Антиводород

И вокруг кровоточит осень. Мне твой путь беспредельно ясен. Ты статичен, Сосредоточен. И опасен.

Один из самых главных недостатков дирижабля — мешок взрывоопасного водорода над головой. Князю никогда не нравились эти воздушные неповоротливые шары, рассекающие небо. Никогда. Но сейчас именно дирижабль на всех парах (где-то гудит паровой двигатель) мчится вперёд — спешит вернуть Чонгука домой. А Князь всё пытается (по старой памяти) сжать-разжать пальцы на руке, которой у него больше нет… Война пожирает собой мир, превращая и без того умирающую планету в пепел, а людей — в озлобленных друг на друга монстров. Потерять руку в такой ситуации — легко отделаться, но по Князю это событие бьёт слишком сильно. Ведь ранее Война уже забрала у него жирный кусок плодородной почвы за стенами покрытого смогом города. А сейчас он стал инвалидом, и это… добило и так лежачего на плахе человека. Даже советник и правая рука Князя — Юнги — скорбно склонил голову, не решаясь говорить, хотя обычно его рот очень трудно закрыть на замок. Пассажирская гондола удобно делилась на разные помещения перегородками, поэтому часть войска, которую забрал с собой Князь (другие вынуждены были возвращаться домой пешком) осталась за дверью с золотым тиснением, а Чонгук и Юнги уединились на правах высшего руководства. — Я слышал, что в нашем княжестве есть пара-тройка изобретателей, которые творят чудеса современной технической мысли, — заговорил советник, выдержав долгую и душную паузу тишины. Князь не изменился в лице, бросив: — И чем они смогут помочь мне? — Вернут тебе руку, конечно! — Юнги кратко глянул на прикрытую кучей бинтов культю (рука обрубалась чуть выше локтя). — Как будем дома, так я сразу вызову их ко двору. — Если они не умеют выращивать новые конечности из плоти и крови, то грош цена твоим стараниям. — Друг, такого не умеют даже высшие эльфы. О чём ты? Зато учёные, о которых я говорю, могут из металлолома состряпать тебе длань не хуже старой! — Сомневаюсь. — Ты слишком долго был вдали от цивилизации, Гук. Княжество развивается. Намедни построили новый завод. Будем делать свои дредноуты! Покорять море! А ты сомневаешься в местных умельцах, и в том, что они способны сделать тебе имплант? Комплексы неполноценности ни к месту, друг. Всё-таки Князь ты или не Князь? Чонгук впервые улыбнулся, представив себя с новой механической конечностью, скрипучей и пышущей паром, как любое изобретение их времени. Улыбка померкла. Взгляд упал на хрупкое стекло окна. А за окном пушистые облака превращались в густой и тяжелый смог, толстым панцирем накрывающем город.

Холодными хребтами неприятностей Ломалось наше малое о пол. Докажешь мне теорию невероятности?..

Тэхён, накинув на голову капюшон короткой мантии, спешил по узким улочкам родного Земноморья. Ручные часы показывали скорое опоздание, но юноша не унывал, огибая один дом за другим. В столь ранний час навстречу (слава Князю!) никто не попадался и не преграждал дорогу, заставляя, задержавшись, терять драгоценные секунды. Здание городской поликлиники маячило впереди, и всё шло хорошо, пока Тэхён, запутавшись в собственных ногах, не упал прямиком в холодную лужу, ещё с ночи оставленную после себя первым осенним дождём. Вдруг на глаза попросились слёзы от обиды на весь мир. Юноша завозился в луже, чувствуя, как скоро промокает лёгкая одежда (не по погоде) и мантия, как вода заливается в дырявые ботинки… Плевать на убегающее время — собрать бы самого себя, так неосторожно разбитого на множество осколков. С головы сполз капюшон, являя свету тёмные кудри, собранные в симпатичный маленький хвостик на затылке, и острые кончики ушей, торчащие вверх. Эльфийские уши, фиалковые глаза… — Простите. — Звонкий голос, как трель соловья. Тэхён не смел поднять взгляд, поэтому уставился в лужу, рядом с которой, будто из пустоты, появились красивые чёрно-белые штиблеты. Очень дорогие. — Простите, — не дождавшись ответа, говорит хозяин штиблетов, повторяясь. Тэхён находит в себе капли смелости посмотреть выше: от штиблетов вверх по стройным ногам, красиво подчёркнутым прямыми чёрными брюками со стрелками, к зелёному сюртуку, настежь распахнотуму, серому жилету, белому шейному платку, кругловатому лицу, весёлым зелёным глазам, один из которых скрыт за моноклем в золотой оправе. Незнакомый молодой человек, нависнув над несчастным, приветливо улыбнулся, уважительно снял шляпу-котелок, отчего его пшеничные волосы смешно растрепал ветер. — О. — Пухлые губы сложились идеальным кругом. — До чего же вы очаровательны, — огорошил комплиментом. Тэхён, как хрюшка изгваздавшийся в луже, почувствовал себя престранно. Словно одумавшись, незнакомец вновь охнул, выхватил из кармана на жилете узорчатый носовой платок и, удерживая его в ладони, протянул пострадавшему руку помощи: — Что же это я, не додумался сразу! Поднимайтесь скорее! — Тэхён растерялся, но ухватился за чужие пальцы. Пока поднимались и обтирались тем же платком (кружевным и белым, а ныне посеревшим от грязи мощённой камнем дороги) щеголь в зелёном сюртуке щебетал бессмысленным набором слов. Тэхён скорбно оглядел самого себя, оценив ущерб нанесенный одежде и сумке через плечо, вынес неутешительный вердикт: придётся вновь потратиться на приём в прачечной госпожи Ло — потом встанет ему целым состоянием… — Постойте, — окликнул Тэхёна незнакомец, когда тот засобирался уходить. — У меня же для вас приглашение ко двору. — К какому? — впервые заговорил, забыв уже про свой страх и про одежду, и про дорогие штиблеты человека, что ему помог. Такие люди просто так кому-то руку не протягивают — факт. Но у Тэхёна нет запасной паузы, чтобы тратить её на выяснение причины чужого «благородства», ведь он до сих пор опаздывает! — Я забыл представиться. — Молодой человек приветливо подмигнул. — Меня зовут Чимин, и я заместитель советника при дворе нашего Великого Князя. Они оба и послали меня за вами. Чимин вытянул из нагрудного кармана своего сюртука простой белый конверт закрытый сургучной печатью цвета яркой киновари. На печати ярко выделялся рисунок герба Земноморья: трезубец Посейдона, обвитый аспидом. Печать Князя. Пока Тэхён удивлённо хлопал длинными ресницами, Чимин удачно сунул конверт прямо ему в руки. — Вы, должно быть, шутите? — Ничуть. Прошу не опаздывать. А теперь, простите, мне пора. И ушёл скоропостижно, оставив мокрого Тэхёна у каймы грязной лужи в одиночестве. Слёзы от обиды на весь мир всё-таки показались наружу. Фиалковые глаза заблестели. Стало безумно холодно.

Ну да, и что? Расклеимся однажды. Свои блокнотики оставь на память мне. Тут рыбы задыхаются от жажды На ледовитом искривлённом дне.

В простой белой сорочке, заправленной в чёрные брюки, босиком, Князь заявился в широкий зал для приёма гостей — без особого интереса посмотрев в сторону собравшихся. Отсутствие руки не замечалось за широким рукавом сорочки, но Чонгук понимал, что двигается сейчас более скованно, чем раньше. Все комплексы наружу брюхом. — Ваше Величество. — Юнги, уважительно склонил голову, подав пример гостям, а те, опустив взгляд, послушно встали на колени. — Вздор, — фыркнул Князь на поклоны и, махнув рукой, потребовал немедленно подняться. — Те самые учёные, о которых я Вам говорил намедни. Самые лучшие изобретатели Земноморья. — Ты говорил, что их будет трое, — вдруг не найдя обещанного числа, Чонгук вздёрнул широкую бровь, обратившись к Юнги. — Один опаздывает. Обождём его? — Пусть пока другие представятся. Получив разрешение, приглашённые ко двору распределились по очереди своего представления. Один с гордостью показал железную клешню, которая могла меняться на необходимые в быту предметы: от кухонного ножа до револьвера. Выглядело сие творение престранно, но практично. Князь затребовал следующего. Второй продемонстрировал более приближённый к истине вариант: железная пятерня выглядела солидно и непривычно, но лучше непонятной клешни, заполненной — кроме того — всякой всячиной. Уровень практичности второго варианта — в глазах Чонгука — много превышал уровень первого. Но это ясно и без лишних уточнений. Оба изобретателя — глубокие старцы: худощавые, точно истончавшие прутики, с самодельными круглыми очками, сдвинутыми на лоб, и с белыми редкими бороденками, вихрившимися на щеках и подбородках. Они смотрели на своего правителя с неприкрытой ничем надеждой и мольбой. Служба при дворе всегда обещает большую прибыль денежных средств в давно опустевшие карманы простого городского человека, каждый день сражающегося за корку черствого хлеба… Чонгук задумался: признал, что ещё один запоздавший изобретатель взволновал княжеский интерес, как самая неизвестная из всех переменных… — Обождём третьего. — Как будет угодно, — не стал перечить Юнги, предложив двум другим пока перейти в смежную гостевую. — Что-нибудь известно о нём? — спросил Чонгук, когда они с советником остались наедине в огромном зале для приёма гостей. Тут же стоял и пьедестал с изобретениями, о который то и дело запинался взгляд. — Ты про кого? — Издеваешься? — А что? Стало интересно? — Советник весело поиграл бровями, хохотнув: — Неужто тебя за этот месяц хоть что-то смогло заинтересовать? — Брось. Я о том, что задержка должна стоить наших ожиданий. — Тогда пусть он останется сюрпризом.

Инструкция к людям с глазами «атлантика» Не прилагается: Безудержно глупая личность с остатками сил. И кто-то кого-то неистово добивается, А кто-то кого-то в конец, понимаешь, Добил.

Тэхён опаздывает. Снова. И это уже не смешно. На улице холодно, ночью опять пролился дождь, ливень (!), и глубокие лужи покрылись тонкой коркой льда, хрустящей под ногами. Грустно провожая взглядом блестящие и дорогие кэбы на паровой тяге, Тэхён вынужден лишь завидовать их хозяевам, что явно лишены насущной проблемы мокрой обуви. Кроме того, весь прошедший месяц он просидел в своей мастерской, почти не выходя наружу. Со знаковой встречи с помощником советника так и не смог сносить свою скромную одежонку в прачечную госпожи Ло, поэтому сейчас по хлипкому камзолу и брюкам с заплатками просматривались старые некрасивые пятна грязи. Появляться в таком виде пред самим Князем — верх неприличия и бескультурщины, но у Тэхёна абсолютно отсутствует сейчас хоть какой-то выбор. Не пойдёт же он ко двору голым, в самом-то деле! А ещё тащить огромный рюкзак за спиной — очередная сложность по дороге. Тэхён всё поставил на то, что этот рюкзак позволит ему заработать необходимую сумму и старался нести его предельно аккуратно, пока медленно, но верно осозновал: за душой у него ничего не осталось, кроме содержимого этого рюкзака и его самого. Приходилось лишь верить и надеяться, что риск, на самом деле, оправдывает потраченные на него средства. За такими мыслями он обнаружил себя у ворот замка и от одного лишь вида подкосились ноги. Готическое хмурое здание в любой момент можно разглядеть из любой точки города, но вблизи приходит осознание тяжести и величины самого главного строения во всём Земноморье: его высокие башни гордо уходят ввысь, разрезая завесу смога, сквозь который уже почти невозможно разглядеть чистое небо… «Жителям замка должно быть очень повезло иметь возможность подняться по этим башням и разглядеть небесную лазурь, обжечься взглядом о чистые солнечные лучи без искажения», — думал Тэхён, задирая голову. — Вы один из приглашённых учёных? — чей-то голос вернул юношу с небес на землю. Пред Тэхёном встал стражник в отличительном костюме караульного (тёплый камзол ярко-алого цвета, белые брюки, высокий чёрный цилиндр) и, накручивая пальцем ус, принялся рассматривать непутёвого гостя, дожидаясь от него какого-то ответа. — Да, — мявкнул Тэхён, поджав губы от вида боевого ружья в руках стражника. — Вы опоздали, — озвучил и без того известный факт. Гость уже засобирался оправдаться, но стражник остановил его жестом, проговорив скороговоркой: — Следуйте за мной! Делать было нечего, и Тэхён, выдохнув страх, немного приосанившись, зашагал, следуя за стражником. Они миновали ворота, широкий двор, прошли в центральную постройку замка, а там вышли в коридор, ведущий прямиком в приёмный зал. В башмаках захлюпала вода — это не только чувствовалось, но и отчётливо слышалось: хлюп-хлюп — отражалось от каменных стен. От подобного стыда Тэхён раскраснелся, покрылся пятнами и возжелал провалиться под землю. Но ему не дали этого сделать, без предупреждения распахнув огромную дверь. — Третий изобретатель прибыл! — заголосил стражник. Тэхён от этого крика растерял последние капли мужества. Лёд — первое, что увидел, когда решился поднять взгляд. Будто напоминание о неудачной дороге и мокрых насквозь башмаках — чужие глаза. Только лёд в них сковывает не лужу вовсе, а бескрайнее синее море, уходящее вглубь земли так далеко, что даже солнечные лучи никогда не смогут коснуться чернеющего дна. А может быть, этого дна и вовсе нет. Князь ближе всех — понятно без лишних слов. Именно его синие глаза так восхваляют дамы всего Земноморья. Чарующие, таинственные и… до безумия одинокие — глаза. Сколько баллад про них складывают барды, сколько поэм пишут поэты — не сосчитать. Князь, воин и герой. А сейчас стоит так близко, словно ожившая легенда, смотрит холодно, поджимает в отвращении губы… Тэхён падает на колени, склоняя голову к полу, прижимаясь лбом к камню, точно пред настоящим Богом. Ещё никогда ему не было так страшно! — Поднимись. — И голос у Князя холодный, как безжалостная вьюга северных земель. Приходится подчиняться, пусть дрожащие ноги еле справляются со своей работой — не дают спокойно встать и на них опереться. Ему помогает стражник, подхватив под локоть. Хочется закрыть лицо. Князь стоит ближе, чем представилось сначала. — Он эльф? — правитель смотрит на него, как на пустое место, обращаясь к кому-то за своей спиной. — Полукровка. — Тэхён не видит никого, кроме Князя, но слышит чужой ответ, как сквозь толщу холодной воды — в ушах больно шумит. — Отпусти его. — И рука с локтя куда-то исчезает. Тэхён вдруг осознаёт хрупкость своего скелета, ведь больше никто не поддерживает его извне. Он один. — Прошу, покажите нам Ваше изобретение. И Тэхён показывает.

Вода мне на груди скрестила руки. Я её помню многослёзной хваткой. Два водорода/кислород — мои недуги, А рыбы дохли от её нехватки.

— В западном районе опять пованивает революционным настроением. Надо будет пообщаться с редактором нашего Еженедельника. Может быть, стоит немного этим озаботиться. Не хватало ещё внутренних конфликтов, когда на горизонте долгожданное перемирие с землями орков и вампиров грозит оборваться новыми военными действиями. Князя хватило на один укус пышной коричной булочки, с которой капал жирный сахарный крем. От слов советника один кусок так и застрял в горле. Есть перехотелось. — Приятного аппетита, — фыркнул Чимин, заметив изменения в лице Чонгука. — Юнги, не мог подождать? Его Величество и так исхудал за последние дни, а ты всё ему аппетит портишь. — А ты ему мамочка, что ли? — Оба замолчите, — грубо обрвал. — Юнги, зачитай подробнее. — Да я и так всё сказал. Ну. Умолчал только, что революцией воняет от полукровок. — Эльфы? — Да. — Наш изобретатель… — Он живёт в южном районе, Чонгук, — влез Чимин, позволяя себе по имени обратиться к правителю — ему такое разрешено на правах старого друга детства. — Мы следили за ним целый месяц, и единственное существо, с которым он общался — его ручная крыса. Да и не думаешь же ты… — Он потребовал… — Попросил. — Он потребовал! — едва ли не зарычав диким зверем, настоял Князь, смеряя Чимина уничтожающим взглядом. — Чтобы я позволил ему пользоваться магией! В Земноморье магия запрещена! Зачем ещё ему эта магия, если не для собственной выгоды? Полукровки не знают чести, в отличие от чистокровных эльфов! Неужели мне стоит вам об этом напоминать?.. — Но эта магия нужна ему не для революции, Князь. Он хочет тебе помочь. Да и что за бред ты несёшь? Магия не запрещена, просто активные её проявления — против правил. Этот протез — лучшая замена настоящей руке, пусть он и не из плоти и крови. Естественно, что его работа требует магии! Те старики даже отдаленно не смогут добиться того, что может этот полукровка. А ты отправил его в наши подземелья, оставив работать замшелых старцев! Мы были уверены, что… — Что я выберу его? — Ты вообще видел его? Он на тебя смотреть боится, не то, чтобы идти против. Воевать! — Все они такими прикидываются, а потом вонзают нож в спину. — То, что случилось с твоим отцом — не значит, что тебя ждёт повторение его ошибки. Да и ты же не собрался тащить его в свою постель! Он собирает тебе протез! — Который может убить меня, вклинившись в… как он сказал? Мои нервные импульсы?.. — Губы исказились в странной кривой усмешке. Юнги слабо шлёпнул себя ладонью по лицу. Князь неисправим. Чимин с ним безоговорочно согласен. — Я уже пожалел, что прочитал эту новостную колонку, — признался советник своему помощнику позднее, когда Чонгук, наругавшись всласть, решил оставить их. — Если он решит выйти в свет с той клешнёй или второй… железякой, я… Это просто невозможно! Упёртый, как баран. Мне жалко этого Тэхёна. Теперь он даже домой вернуться не может и мёрзнет в нашем тёмном подземелье пленником. А мог бы сейчас ваять для Князя новую руку! — Тише, Чимин. Мы же оба знаем, почему Чонгук так себя ведёт. — Прошлое не должно им так управлять, Юнги. Мы обязаны его переубедить. Он заслуживает лучшего, но сам себя этого лишает, как дурак. Советник кивнул. Не знал ещё, правда, что они с помощником уже сделали всё, что было им под силу, а с остальным разберётся… одна-единственная ночь, полная кошмаров на двоих.

В глади взгляда безбожно-синего, Утомленного, обессиленного Навсегда-навсегда носи меня.

Князю не спалось. Постельное бельё пропиталось потом и беспокойством, одеяло скомкалось в ногах. Жарко. Душно. Как летом в Земноморье, когда и без того горячий воздух становится влажным из-за испарений с моря. Дышать нечем, и сон трансформируется в погоню за спасительным глотком свежего воздуха, которого так не хватает. Фиалковые глаза… эльфийские уши. Лицо фарфоровой куклы с тёмными колечками локонов вокруг. Очаровательная невинность распахнутого взгляда… Нет-нет! Уйди, дьявольская красота!.. Но отмахнуться от видения невозможно. Оно повсюду. Полночный бред срывается с сухих губ Князя хрипом. Связка бессмысленной мольбы. Боль. И снова бред, где хрупкие руки протягивают уменьшенную копию будущего протеза… Как зовут это создание напротив? Почему в его глазах так много красок и чувств? Чёрствое сердце забыло, как правильно справляться со столь нежданными подарками Судьбы. Сонный паралич уже не паралич, когда ноги, сами тянутся к холодному камню пола. Это не отрезвляет. Осенней стылой ночью даже распахнутые настежь окна не спасут правителя от лихорадки! Пол греется от кожи — тепло всегда стремится к более холодной материальной точке, и это до того досадно, что впору придумать способ нарушения физических констант. Невозможно! Очаровать без магии! Князь сам сожмёт на чужой шее руки (руку?), переламывая позвонки в осколки. Ночной караул шарахается, как от призрака, но признаёт Князя и, испуганно предлагая помощь, получает резкий отказ. Им не понять… Темница. Винтовая лестница прямиком в ад, ведь только там обитают существа, утягивающие за собой во тьму одним взмахом ресниц. Уже плевать. В любом случае, эти существа смертны, а значит — спасение всего в нескольких шагах и одном усилии, сворачивающем чужую шейку, обрывая жизнь. Чтобы открыть камеру приходится позвать ключника, заспанным взглядом удивлённо рассматривающим всклоченный князев вид (мокрая сорочка, наспех натянутые брюки, босые ноги…). — Открой уже эльфа, чёрт тебя дери! — Крик пугает заключенного под стражу, резко вырывая из не самых сладких сновидений. — Сейчас-сейчас, — тараторит ключник. Дверь скрипит, громко открывается, впуская внутрь тёмной камеры ураган неугомонного бреда. Князь не в себе, и это не преувеличение. Синие глаза пустые, матовые, будто кто-то стёр из них весь разум. И кто здесь теперь вышедшее из ада зло? Вошедшее в него?.. Тэхён не успевает отскочить, разве что пискнуть, попадая в плен неласковых объятий. Горло сразу обжигает болью. Ночь кошмаров на двоих? Она. Да. Пришла. И лишь один бесперечь бредит о другом. Здесь всё и закончится? А Тэхён просто хотел представить своё изобретение… — Чонгук! — Откуда-то со стороны — сквозь толщу водяного льда, с поверхности до дна — голос, полный паники и страха, пытается воззвать к остаткам княжеского осознания. Советник. В одной (!) руке уже тихо хрустит тонкая шея, и фиалковые глаза расходятся трещинами красных вен. Ещё немного. Чуть-чуть… Руку прожигает болью. Он смотрит. Крыса! Огромная серая крыса! Выпрыгнула из нагрудного кармана старой одежонки и вцепилась в мясистую ладонь, угрожающую жизни хрупкого полукровки… Чонгук воззрился на грызуна, потом на полуэльфа — с ноткой обиды, мол, не понимает, за какие выслуги получил удар… Фиалковые глаза… эльфийские острые уши… Советник успел отдернуть застывшего соляным столбом Князя прочь от Тэхёна и его крысы, спрыгнувшей обратно в нагрудный карман хозяина с явным чувством выполненного долга. А у Чонгука теперь ныл укус. На руке. И что-то ещё ныло тоже.

Верни надежду. Вернись, вернись, его Величество. Включите свет. Врубите электричество.

Ныне утро не хотело дарить правителю тепло и ласку, и вместо этого Чонгука разбудили, облив ледяной водой. Разбуженный мгновенно сел, из последних сил справившись с беспроглядной чернотой перед глазами от резкого подъёма, осмотрелся. Чимин с Юнги преступниками застыли у княжеской постели; последний убирал в сторону опустевшее ведро. — Ты в норме? — Советник смотрит, как на чудище, готовый по команде навести на своего правителя дуло револьвера. Его не убедят слова. Но он зачем-то спрашивает… — Да. — Хватается за голову. Волосы мокрые и постель тоже, и капли рисуют дорожки вдоль кожного покрова. Бред ушёл, но собственное мироощущение уже не кажется Князю прежним. — Он жив? — Да. Твоими стараниями — едва-едва. — Что на тебя нашло? — Чимин не выдержал. — Конечно, тут твой замок и всё такое, но это же не даёт тебе право убивать людей. — Он… залез ко мне в голову. Ночью. Снился мне! Вы же знаете, как я терпеть не могу подобное!.. — Чонгук… Вчера вечером мы говорили с Сокджином. Он признал Тэхёна, как уроженца одной из деревень эльфов, находящихся под его контролем. Он сказал нам, что в том месте, откуда вывезли Тэхёна, у полукровок забирают возможность управлять магией. Он просто не мог по собственной воле забраться в твою голову! — Да. Мы решили, что этот факт должен убедить тебя в том, что мальчик не опасен. Он не умеет применять свою магию. Она просто в нём есть, но и её ежемесячно выкачивают. — А магия для протеза? — Нужна лишь один раз. Чтобы запустить процесс единения твоего тела с… новой рукой. Ну и, мне кажется, он немного не так выразился. Ему нужна не магия, а другой эльф, способный управлять магией. — Сокджин согласен помочь. Ты сам сказал, что чистокровным эльфам ты веришь! Поэтому мы и поговорили с ним. — Хотели обрадовать новостями сегодня утром, а в итоге ночью ты полез к парнишке в камеру и чуть его не убил. Не зная, что думать и как, Чонгук закрыл лицо единственной ладонью. На внешней стороне виднелись следы зубов грызуна-защитника… Самая высокая башня в замке венчалась его огромной спальней. Ночью он в бреду преодолел бесконечно длинную лестницу, множество коридоров — даже не заметив. А наваждения, оказывается, не было и в помине. Тогда что? Не мог объяснить самому себе. Теперь же одно из нескольких мест Земноморья — спальня Князя — окрасилось цветами яркой денницы. Наперекор тёмной ночи выступил новый день. Немного погодя Чонгук открыл лицо, глаза… сердце? Вновь. Солнце взошло. Ледники оттаяли. Прошёл и жар. Столь разные стихии, отвоевав, устали, решили отдохнуть, оставив правителя с собой наедине. — Где он? Советник и его помощник не спешили с ответом.

Не молчи больше. Это мучает. Не молчи.

Тэхён проснулся нехотя, словно его заставляли, будили, нагло встав над душой и требуя немедленно открыть глаза. Он их открыл, но так и не нашёл кого-то из возможных нарушителей спокойствия. Успокоился. Только свернувшаяся на его животе серенькая крыса, подёргивая длинным носиком, смотрела на хозяина умными чёрными глазками-бусинками. Тэхён ей улыбнулся, но, испытав укол сильной боли, растёкшейся от шеи по всему телу, скривился, едва не заплакав. Воспоминания ночи вернулись, нарушая спокойствие, и даже взволновавшийся питомец не мог бы залечить этот нарыв… Ведь речь не о шее. Дикие, безумные синие глаза напротив и жилистая рука, не позволяющяя глотнуть хоть немного воздуха — первопричина всех ночных кошмаров. С такими мыслями прошло не меньше половины дня: Тэхён отсчитывал время по собственным наручным часам на кожаном ремне, надёжно обхватившем запястье и кисть. Хорошо, что их ему оставили, забрав только сумку и старое тряпье. Кто-то его переодел: в лёгкую хлопковую сорочку с широким воротом и рукавами (такую со своим доходом он мог бы позволить себе разве что к старости). Штанов на себе не нашёл, как и белья, но сорочка прикрывает тело почти до колен, поэтому полукровка не особенно этим фактом заморочился. Большую часть мыслей перетягивала, как раз не проблема одеяний, а ноющая шея. К большому зеркалу в платяном шкафу и вовсе страшно подходить — оно ясно покажет все следы ночного покушения… Опять полез в дебри. И уже не мог из них вылезти, запутавшись с концами. Что такого он сделал Князю? Откуда ненависть и злость? Желание убить? Полукровок, конечно, не все в Земноморье жалуют, но Тэхён не припомнит, чтобы на него хоть кто-то когда-то поднимал руку. — Что я сделал? — Хрипло и тихо. Грустно. Вопрос в пустоту. Крыса заскреблась сбоку от кровати. — Что я сделал? Тэхён бы принял отказ, принял бы и заточение, потому что, если быть честным, подземелье — не самый плохой вариант для проживания. Он ведь всё отдал ради возможности заработать при дворе, а в итоге остался ни с чем. Руки, ноги, голова и тело — он сам и больше ничего. Улицы Земноморья сожрут его за день-два, но, как оказалось, в темнице могут изничтожить ещё быстрее… — Привет? — Тэхён дёрнулся от неожиданности. В дверях застыл Чимин. Голос, как перезвон колокольчиков. Зелёные глаза… — Прости, не хотел напугать. Князь хочет видеть тебя к ужину. Обухом по голове.

Вы когда-нибудь сильно боялись терять равновесие, Лишь единой подошвой клянясь гравитации? Я на грани. Качнусь — будет очень невесело.

Новый виток времени Тэхён потратил на то, чтобы с интересом оглядеть комнату, в которой проснулся. Темницы он уже изучил, зябко скукожившись от холода (как только не простыл в своих мокрых башмаках?), а спальню вот обделил вниманием, с головой нырнув в воспоминания прошлой ночи и её кошмара наяву. Комната, как комната — просторная, но запустевшая. Она казалась гостю холодной и одинокой: четыре стены, окно, платяной шкаф с зеркалом в дверце и кровать в самом центре, как звезда вокруг которой крутятся её спутники. И ничего больше. — Наша мансарда всё равно уютнее, да? Крыса пискнула в ответ, забравшись на плечо хозяина, как попугай. Тэхён улыбнулся, посчитав это утверждением. За окном ничего не разглядеть из-за смога, и Тэхён уже расстроился, когда посреди белой дымки — вдруг! — заметил металлический проблеск. Огромный! Он впервые видел настоящий военный дирижабль так близко, как сейчас. Захотелось распахнуть створки, но окно оказалось запертым на ключ, поэтому внезапно вспыхнувший искрой восторг немного поугас. Но Тэхён всё равно не отходил прочь, разглядывая и запоминая детали, чувствовал себя крошечным человечком посреди огромного мира… — А вот и снова я. — Незаметно проник в комнату помощник главного советника. Тэхён уже не испугался его, лишь обернувшись, выдал себя и свои мысли взволнованным выражением лица: — Сегодня вернулся ещё один батальон. — Чимин быстро подошёл ближе и встал рядом. — Они красивые. Дирижабли. Да? Хоть и обвешаны бомбами… — Пока эти бомбы всего лишь украшают гондолы — всё хорошо. — Согласен. Опасная красота… — последнее предложение прошептал тихо, рассматривая всклоченный вид полукровки. А как дирижабль скрылся из виду, так вновь привлёк на себя внимание: — Сейчас к делу, Тэхён. Я принёс наряд для тебя. Ты ещё не забыл, что сегодня тебя сам Князь пригласил на ужин? — Это ты меня переодел? — В лоб. И не по теме разговора. — Можно и так сказать, — странно заулыбался Чимин. Он вдруг показал одну руку, позволив свету, льющемуся из окна, слабо осветить кожу. На ней виднелись тонкие царапины. — Твоя крыса меня потрепала знатно, но я справился, пока другие служки разбежались. — Прости. Микки, наверное, перепугалась там… в темнице, вот потом и бросалась на всех подряд… Обычно она у меня милая. — Можно? — Чимин кивнул на серое создание, настороженно замершее на плече Тэхёна. Хозяин кивнул, разрешая, а крыса, обнюхав неожиданно умилительные короткие пальцы помощника, быстро перебралась на его плечо. — Вот видишь. — Ты сегодня смелее, чем в нашу первую встречу месяц назад, — подметил Чимин, поглаживая Микки по пушистому телу, а та в свою очередь, принялась вылизывать пострадавшую от её ночных нападок руку. Словно извинялась без слов. — Тогда я не знал, как на тебя реагировать. Ну и опаздывал на сбор магических античастиц у полукровок. Всё так навалилось… — Скажи честно: ты накладывал чары на нашего Князя? — Даже Микки вздрогнула и замерла от неожиданности. Чимин внимательно смотрел за изменениями в чужом лице: эльфийские уши легко дернулись, кончики покраснели, а яркие фиалковые глаза, наоборот, сделались светлее. Полукровка испугался. Но чего? Кого?.. — Если бы я мог, то… — Тэхён поджал губы. — То даже не смел бы о таком думать! — Голос сам собой стал выше на октаву. — Наложить чары может только чистокровный эльф или… полукровка, у которого не отобрали возможность обращаться с магией. Но у меня нет ничего, кроме бесполезных античастиц… — Перестань оправдываться, милый. — Чимин, мгновенно убрав маску серьёзности, опять заулыбался. Крыска перебежала к нему в ладонь и, удобно там устроившись, стала умываться. — Мы уже всё это знаем. Просто решил спросить тебя. Но неужели ты даже мысли не допустил зачаровать Чонгука? Он видный. Или… пугающий. Ты мог бы сотворить такое от страха? Неосознанность собственных возможностей пугала. Навредить кому-то и ничего при этом не понять? Самое страшное. — Не знаю, — он признался честно. — Ты уже сдавал античастицы в этом месяце? — Я… — В голове мгновенно запустился математический процесс. Полукровка охнул, схватившись за сорочку на груди. — Должен был сдать позавчера. Но… — Успокойся. — Чимин похлопал перепуганного Тэхёна по плечу. — Может быть, это даже хорошо. Магия тебя лечит сейчас. — Он кивнул на изувеченую следами шею. — Синяки сходят. И уже почти не больно, да? В любом случае, мы вызовем тебе лекаря, который соберёт у тебя античастицы, но позднее. Для твоего и нашего спокойствия, конечно. Микки, исследовав нового человека, вернулась к Тэхёну, забралась на плечо, зарылась носом в волосы, успокоилась. Только сам Тэхён всё не мог успокоиться. — Наш Князь очень негативно реагирует, если подозревает, что его кто-то пытается зачаровать. Чувствителен к античастицам с детства. Думаю, он и сам жалеет о том, что причинил тебе боль. Обычно он не обижает тех, кто не может ему ответить в равной степени, — Чимин, сменив тактику, решил умаслить полукровку словами. — У него, конечно, есть предубеждение на тему полукровок эльфов, но он с этим справится. — Он так сказал? — Тэхён вдруг хихикнул, с последнего, столь уверенного утверждения Чимина. — Куда он денется? — тоже посмеялся. — Из-за предубеждения меня засунули в темницу? — Он сам ещё не понял своего счастья! Твой образец прекрасен, если сравнивать с другими предложениями. Ему придётся поубавить свой пыл и смириться. Сам же понимает это. Потому и не отправил тебя домой. Оставил при себе, но мог бы обеспечить и лучшие условия. Кстати. Не хочешь перебраться в более уютную комнату? Эта самая близкая от подземелья, но, если ты хочешь задержаться, то тебе нужно что-то более удобное. Так сказал Князь. Считай это предложение его способом сказать «прости». — Я не… — До ночи успеешь всё обдумать, а, пока мы не опоздали к ужину, давай уже начнём переодеваться! Костюм, который принёс для Тэхёна Чимин, оказался весьма скромным по меркам модного дома Земноморья. Писк высокой моды — украшения с шестеренками — отсутствовал вовсе, что не могло не радовать Тэхёна, не терпевшего вычурность в одежде. Будь его воля, то он залез бы и в своё старое одеяние, но помощник советника сообщил, что всю старую одежду отдали служкам на тряпки, а ничего другого у гостя княжеского замка за душой не имелось. — Кофейные оттенки очень нравятся Чонгуку. Как и всё, что связано с кофе. Он маньячит по этой горькой гадости, — говорит Чимин, объясняя выбор цветовой гаммы костюма. — Хотя тебе больше подошёл бы какой-нибудь «металлик», чтобы оттенил глаза, — всё не унимался зеленоглазый модник. — Но и так достаточно хорошо. Всяко лучше твоего прежнего тряпья. Тэхён не стал подмечать, что его прошлое тряпьё — единственное тряпьё, на которое у него хватало денег. — Нет-нет, дорогая, — запричитал помощник, когда серая крыса, до этого сидевшая на полу, засобиралась лезть на хозяина, используя свои острые коготки. — Останешься сегодня тут? — Микки недовольно пискнула. — Я присмотрю за твоим ненаглядным и верну его обратно в целости и сохранности, обещаю. Наверное, Чимин всё-таки смог убедить обеспокоенного грызуна, потому что та послушно вернулась на прежнее место, а после и вовсе — убежала на кровать, зарывшись там в подушки. Блуза кофейного цвета с рукавами-воланами и воротником, подвязанным шейным платком с рюшками, жилет с узорчатой вышивкой золотыми нитями и тёмные брюки до середины голени — всё это красиво подчёркивало утонченную фигуру полукровки. Тэхён выглядел аккуратно, но просто, и это привлекало внимание больше, чем любой яркий наряд с кучей модных аксессуаров. Волосы собрали в хвостик на затылке, а оставшиеся пряди оставили свободно подвиваться. Чимин добавил блестящей пудры на мягкие щёки и удовлетворённо кивнул, рассматривая проделанную над чужим образом работу. Даже замарашкой Тэхён выглядел симпатично, но сейчас эта «симпатичность» стала красотой, умело обернутой в футляр дорогой одежды. Обувь тоже подобрали (тёмно-коричневые штиблеты на шнуровке), а безволосые аккуратные щиколотки прикрыли нежными капроновыми гольфами. — Эльфы все такие… — Женственные? — Тэхён посмеялся, заметив, что впервые засмущался не он. — Это по человеческим меркам мы кажемся такими, а у эльфов хрупкость — показатель большой магической силы. — А у полукровок? — Мы вообще самые непонятные. Поровну есть того и другого. Если преобладает человеческая сторона — полукровку вряд ли можно отличить от человека, да и магии будет немного… — Судя по всему ты из тех, кто больше похож на эльфов? Последний раз поправив костюм, Тэхён отвернулся от зеркала. Кивнул в ответ на вопрос Чимина, а тот ему улыбнулся, но, будто опомнившись, взглянул на свои карманные часы… Тэхён снова опаздывал!

Мне по твоим контурам Выкроить бы И сшить. Только я не умею Мерки снимать с души.

Если взять и сравнить архитектуру города и замка, то можно явно заметить очевидные различия: стремясь поспеть за соседними, бурно развивающимися княжествами, Земноморье, как винегрет, представляло из себя помесь старого и нового, в то время, как убранство замка, не меняясь, оставалось верным традициям, складывающихся веками. Тэхёну нравились картины, где древние корабли разрезали своими тушами небеса — они украшали стены по пути к трапезной. Потом пейзажи на картинах сменились лицами, и Тэхён узнал среди множества портретов тот, что принадлежал нынешнему княжескому семейству: Князь и Княгиня стояли рядом, но их руки и тела будто были разделены пропастью, и только румяный ребёнок на руках матери соединял два берега хлипким мостиком. Тэхён поджал губы, но решил оставить свой вопрос на потом — до лучших времён. Чистейшие ковры, коими устлан пол, даже своим видом грели, смягчая грубость камня — по ним Чимин довёл Тэхёна до пункта назначения. Остановившись напротив двустворчатого входа, помощник Советника ухватился за железную ручку и, прежде, чем открыть дверь, успел шепнуть: — Удачи. — Ты не пойдёшь?.. — Не успел договорить, выдохнул своё негодование, когда его уже толкнули внутрь и закрыли снаружи, хлопнув дверью, оставили наедине с… Князем. Взгляд, как по указке, прилип к полу. Тяжкое присутствие грозного человека стало настоящим ударом по чувствительной натуре полукровки эльфа уже третий раз за пару дней. Сейчас Тэхён думал лишь о том, что магия у него так и осталась бурлить под кожей, а значит — если Чимин прав — он может неосознанно воздействовать на Князя античастицами, к которым последний, как оказалось, «чувствителен с детства»… Что делать? Как ведут себя особы, удостоенные аудиенции у самого Князя?! Тэхён и представить не мог, что однажды ступит в этот мир — такой далёкий от его повседневности. Но он стоит сейчас здесь, чувствует правителя в нескольких шагах, и всё его нутро дрожит, будто его прежде прокрутило лопостями дирижабля, а потом уже пихнуло в эту комнату. — Я… Что ты делаешь? Тэхён не контролирует себя и своё тело, вытянутое по струнке, полное страха пред неизвестностью, когда от одного звука, слетевшего с князевых губ, падает пред ним на колени, едва не целуя губами жёсткий ворс ковра. В голову лезет прощедшая ночь, чужой гнев и боль. И нехватка воздуха… И рука. Рука! — Прошу, перестань. — Князь ближе некуда, и Тэхён чувствует неуверенное прикосновение к плечу. Чужая интонация и голос рядом окончательно путают, потому что вопреки всему, звучат мягко и просяще. — Не делай из меня монстра. Поднимись. Тэхёну приходится послушаться. Поднимая взгляд, он пытается вспомнить какие чувства вызывали в нём синие глаза Князя прежде, но помимо страха ничего не вспоминает. Лёгкие будто водой наполнили, сложив две молекулы водорода с кислородом, тянуло захрипеть, как рыбе, выброшенной на берег. Тэхён поднимал взгляд медленно, прослеживая линию челюсти, скул, губ и носа, и выше — распахнутое море, тёмное и глубокое (в нём и захлебывались люди, и тонули корабли…). Князь не хмурился, не скалился, отчего лицо его выглядело мягче, словно кто-то за ночь из него же вылепил совершенно другого человека. Правитель смотрел в ответ. Тэхён счёл его взгляд изучающим, но не более того. Злости и надменности как не бывало. От этих перемен голова закружилась волчком. Внутреннее чувство подсказывало тревогу. Молчание начинало смущать. — Ужин стынет. — Без рыка, без злости. На контрасте простая констатация факта показалась лаской. — Пойдём? — Не указывал, а спрашивал, убрав ладонь с плеча и протянув её же, чтобы помочь подняться. Тэхён только сейчас заметил, что и сам Князь опирался на одно колено, потому резко подскочил, игнорируя предложенную помощь. Ой. Но Князь лишь усмехнулся, встав следом, возвысился на половину головы — Тэхён засмотрелся его открытой мощной шеей в вороте белой сорочки. Один из широких рукавов подвёрнут (на здоровой руке), а второй скрывает боевую рану (у Тэхёна язык не поворачивался обозвать княжескую травму культёй). Полукровка закусил губу, услышав чужой смешок: — У тебя кончики ушей покраснели, Тэхён. — Впервые этот голос сыграл нотами его имени. Тэхён замер, мгновенно обратившись взором на чужое лицо. Князь заметил и это, маякнув слабой улыбкой, скривившей губы. — Пройдём к столу. От этого предложения никак нельзя отказываться. Галантность — просто слово, пока видный мужчина не проводит до кресла и не отодвинет его специально для тебя, позднее задвинув обратно — это завораживает. Простому человеку непривычны манеры аристократов, но, как бы они ни были вычурны порой, если с тобой обращаются, как с самым хрупким цветком, то ты неосознанно начинаешь расцветать. У Тэхёна лепестки распустились румянцем на щеках. От близкого контакта с Князем вскипала кровь, и он не мог этому восприпятствовать. Тэхёну отвели место прямо напротив Чонгука. В зале больше никого не было, а в самом центре стоял небольшой одинокий стол, полный яств, многие из которых Тэхён даже не знал. За этим столом и сели: Князь спиной к стене, сплошь состоявшей из огромных окон от пола до потолка, а Тэхён спиной к выходу. С такого ракурса правителя объяло ночным небом, вместо звезд пестрившим отражением свечей в канделябрах большой круглой люстры под потолком. Тяжело пахло мясом: самые разные тушки скорчились под румяной корочкой на огромных подносах в окружении соусов и приправ. Пред Тэхёном стояла простая глубокая плошка с рисом, набор других тарелок, несколько вилок, ложек и ножей, бокалы… Куда простому человеку до высокого общества?! Тэхён в этом не разбирался и, если честно, посчитал бы насмешкой всё, что сейчас видит перед собой на столе, но Князь вдруг спросил: — Почему не ешь? — Я… — Тэхён постарался справиться со своим страхом и голосом: — Я не знаю, как и чем… правильно есть. Правитель какое-то время молчал, полукровка успел несколько раз провалиться под пол со стыда, пока ему всё-таки ответили: — Я тоже. Искреннее признание в каком-то неумении со стороны столь важной персоны княжества прозвучало странно, но так просто, что Тэхён пропустил момент, когда с его губ сорвался тихий смешок, смешавшийся с выдохом. А Князь эту мелочь не упустил, выгнув бровь, заговорил снова: — Я настолько нелеп, что ты позабыл меня бояться и решил посмеяться? — Нет! — Засобирался оправдать собственное поведение, но, видно, слишком перенервничал и вместо слов вышел лишь звонкий и неугомонный смех. Он из всех сил зажал собственный рот, но грудная клетка так и ходила ходуном. — Простите! — От усердия ещё больше раскраснелся и вспотел под новыми одеждами. Князь смотрел на него некоторое время, молчал, а потом встал и подошёл ближе. В руке у него откуда-то взялся высокий стакан с водой. У Тэхёна началась икота. — У меня такое только у маленького сына случалось. — Имел в виду приступ икоты, следующий сразу после приступа смеха. — Успокойся. — Заставил взять стакан и отпить. — Я вижу, что ты всё ещё меня боишься… — Прости… ик! — Тэхён вцепился в стакан со всей силы, будто он мог спасти его не только от икоты. Тёплая вода согрела горло, успокаивая. Пока полукровка пытался прийти в себя, Князь успел переместить собственное кресло к креслу Тэхёна, и последний заметил это только когда вода в стакане иссякла. К горлу засобиралась новая истерика. — Прежде, чем ты снова начнёшь икать, я хочу сказать, что это не ты, а я должен просить прощения. Прости. За темницу и за… прошедшую ночь. Моё поведение было недостойно, но я… — Античастицы. Вы их чувствуете? — Тэхён затараторил на скорость, пытаясь отвлечь самого себя. — К сожалению, — согласился Князь и будто ещё больше смягчился, хотя и до этого момента его радушие не знало границ. — Ты не умеешь их контролировать, я знаю. Теперь знаю. И постараюсь понять, хотя даже сейчас они буквально искрят в воздухе. — Правитель тяжко выдохнул, попытался сбросить с себя навязчивый дурман. — Я слышал, что полукровкам в основном достаётся та магия, которая античастицами заставляет людей впадать в… так сказать… «желаемое» состояние. Это так? Ровный и мягкий тон Князя незаметно успокаивал, боле не доводя до ручки. Мирная беседа утихомирила и бурление крови в изумрудно-сапфировых венах. — Отчасти. Если полукровку оставляют в эльфийской деревне, то, скорее всего, у него не заберут возможность колдовать. Но в города отправляют таких, как я. С ежемесячным забором античастиц мы ничем не отличаемся от обычного человека. — Таких, как ты — это каких? У Тэхёна забавно дрогнули острые уши. Он отвёл взгляд. Отвечать не хотел и не ответил бы, наверное, даже если сейчас его решат за это пихнуть на плаху — шеей под гильотину. — Скажу честно: я не в восторге, что именно полукровка-эльф оказался тем, кто сможет мне помочь, но… ты лучший из предложенных вариантов. Я сегодня весь день разглядывал твой образец и пытался понять: как этот мальчишка мог такое сотворить? Для меня. Полукровки, вывезенные в город из эльфийских деревень, не жалуют правительство. Это все знают. А уж помогать Князю!.. — Усмехнулся. — Во мне и сейчас целое море сомнений, но я постараюсь поверить. В тебя. Надеюсь, что потом это не обернётся против меня же. — Помыслы мои чисты, Ваше Величество. — Тэхён совсем освоился. Теперь мужчина казался обычным человеком, просто их разделяла пропасть происхождения, обязывающая соблюдать дистанцию приличия. — Обещаю не разочаровать Ваших ожиданий. — А я твои — видно — уже разочаровал. — Чонгук, весело усмехнувшись, кивнул на стол с кучей столовых приборов. — В полевых условиях особо не разбежишься… да и в детстве я не жаловал уроки этикета. Никудышный из меня правитель княжества. — Знание этикета не определяет Ваши качества руководителя. — Не льсти мне, Тэхён, — будто угрожающе понизил тон, но полукровка не поверил флёру наигранной жестокости. Теперь он видел больше, глубже. Видел за бронёй человека, а не монстра. — Давай так: возьмём любую вилку или ложку и просто поедим? Тэхён был согласен на всё. Яркий вкус курицы, ягнёнка и прочего мяса заиграл на языке, обжигая остротой. Князь не отсел прочь, лишь подтащив свои блюда на другую сторону. Сел совсем рядом. И прежняя скованность куда-то делась, оставляя вместо себя необъяснимое родство двух посторонних душ. Или так казалось только полукровке? Но правитель оставался близким, и это дурманило — совсем не так, как прежде. По-другому. Иначе…

Пахнешь сахарно-сливочным, мне знакомым. Руки твои и дельфиний спины изгиб. Вчера я привычно вышел из твоего дома И погиб.

Фиалковые глаза, эльфийские уши… Чонгук шагал по тёмным коридорам, не в силах выкинуть этот образ из глаз. Не раз они общались с Сокджином, который — на минуточку — является одним из высших эльфов, да и на поле боя в рядах армии Земноморья учавствовали и эльфы, и полукровки, но ещё ни за кем из них Князь не замечал очаровательно подрагивающих ушек, как у котёнка… и таких же ярких глаз. Тэхён… мальчишка, а сколько смысла в его словах и сколько тайн в сердце, трепещущем в груди? Оставит ли он сны нынешней ночью… или окончательно сведёт с ума?.. Античастицы всё ещё сотрясали воздух, когда Чонгук решил проводить (своего) изобретателя до его новой спальни, но они стали едва уловимыми, как слабый, но влекущий за собой, след парфюма — сияж. Этот парфюм неуловимо отдавал сиренью, и влёк Князя, как весеннее насекомое — прямиком к сладострастному нектару. Бессмысленно было отрицать то, что Чонгук позволил себя зачаровать. Как бы не противился этому ранее. Ночной кошмар не был кошмаром, просто воспринялся наваждением извне. А сейчас… уже ничего нельзя было изменить. Да и не хотелось. — Это Микки. — Тэхён не забыл познакомить двух схлестнувшихся в битве прошлой ночью персон. Мышка пискнула, когда Чонгук приблизил к ней своё лицо. — Я ей не нравлюсь, — он усмехнулся, показав след от укуса на руке. — Простите. — Она всё сделала правильно, — пожал плечами Князь. — Защитила хозяина. Героиня, а не мышь. Да и… я же сказал, что это я должен извиняться. — Здоровая рука уже дёрнулась коснуться чужой шеи, спрятанной за воротником блузы, но Чонгук остановил её на полпути, будто опомнившись. — Болит? — Беспокойство и вину сдержать не получилось. — Нет. — Застывший и ожидавший (повторного) прикосновения к больному месту Тэхён сразу понял о какой боли его спрашивали. Остановившись у порога новой обители полукровки, они замерли, засмотревшись реакцией друг друга. — Хорошо, — прервал молчание Князь. — Спокойной ночи, Тэхён. Завтра рано утром к тебе придёт лекарь — для сбора античастиц. Будь готов. Потому что, хоть Князь и позволил чужой магии проникнуть в его поры, но оставлять её там дольше, чем до завтрашнего утра — не собирался. Фиалковые глаза блеснули пониманием. — Хорошо. Повеяло холодом.

«Тогда я уйду, — Говоришь ты с ухмылкой, как прежде, — Смотри, едва ли уже не с площадки спускаюсь».

А я на тебя накинусь, словно одежда. Не делай так больше. Я до полусмерти пугаюсь.