посредством невидимых сообщений, вселяет тревогу в моё бедное старое сердце. Кто знает, в какое зло вы можете попасть? — Аdа! — возмущенно воскликнул Кирион, драматически прижимая руку к сердцу. — Ты меня ранил! Трандуил усмехнулся в ответ, но снова медленно перевел взгляд на своего старшего сына. — Это будет безнадёжной затеей, — повторил он слова дочери. Взгляд короля стал мягче. — Он и так многовато делает и маловато просит. Я просто счастлив, что вы поддерживаете его. Каждый из вас…или из нас, — он посмотрел на них всех по очереди с благодарной улыбкой. — Я горжусь тем, что являюсь главой этой семьи. — Главой? — Кирион изобразил удивление, но весёлая улыбка его выдала. — Кто сказал, что ты главный? — Я самый дряхлый, — хохотнул Трандуил, — разумеется, я главный! Кроме того, я король и твой отец. Проявил бы кто хоть немного уважения к моим серебристым сединам… Кирион ахнул и упал на колени перед креслом короля. — Простите мою наглость, мессер! Я надеюсь, что ваше величество не обидится на глупость моего незрелого ума, и я отныне всегда буду искать вашего одобрения во всех моих начинаниях и постараюсь впредь не допустить серьёзных ошибок, которые могут негативно отразиться на вашем высокопревосходительстве из-за моих необдуманных поступков, и… — Было бы хорошо не забывать об этом, — назидательным тоном протянул Трандуил. Его голос стал официозен и строг; таким его слышали на советах и переговорах. — Тебе повезло, что моё благородство потворствовало твоему сомнительному отношению к моему величеству так долго. Кирион не растерялся. — Какого цвета носки подобрать вам на наступающее утро, о мессер? Все засмеялись, но один более слабый и мягкий смешок привлек внимание Кириона так же, как если бы это был крик. Хризолиты его радужек тут же встретились с усталыми, сузившимися синеватыми глазами старшего брата. Он ощутил укол вины за то, что разбудил брата, но родная улыбка не выдавала ни тени злобы. Он кубарем перекатился к брату и тут же грянулся перед ним на колени. О, этим взглядом можно было соблазнить десяток непреклонных красавиц и завоевать сердца пары тысяч эльфов по обе стороны моря! — А что скажете вы, мой милостивый наследный принц? Простите ли вы мою дерзость? — Если ты продолжишь смотреть на меня такими глазами, я прощу тебе ещё много интересного на несколько лет вперёд заочно! — Леголас улыбнулся, но конец фразы вышел чуть менее патетичным, чем мог бы быть без усталости и муторной слабости. — Я вижу, всё самое интересное опять произошло, пока я спал? — Пока ты всё ещё должен был спать, — подчеркнул Трандуил. — На самом деле… — Фанес поцеловала дочь в щёчку, высвободилась из её объятий и вставая, — нам пора. Леголас закатил глаза так, словно в его планы входило изучение дивана за спиной, но, тем не менее, медленно высвободился из влажновато-жаркой кучи сбившегося одеяла и прижал её к груди, скомкав. Когда он попытался подняться, на мгновение ему показалось, что ноги расползаются в разные стороны, а смолистая чернота мыслей в голове взрывается бушующим огнём. Он ощупью нашёл руки подоспевшей Фанес и тяжело кивнул, благодарный за помощь. Жена знала всё и больше, чем он хотел бы ей рассказать о своём состоянии сейчас, с одного взгляда. Когда боль немного утихла и оба оказались на ногах, она легко поцеловала его в губы — как будто коснулась лишь выдохом — и шагнула к двери. Принц легко сжал на прощание ладонь сестрёнки, улыбнулся Кириону, погладил по каштановым локонам, влажным у шеи от жара камина, Малилэль, и попросил не ложиться слишком поздно. С королём они лишь обменялись взглядами — этого хватало, чтобы обсудить дела, самочувствие и завтрашний день. Фанес мягко, но нетерпеливо подтолкнула мужа к двери, вытягивая из упавших рук одеяло и накидывая на опущенные плечи. На полпути к опочивальне к ним подступились два эльфа — похоже, совет не исчерпал вопросов. Даже если бы за спиной у принца стоял при оружии весь элитный отряд, они не бежали бы от него так быстро, как от заострившегося тысячей пик взора Фанес! Ни во дворце, ни за его пределами нашлось бы никого, кто противостоял бы этому ледяному молчаливому отпору, когда рядом с разгневанной Фанориэль мерно пошатывался Леголас. Когда они добрались до своей комнаты, принц смог только упасть в незаправленную постель лицом вниз с счастливым и болезненным стоном. Фанес с усмешкой стянула с вытянутых ног сапоги, надетые перед уходом из кабинета кое-как, и задвинула их подальше под кровать. За ними первыми отправились клинки — им повезло, быть может, чуть больше, чем плащу, носкам, леггинсам и тунике в силу привычного бережного отношения; единственной вещью, покрывающей тело, остались повязки на груди. Пути к отступлению были отрезаны. Леголас сквозь ресницы наблюдал за своей пленительницей с прищуром, который почти в голос звал в постель откровенно шаловливо и озорно. Он нетерпеливо глухо зарычал от мучительной медлительности движений Фанес, и она, чувствуя на себе этот взгляд, раздевалась, ни на секунду не ускоряя процесса и наслаждаясь этим покорным нетерпеливым ожиданием. Когда на пол наконец-то соскользнуло нижнее платье, сердце совершило головокружительный прыжок к горлу, заговорив в груди, в висках и в каждой капле крови, забурлившей по венам. Жадный взгляд поймал во мгновение всё: и сияние янтарных глаз, пронзённых золотым заревом свечей, и сетку длинных каштановых волос, падающих на лицо, на спину, на плечи, окутывая облаком изгибы тела. Фанес усмехнулась, как будто спросила — что, не терпится? — и одним прыжком оседлала его бёдра. Поволоку задумчивости и ожидания как рукой сняло. Эллет, наклонившись, мимолётно, совсем коротко поцеловала его сначала в лоб, затем в щёки и нос… губы её провели нежно дорожку к уголку рта любимого, и поцелуй, жаркий, требовательный, соединивший двоих воедино, вспыхнул слиянием золотистой и голубоватой ауры. Леголас чувствовал, что ему уже не хватает воздуха, когда получил свободу и смог открыть глаза, потемневшие от яростного желания. — Я предлагаю эпитафию… мог умереть от клинка, стрелы и потери крови, но был задушен женой… ты меня убьёшь, emma vhenan… Смех Фанес рассыпался о комнате, как горсть жемчужин, но быстро превратился в возглас удивления, когда Леголас вдруг, крепко обняв её за талию и притянув к себе, опрокинул эльдиэ на спину. Его лазурно-голубые глаза теперь сверху вниз смотрели в её потрясенные золотые. Она явно не ожидала, что продолжению быть… следовало бы знать его лучше. Леголас нырнул вниз и снова поймал её губы своими, и кончик языка обвёл твёрдую грань зубов. Танец начинался - в ушах набатом ударили первые аккорды животно-древней мелодии. Дальше будет больше. Фанес выгнулась навстречу, едва касаясь постели лопатками. Она подняла руки и провела раскрытыми ладонями по широкой спине, вслед за тем свивая вокруг жилистой шеи кольцо крепких объятий.