Антиводород

Бессонница накормит тишиною, Кругом полуразбитые игрушки. А мысли, как и прежде, ходят строем По неостывшим площадям подушки.

Утром Тэхён, разбуженный и разнеженный, не хотел вставать на ноги и идти в непонятных направлениях, о коих ему нашептывал на ухо Чимин. Помощнику советника, лично Князем приставленным к скромной персоне изобретателя, и самому тяжко было смотреть на очаровательно округлившееся ото сна личико полукровки, при этом отказывая ему и заставляя вырваться из пленительных объятий сна. По указанию Князя утром приехал лекарь, обязанный собрать античастицы, и уже требовал своего пациента к себе, не взирая на чужие «не хочу». — Тэхён, потом сможешь поспать ещё. Князь позволил тебе отдыхать и не приступать пока к работе. Вставай скорее, иначе этот лекарь заявится сюда! — Чимин всё безуспешно пытался вытянуть из-под одеяла соню, оказавшегося очень вертким и юрким. — Ещё немножечко… — Хочешь, чтобы Князь подумал, что ты не желаешь сдавать античастицы? — Помощник советника перешёл к активным действиям. От предупреждения, нарочно прозвучавшего угрожающе, Тэхён замер и робко высунул голову из-под пышного тёплого одеяла. — А он может так подумать? — Пухлые губы немного дрогнули, как если бы сама мысль о вышеназванном исходе очень расстраивала его. Ну… или пугала. Чимин едва сдержал смех, завидев всклоченные чёрные кудри полукровки. Но он всё равно усердно состроил серьёзный вид, заявив: — Конечно. Ты же так упрямишься идти. Подумает ещё, что ты замысливаешь его зачаровать… Тэхён сам вынырнул из-под одеяла, как ужаленный. Мыслью? Одной лишь мыслью о том, что весь вчерашний вечер, проведённый в компании безмерной доброты Князя, вдруг может статься ужасом позапрошлой ночи. Нет, такой шоковой терапии его нежное сердце просто не выдержит! Чимин наблюдал, как полукровка, пытаясь собраться, неловко натягивает на себя брошенный вчера костюм: измятая ткань ложилась неопрятно, и даже очарование Тэхёна не могло сгладить это досадное недоразумение. Они прошли по остывшим за ночь коридорам, ещё тёмным, потому что лекарь прибыл ко двору засветло. На плече у Тэхёна восседала такая же, как и он сам, сонная Микки, обвивающая шею хозяина длинным хвостом и положившая на розвенькие лапки мордочку. Она слабо пискнула от недовольства — не горела желанием выбираться из тёплой постели. Сам Тэхён щурился от света газовых светильников, неярко освещающих тьму, что были крепко прибиты к холодным стенам замка. — Ты сказал, что Князь позволил мне пока не приступать к работе? — немного хрипло спросил полукровка, чтобы хоть чем-то разбавить тишину. В поиске тепла он обнял самого себя руками, и, заметив это, обернувшийся на вопрос Чимин, заботливо снял с себя тёплый камзол и накинул его на подрагивающие плечики, после ответив: — Сегодня утром, ещё до того, как приехал лекарь, он вызвал меня к себе и наказал, чтобы я за тобой приглядывал. Ну и особенно он наказал, чтобы я проследил за твоим отдыхом и тем, что ты приступишь к своей работе здоровым и полным сил. От последних слов у Тэхёна вспыхнули кончики ушей. Закутавшись в чужой камзол, пропахший каким-то парфюмом с запахом запеченых яблок с мёдом, он больше не подавал голоса. Лекарем оказался молодой парень, привлекательной, но достаточно грубоватой наружности. Такой мог запросто сворачивать узлом пласты металла, а почему-то решил податься в гильдию медиков. — Доброе утро, — весело поприветствовал полукровку и помощника советника лекарь. Ткань рубашки на его руках, казалось бы, даже хрустнула от натуги сочных мышц под собой, когда мужчина взмахнул рукой, вошедшим в небольшой зал юношам. — Доброе, — кивнул ему Чимин без особой радости. Простолюдин не вызывал у него симпатии, откровенно говоря — вообще не понравился с первого взгляда. А вот Тэхёну было мило чужое лицо, и сразу стало ясно почему, когда неожиданно для Чимина он сказал: — Привет, Джей. — Вы знакомы? — опешил Чимин. — Да, Ваша Светлость. — Лекарь уважительно склонил голову. — Каждый месяц видимся в стенах поликлиники. — Понятно. — Холодно кивнул в ответ, не сбавляя собственной неприязни. Чем-то не нравился Чимину этот человек, хоть убейте. — Иди сюда скорее. — Джей махнул Тэхёну, а тот вопросительно глянул на Чимина, как спрашивал разрешения. Помощник советника махнул рукой, но не сводил внимальных глаз со стола за которым устроились полукровка и его пациент. На этом же столе, до их прихода, лекарь расставил колбочки и мензурки, разложил несколько игл и толстый шприц, в который спрячется неуправляемая магия, скопившаяся в венах полуэльфа. Чимин не видел забора античастиц, поэтому его внимание к деталям вдвойне подковано интересом предстоящей процедуры. — Давай, как всегда. — Джей легко коснулся тонкого запястья Тэхёна. Полукровка оголил предплечье, закатав рукав до локтя, поэтому бледная кожа ярко вспыхнула в полутьме зала. Чимин поджал губы представшего его взору зрелища: беззащитность в обхвате разрушительной силы. — Смотри на меня, и всё будет хорошо. Лекарь, не сводя глаз с Тэхёна, продолжал говорить глупости, на которые последний подхихикивал; успевал собрать иглу, шприц и обработать всё вонючим спиртом. Длинными пальцами Джей вслепую нащупал одну из синих вен (Тэхёну не нужно было напрягаться, чтобы её заметить), приставил к ней иглу, надавил… Чимин, не мог наблюдать дальше, поэтому посмотрел выше. Полукровка скривился, но всё ещё смотрел на своего временного мучителя без раздражения и злости. — Вот так. Всё хорошо. Сколько крови необходимо забрать у полукровки, чтобы из тела на время вывелись все античастицы? Много. Очень. Так много, что даже страшно. Тэхён побледнел ещё больше и стал совсем уж ослабевшим, более сонным, чем прежде. Грешной мыслью Чимин задался вопросом: «А как он вообще после такого мог сам добираться до дома?» Потому что стоило лекарю объявить об окончании экзекуции, как Тэхён едва не свалился со стула — помощник советника чудом успел вовремя его подхватить. — После ему нужна забота и уход, — затараторил лекарь, убирая чужую кровь и весь свой «пыточный» арсенал в большую кожаную сумку с красным тканевым крестом на боку. — Когда он остался один, то я сам его провожал до дома. К сожалению, не мог оставаться дольше, и он заботился о себе сам. Но здесь у него есть вы, поэтому я надеюсь на вашу благосклонность. — Я всё понял, — фыркнул Чимин так, будто само такое предостережение для него оскорбительно. Будто он не понимает, что о Тэхёне сейчас надобно ещё усерднее заботиться! Полукровка оказался лёгким, поэтому вести его, позволяя полностью на себя опереться, было не сложно. Не юноша, а тростиночка — ломкая и тонкая, вот-вот сломится от резкого порыва ветра, гуляющего по светлеющим коридорам замка. — Ого. У него там античастицы собирали или душу выкачивали? — среди утренней пустоты откуда-то со спины спросил советник. Чимин остановился. Совсем недалеко располагались покои и кабинет Князя… — Что с ним? — спросил сам правитель. Обеспокоенно. Но скрытно, как шпион. Обернувшись, Чимин рассмотрел двух мужчин, разглядывающих его и его полусонного компаньона, удивленно хлопая глазами. В руках (трёх на двоих) держали стопки пергаментных свитков, какие-то записные книжки и ещё черт знает что. Князь сделал ближе несколько шагов. — Последствия сбора античастиц, — просто ответил Чимин, удобнее перехватывая Тэхёна — тот даже не среагировал — уснул. Чонгук постоял так ещё немного, обдумывая чужие слова. А потом Юнги пришлось принять на себя дополнительную поклажу канцелярии — не без острых замечаний, но он забрал свертки и книжки себе. Зато Чимину повезло — Князь легко перехватил полукровку под попу одной рукой, позволив обнять свою шею, и поднял тщедушное тельце, даже не поморщившись. Если уж помощнику советника Тэхён казался лёгким, то для бывалого вояки его вес стал едва ли не шуточным (даже с одной рабочей дланью). — Забери у меня это, — пробурчал Юнги, когда Чимин ещё провожал взглядом мощную фигуру Князя с полуэльфом на руках. — Помогай. Давай-давай. А Чонгук легко шёл к покоям (своего) изобретателя. Сиренью не пахло, античастицы не искрили, забираясь шипучкой в нос, но очарование никуда не делось. Князь был в замешательстве: «Почему оторвался от срочных дел? Почему сейчас идёт с Тэхёном на руках? Почему такой хрупкий вид трогает до самой глубины сердца?..» «Почему?» В постели Тэхёна с концами разморило, рассыпались чёрные локоны по подушке, задрались рукава, а из-под них открылись тугие бинты на сгибах локтей. Чонгук накрыл его одеялом. Из кармана на груди чужого жилета, наконец, выскочила крыса, до этого момента явно преспокойно предававшаяся сну. Она пискнула, но не стала атаковать прошлого вредителя, перебралась на подушки, слишком умно глянула на Чонгука чёрными глазами-бусинками. — Всё с ним хорошо, — сказал правитель, кивая ей. Он поправил одеяло, накрывая полукровку до самого подбородка. — Я не буду его больше обижать. — И почти успел отнять руку, когда его удержали, прихватив за указательный палец и хрипло прошептав: — Ваше Величество, Вы достаточно спали? Фиалковые глаза немного приоткрылись, заостренные уши дрогнули. Князь засмотрелся изгибом припухших губ. — Переживаешь за мой сон? — Чимин сказал, что Вы встали рано. — Устав стоять, Князь присел на край постели. Тэхён немного отвлёкся на этот жест, но продолжил: — Я надеялся, что Вы достаточно отдохнули, ведь вчера из-за меня… — Ужин с тобой не нарушил моего распорядка дня, Тэхён. Это не стоит твоих забот. Пострадавший пациент ещё держал Чонгука за указательный палец своими, но, опомнившись, отпустил, повернувшись под одеялом набок. Чонгук проследил эти движения, отметив каждое едва заметной полуулыбкой. — Правда? — Да. Отдыхай. А мне надо идти работать. — Хорошо. Но Чонгук не поспешил уйти. Помолчав немного, он спросил: — Так всегда бывает после того, как у тебя соберут античастицы? — Сам Князь спрашивает у меня такую глупость, — сам с собой, не веря в присходящее до конца, заговорил Тэхён. — Разве это глупость? — Какой-то полукровка эльф болеет малокровием, Господин. Это ничего. Пустяк. Я живу так всю свою жизнь… Ничего не ответив, Чонгук дождался, когда фиалковые глаза спрячутся за смежившимися веками. «Пустяк». «Я живу так всю свою жизнь…» Почему-то эти слова заставили сердце правителя дрогнуть. — Ваше Величество, работа, конечно, не волк, но нам ещё долго вас ждать? — Голос Юнги вытащил Чонгука из бездны тяжёлых мыслей. Он стремительно вышел из комнаты, прежде бросив Чимину, стоящему рядом с Юнги на выходе: — Позаботься о нём. И дождавшись положительного ответа, заспешил по коридорам в сторону личного кабинета. На ходу пытался отделаться от осознания собственных реакций на Тэхёна, ведь античастицы на него больше не действовали. «Почему?» — один вопрос, на который не знал ответа. И, если быть до конца честным, не хотел узнавать.

На разбитых коленях плакали Каплями Бордовыми солеными-сладкими, Гадкими На вкус. Гемоглобиновыми…

— В западный район уже направили людей для выяснения причин появления слухов о революции? — Да. Пока ничего не известно, но многие говорят о сговоре полукровок. Эльфы, вампиры и оборотни, но больше всего, конечно, эльфы. Они хотят, чтобы им позволили расширять свой магический потенциал и не согласны с ежемесячным сбором античастиц для пользования людей Земноморья. — Есть пострадавшие от встреч с ними? — Проживающие там просто боятся соседствовать с активистами революционных сил. Собственно, от них все сведения и получили наши посыльные. — Никто не пытался выйти с ними на прямой разговор? Без посредников и слухов. — Ваше Величество, мы… такого указания от вас прежде не поступало! — Староста верховной коллегии княжества, взволновавшись засобирался оправдываться, но Князь остановил его жестом руки: — Мысли вслух. Продолжайте. Другие члены коллегии выдохнули с облегчением, и заседание совета продолжилось в прежнем темпе. Чонгук больше не активничал и, напряженно сжимая в пальцах перьевую ручку, смотрел на стопку важных документов на своём столе. «Я живу так всю свою жизнь…» Античастицы давно уже были введены в средство долголетия для людей. Другие княжества выкупали рецепт изготовления снадобья, позволяющего продлить жизнь практически вдвое. Подобное открытие сделали почти четыре века назад, и оно надёжно укрепилось в повседневности. Князь сам его принимал, поэтому в свои пятьдесят с хвостиком всё выглядел на двадцать лет — ни единой лишней морщинки на безупречном лице и ни следа седины в чёрных, как густая сажа, волосах. Только раньше он не задумывался о том, что пользовался магией полукровок, презираемой им всем сердцем. И никогда — уж точно — не представлял процесса сбора частиц у полукровок, и что полукровки чувствовали после — тоже не представлял. А теперь перед глазами бледная кожа, под которой просвечивают тонкие венки, хрупкое и лёгкое тело, бинты на сгибах локтей… Он зажмурился, постарался сморгнуть наваждение, но не смог. Тэхён всё говорил в его голове эти какие-то страшные слова: «Сам Князь спрашивает у меня такую глупость» и «Это пустяк», и ещё «Я живу так всю свою жизнь». Собственная реакция на первое появление третьего изобретателя, заточение в тюрьме — всё это выглядело чем-то отвратительным. От самого себя тошно и за ночной приступ яростного бреда… Ох. Целой жизни не хватит, чтобы очистить совесть и получить прощение! После собрания он попросил у Юнги обернуться в княжескую библиотеку — сыскать любые источники информации об античастицах и их использовании в быту, об эликсире долголетия и о получении античастиц у самых разных полукровок. Советник глянул на правителя, с непониманием выгнув бровь, но просьбу выполнил, и уже через пару часов после собрания верховной коллегии княжества Чонгук попросил оставить его одного и закрылся в своём кабинете до глубокого вечера. Что получилось узнать? Об античастицах говорилось много и подробно, но Князь пролистывал страницы скоро, прочитывая текст по диагонали (особый метод скорочтения), вынося лишь главные тезисы, но не всматриваясь в детали. Например, он вычитал, что практичное значение имели античастицы именно полукровок, а не чистокровных представителей любой из «волшебных» рас — всё из-за того, что магия чистокровок касалась скорее стихийности (по элементам природы), в то время, как античастицы полукровок идеально совмещались с частицами (здесь имеется в виду душа) простого человека. Далее шло уточнение, что ещё более практичное значение для людей представляли античастицы полукровок эльфов, потому как античастицы дампиров (полукровок вампиров) и дамвольфов (полукровок оборотней) необходимо было собирать лишь для того, чтобы те не хотели употреблять в пищу человеческое мясо и кровь, и чтобы последние не обращались в огромных мохнатых зверей в полнолуние. Чистокровные вампиры и оборотни сами редко принимали к себе «грязных кровью» представителей, поэтому все беженцы, желающие спокойно жить — хотя бы среди людей — обязаны принимать полный отказ от собственной магической сущности. С эльфами немного сложнее. И вместе с тем, именно их античастицы складывались в идеальную формулу элексира долголетия. Чистокровные эльфы всегда неоднозначно воспринимали смешение кровей. Они не презирали детей от «разносортных» родителей открыто, но многие эльфийские поселения с радостью отдавали подобных малышей в города людей. Такие дети росли сиротами, ведь их родители оказывались абсолютно бесправными пред старейшинами своих деревень. Конечно, случалось и так, что родители покидали свой дом, забирая с собой своих чад, отвергали правила, но не каждый эльф мог такое пережить (причины не указывались). Для сирот же, всё-таки попадающих в города, строились детдома, где полуэльфов растили и приучали к тому, что до конца своих дней они будут жить в городе на правах обычного человека. Однако, за такую возможность они обязаны раз в месяц сдавать античастицы лекарям в городской поликлинике. Полукровок учили разному ремеслу, письму и чтению, а потом отправляли в мир. Никто никого не ущемлял, но даже Чонгук, зная схему изнутри, читал про неё с ноткой отвращения к самому себе, а после и вовсе — к человечеству. Но имелись и такие поселения эльфов, где полукровок признавали равными себе. В одной из них высшим эльфом называли Сокджина, уже упоминутом вскользь. Дети от смешанных браков росли у себя на родине и лишь по достижении совершеннолетия их могли спросить: желают ли они отправиться в город? И, если ответ был положительным — тогда и только тогда — полуэльфа посвящали в детали его проживания среди людей. Сокджин, например, сам привозил своих полукровок за стены Земноморья, а уезжал только тогда, когда убеждался в том, что все выходцы из его поселения успешно устроились в жизни. Как лотерея для детей, чья «волшебная» кровь разбавлялась кровью простого человека — рождение в разных по складу убеждений деревнях. И Тэхёну… в ней не повезло. Об эликсире долголетия Князь много читать не стал. Раньше он вообще старался не думать, что добровольно пользуется магией, которую презирает. А сейчас… и вовсе не по себе стало. Странно. Ещё более противно. Ведь для одного пузырька дорогого удовольствия продления жизни и молодости, с такого, как Тэхён, например, приходилось сцеживать смертельные дозы крови. Не мудрено, что и без того слабенькому полукровке поплохело от данной… процедуры. Чонгук захлопнул одну из книг на месте, где подробно описывался процесс разделения крови с магией, а после обогащение этой магией эликсира, производившегося массово на заводах и доступного лишь тем, кто мог платить за него баснословную сумму денег. Далее читать желание пропало. Небо за окном почернело, как, собственно, и настроение Князя. Он запутался окончательно. «Почему?» — всё не ясно. Перед глазами фиалковые радужки спрятались за тонкими веками, как за горизонтом (где-то над беспроглядным паровым смогом) скрылось на закате Солнце, и это… ощутилось настоящим проклятьем. Магией — без античастиц, являющихся обязательным её условием. Он начнёт с самого начала! И всё выяснит. Обязательно. Где-то кроется ошибка. Его ошибка. И он её обязательно найдёт!..

Ты помнишь, как трещали нити вен, Как все звонки лились сквозь позвонки, Как мы носились в лабиринтах стен, Ломая над запястьями замки?

Только следующим утром Тэхён открыл глаза, пробуждаясь от долгого сна. Крыса на его животе, почувствовав чужое изменившееся дыхание, тоже открыла глазки. Он посмотрел на неё с умилением, но высовывать даже одну руку, чтобы просто потрепать серую подругу по её шелковистой шкурке, не спешил. Боялся замерзнуть насмерть. В комнате, в которой он уснул, очень морозно — так, что, когда с губ срывался новый выдох, то он стремительно превращался в лёгкое белое облачко. Пышное пуховое одеяло сейчас ощущалось полукровке настоящей крепостью, спасающей от дикого холода. В предрассветной синеве комната выглядела полной тайн и загадок, прятавшихся в тёмных углах. Тэхён засмотрелся золотым тиснением на пологе кровати, красиво берущем своё начало с резного деревянного карниза, укреплённого четырьмя колоннами, заменяющими кровати ножки. Дорогая ткань балдахина выглядела лёгкой, воздушной и водопадом струилась до самого пола — захотелось потрогать, но холод остановил полукровку снова. Новая спальня отличалась от прошлой более скромным размером, зато в отделке и убранстве гордо вырывалась вперёд. От пола до середины стены камень закрывался панелями красного дерева, которыми, кроме того, был устлан пол, состояла оконная рама и вырезана кровать. Тэхён заметил, что и входная дверь была того же сорта — не удивительно, ведь только для простого крестьянина такое удовольствие из дорогого красного дерева было несбыточной мечтой. Сбоку от кровати полукровка приметил также круглую арку, ведущую в ещё одно, пока что загадочное помещение спальни. Выбираться из нагретого гнездышка по-прежнему не было желания, поэтому дальнейшее исследование Тэхён решил оставить на потом. Так и провалявшись до рассвета (в новой комнате смог за окнами казался не таким густым, как в прошлой) Тэ завозился точно в тот момент, когда входная дверь из красного дерева распахнулась и в комнату влетел Чимин. — О. Ты проснулся. — Помощник советника улыбнулся, но натянуто. Причину пояснил сразу: — У Князя с утра плохое настроение. Значит у всех оно должно быть таким же. Замечательно. — Последнее слово прогундосил под нос и, хлопнув дверью, подошёл к кровати со стороны Тэхёна. — Всё так уж плохо? — Хуже, чем ты думаешь. Я очень рад, что ты проснулся, правда. Он сказал, что если ты сегодня придёшь в себя, то этим днём из забот у меня только ты один. Значит, я и кислую мину Князя до завтрашнего утра не увижу. Они ещё перекинулись парой фраз, обсуждая то ли Чонгука, то ли его хмурый вид, а точнее — обсуждал Чимин, Тэхён не позволял себе чего-то больше многозначительного «хм-м». И лишь спустя пару минут Чимин вдруг прервался и, поежившись, воскликнул: — Да тут же холодрыга! Ты как вообще не околел за ночь? — Под одеялом тепло, — с улыбкой ответил полукровка. — Какой кошмар! — Чимину явно передалось не самое лучшее настроение правителя, потому и ворчал точно, как Чонгук. — Дождись меня! Я сейчас вызову служку, который включит нам газовый обогреватель и согреет воду в купель. А то мы тут вдвоём издохнем на холоде. Служка пришёл очень скоро. Симпатичный юноша со шрамом на щеке Тэхёну сразу понравился — в том плане, что мало чем отличался от него самого. Скромный и тихий, он проворно включил обогреватели и, забежав за арку — по всей видимости, там скрывалась ванная комната — пропал минут на двадцать. Комната успела прогреться, и Тэхён даже рискнул вылезти из своего тёплого гнезда под бесконечную трель Чимина: — Мы даже как-то не подумали включить у тебя обогреватель. Забыли про холодные ночи. Ты, кстати, теперь живёшь в комнате повыше, чем раньше. Ну это и так понятно. Тут ужасные ветра, стены всю осень и зиму холодные, как лёд! Но если постоянно прогревать комнату, то жить можно. Тем более эта комнатка маленькая — тепло быстро распределяется… — Купель готова, Господин. — Замерев у выхода служка поклонился и скоро вышел прочь. Но в дверях ещё протараторил пред тем как уйти: — Я буду неподалёку. Позовите, как закончите. Я всё уберу. Чимину удалось вытащить полуэльфа из постели, хоть тот и противился. Бедный кофейный костюм (никто не потрудился переодеть) на Тэхёне после дня и ночи в постели выглядел совсем плачевно — ни следа прежнего лоска. Чимин вздохнул, сказав, что подготовит специальный комплект пижам для сна и будет лично контролировать то, чтобы в постель изобретатель ложился именно в них, а не в парадно-выходных нарядах. — Напугал ты меня, конечно, когда засыпать после сбора античастиц начал. Прямо на ходу! — он комментировал вчерашнее утро, помогая развязывать бинт на одном из локтей. — И не мудрено. Сколько литров у тебя собрали? — Ты думаешь, что я их считаю? — Тэхён даже посмеялся, но сам же одернул себя. В голове вспыхнуло какое-то странное чувство. Чимин не стал смущать, и когда Тэхён принялся снимать блузу и брюки, отвернулся, присев на специальный постамент, приставленный к боку ванны. Хотя это немного не к месту, ведь ему уже приходилось переодевать полукровку после той безумной ночи, в которой Князь едва ли не совершил непоправимое. Но это не столь важно. Видимо, сейчас причина крылась в том, что Тэхён находился в сознании. Как потом полуэльфу объяснил Чимин: в этой комнате купель стояла необычная. Её завезли из дальнего восточного княжества. В фурако (так называется «чудо» технической мысли) Тэхён погружался с опаской. Внешне ванна напомнила большую деревянную бочку, разделенную перегородкой на две неравные части: в той части, которая побольше, располагалась небольшая скамья (прямо в воде) — здесь и происходят процедуры омовения, а во второй части, поменьше, находилась печь из нержавеющей стали, которая нагревает воду в главной части фурако едва ли не до температуры кипения. — Тут достаточно горячо, — предостерег Чимин, когда услышал плеск воды за спиной. — Поначалу такое воспринимается тяжело, однако привыкание приходит быстро. У Тэхёна зарумянились щёки, а с висков сбежали капельки пота. Он осторожно опустился на скамью и почти сразу ощутил, как на коже, раскрасневшейся, раскрылись поры. — Главное — не опускайся так, чтобы уровень воды был выше сердца, — Чимин, обернулся, за паром разглядев румяное лицо полукровки, устроившегося спиной к стене, а лицом к нему. — Сейчас пульс и так подскочит, а если вода будет выше сердца, то поплохеет. Нам такого не надо. Добавить каких нибудь масел? Морской соли или лепестков роз, собранных в оранжерее замка? Тут всё это есть, если хочешь. Сбоку на специальной полке найдешь мочалку, пемзу и мыло. Я пока отлучусь за твоей одеждой, не теряй. Оставшись один, Тэхён выдохнул с облегчением. Он не спешил приниматься за мочалку и мыло, позволяя жару воды себя разморить. От дремы его спасла Микки, настырно скребущаяся внизу, отчаяно просясь к хозяину на ручки. Тэхён опустил руку, и крыса, немного оцарапав кожу, забралась на плечо. Прыгать в воду не спешила — наверное, боялась свариться в кипятке. — Они все так озабочены моим состоянием после сбора античастиц. Почему? — И сам вдруг осознал свои слова… Вспомнил. Князь! Прошлым утром он… они… Тэхён, закрыв лицо руками, нырнул, забыв все предостережения о том, что погружаться с головой под такую горячую воду никак нельзя. Так вот, что это было за чувство, когда Чимин выразил беспокойство за литры крови… дежавю! Хватать за руки Князя, как малое дитя своего родителя! Негласно просить остаться. Говорить глупости. Какой позор… стыдобища… Тэхён резко вынырнул, почувствовав тошноту, а следом — безумное головокружение. Взгляд зацепился за Микки, чудом успевшая перескочить с плеча взбрендевшего хозяина на бортик купели. — Какой же я глупый! Мышка пискнула в ответ. На глаза даже слёзы напросились. Но Тэхён смог сдержаться и не зареветь на пустом месте, грешной мыслью сопоставляя плохое настроение Князя сегодня со вчерашней сценой после сбора античастиц… Нет. Какой-то Тэхён не мог быть настолько значимой персоной в жизни правителя Земноморья — убедил себя сам. «Успокоился» столь же быстро, как и накрутил — разбег от края до края — несколько шагов. Срочно нужно отвлечься! Решил вымыться дочиста: взял мочалку и мыло. В обычной жизни у него не было таких условий, как сейчас — приходилось мыться, нависнув над жестяным тазом и обтираясь мыльной тряпкой не первой свежести. А сейчас… настоящее кастильское мыло из Кастилии ненавязчиво пахло лавандой, а мочалка хрустела в руке новизной. Тэхён тёр себя усердно, будто потом кто-то обязательно проверит его степень чистоты. Волосы промывать было приятнее всего — локоны быстро вспенились и мягко перепутались с пальцами. После Тэхён смывал мыло нехотя и успевал выдувать пузыри, отправляя их в свободный полёт. Не мог нарадоваться простому запаху чистоты и собственной коже, которая стала мягче шёлка. А вишенкой на торте выступило солнце, прорвавшееся сквозь смог и коснувшееся лучами ванной комнаты чрез небольшое окно под потолком. Чудес не сосчитать. И страхи все куда-то делись, и навязчивые мысли словно растворились в воде вместе со смытой с тела грязью — так просто. Тэхён даже успел позабыть самую тёмную и холодную в своей жизни ночь…

Забудь и знай: всё будет хорошо, Теперь воспоминаниями собрано Все то, где больше нету никого. А боль сама срастется между ребрами.

К вечеру Чонгук остыл, отвлекся работой и разгребанием скопившихся за его долгое отсутствие документов. Конечно, пока Князь отбывал на войну, делами занимался Юнги, возглавляющий верховную коллегию напару со старостой. Но это не отменяло того факта, что некоторые дела решались только Князем и никем боле. Вот такие документы Чонгук и разбирал уже больше месяца, и именно сегодня он даже радовался их существованию. Сейчас он уже не злился — устал. Как позапрошлой ночью на ужине с Тэхёном — просто всё пустил на самотек. Чары и чары, античастицы, запах сирени и фиалковые глаза — всё одно — причина лихорадки сердца и размякшего, прежде холодного разума воина, правителя целого княжества. Может быть, вся проблема в том, что Чонгуку тогда не позволили убить этого полукровку? Яд нужно сразу выводить из организма, пичкать противоядием, перекрывать кровоток, чтобы отрава не достала до сердца и мозга. А в ту ночь ему не дали сделать ничего… Да и хотел ли он этого сам?.. Теперь уже не разобрать. В книгах ничего не сказано о том, что античастицы полуэльфов действуют на человека долговременно. А если подождать? Позволить «выветриться»? Ведь теперь Тэхён будет сдавать свою магию и кровь без задержки… Чонгук, прежде сидевший за столом на своём дорогом, обшитом бархатом, кресле, соскочил с него, бросился к окну. Усталость сменилась злостью. Или то была не злость? Кровь. Локти. Бинты. Слабость и смирение. Боже, позволь избавиться от беспокойства за это беззащитное существо! Позволь его забыть! Позволь перетерпеть его присутствие ради собственной выгоды, а после… отпустить! Прогнать! Отчаяние — не злость. Собственная беззащитность. За окном ничего нового, и только горящий свет в когда-то тёмной комнате привлек внимание повелителя Земноморья. Нет. Как насмешка над мучениями — окно полуэльфа напротив рабочего кабинета Князя. С губ сорвался смех, захотелось выпить, но Юнги давно вынес все запасы алкоголя прочь, ведь Чонгук имел привычку баловаться долговременными запоями. Советник всё предусмотрел. И под рукой ничего нет, даже одной из рук нет, что уж говорить о возможности перетерпеть приступ бессилия! «Ваши нервные импульсы, которые посылает мозг в… отсутствующую руку, сейчас уходят в никуда. Я могу помочь Вам это исправить», — тёплым голосом в голове заговорил Тэхён. «Я могу помочь». «Я живу так всю свою жизнь». Он ведь не дал тогда и договорить. Тогда — в первый раз. Оборвал сразу, как речь зашла о магии. Вспылил. А Тэхён говорил искренне, смотрел в глаза, хоть руки его и дрожали от страха пред могущественным человеком. Дрожали и припухшие губы. А когда Чонгук вспыхнул, подобно бензиновому пламени, закричал, прерывая робкое представление изящного образца руки, эти губы и вовсе сжались в тонкую полоску алого цвета. Почему Чонгук помнит такие мелочи? Расстрепал волосы, уложенные аккуратной прической. Засмеялся, замолчал, скривил губы, отошёл прочь от окна. Заметался, как зверь, закрытый в клетке и выставленный на потеху миру. А на деле он всё переживал внутри. И потешался, тыкая в самого себя пальцем и крича: «Посмотрите! Князь-то наш влюблён! А знаете в кого?! В полуэльфа проклятого!.. Да-да! Поглядите, как мечется!» Влюбленность… Чонгук думал, что она была бы многим лучше, чем воздействие античастицами. Что ему отрицать? Что Тэхён красив? Что он обворожительно умён? Глупость. Глаза не умеют врать. Дамы из высшего общества извелись бы от зависти, заметив хрупкость и изящность юноши. А его длинные ресницы! Эльфийские уши и фиалковые глаза… Влюбиться в такого получеловечка не сложно. Но Чонгук мечется меж двух огней, не понимая истинной природы своих чувств: он сам или чужеродная магия? А итог один — помешательство. И неприятие. И тоска… Чувства не должны болеть, коли они исходят не от души, а от чужого желания спастись. Но они болят. Вопреки всему. Хватило пары-тройки встреч, а теперь нигде уж не сыскать от этого недуга правильного лекарства. Защитная реакция. В одной из книг говорилось о ней, как о механизме обороны полукровок. Всё просто: эльфы по природе хрупкие создания, но чистокровки замещают физическую силу магией, полукровки, не имея под рукой силы способной подчинять стихии, античастицами подавляют волю иных живых существ. Другими словами: негативные эмоции заменяются положительными и любой конфликт заканчивается сам собой. Но всё это Чонгук знал и так. Просто никак не мог понять в чём разница меж полукровками, контролирующими свою магию и теми, коих лишили этой возможности ещё в детстве. Ведь Тэхён был из последних, и сам он умолчал о разнице… Книга тоже немногословна. Влиял ли этот факт на то, что сейчас Чонгук чувствовал ровно то же, что чувствовал позапрошлой ночью, вдыхая искрящие магией античастицы? Чёрт ногу сломит в разгадке мракобесия! А сердце тянется к свету, и, выключив все газовые светильники в кабинете, Чонгук подчиняется этому зову. Стучит каблуками сапог, поправляет ворот чёрного камзола, лишь накинутого на плечи (ночи ныне и правда очень холодные), а белую сорочку, концами заправленную в неизменно чёрные брюки, раздувает порывами ветра на ходу. Коридоры встречают полутьмой, а стража — уважительными поклонами. Казалось, прошло лишь мгновение, и вот — Чонгук уже на пороге новой комнаты Тэхёна… Так далеко и близко — просвет меж полом и дверью, как последняя граница князевых вечерних похождений. Он стучит. Раз-два-три. Кодовый сигнал? Ха. Нет. Они его (ещё) не придумали. Полуэльф не отвечает. Чонгук пробует снова. Но ответа нет опять. А дверь оказывается не запертой, когда Князь на пробу дергает за круглую ручку. Если бы возможно было останавливать время, то Чонгук первым вызвался обзавестись таким умением, замерев от вида силуэта у закрытого окна. Тэхён заметил его лишь в отражении. Охнул, дёрнулся, обернулся, но Князю хватило нескольких секунд, чтобы на обнажённой спине заметить два бугристых шрама вдоль позвоночника по разным его сторонам. — Ваше Величество… — Полуэльф принялся натягивать на себя рубаху для сна, которую держал прежде в руках. Линии юного тела пленили взгляд, Чонгук завис, прослеживая голую кожу до самого конца — пока она не скрылась под тканью пижамы. Хорошо, что штаны уже были на Тэхёне, а то дело и до греха могло дойти широкими шагами… Нынче у Князя странная смена настроений — кто знает, куда потянет порывом ветра? — Прости. Я… — снова извиняется, с силой отводя взгляд. — Не должен был врываться в твою комнату. Довольно плачевное положение спасла Микки, спрыгнувшая с подоконника. Крыса запищала, запрыгав в сторону Чонгука, но не подходила слишком близко, хотя совсем недавно с Чимином, например, игралась и подбегала впритык без проблем. Сейчас же, как дикий зверь, она будто защищала хозяина от столь опасного непрошенного гостя. — В замке водятся коты, — на полной серьёзности заявил Князь, взирая на мышку сверху вниз с высоты своего огромного роста. И не заметил, как полукровка склонился, подставив руку, чтобы Микки смогла легко забраться к нему на плечо. — Она признаёт свою вину и торжественно клянётся больше так не делать, Ваше Величество. «По её наглой морде этого не видно», — хотел уж взрыкнуть Чонгук, но вовремя остановил самого себя. Как дурак, честное слово — не скажешь, что дяде за полтинник. Засмеялись вместе. Напряжение разбилось волнами о скалы. Чонгук засмотрелся веселым изгибом губ. Античастиц не было — он их больше не чувствовал. Но очарование никуда не делось. Почему? Так и не понял. И злость куда-то делась, и бессилие… Ну какая разница, что стало толчком к притяжению двух тел? Искусственно или нет — они притягиваются — нет смысла это отрицать. — Как прошёл твой день? — он спросил, когда их общий смех утих. Прошёл к краю кровати, сел, но глаз с фигурки у окна не свёл. Фигурка тоже всё смотрела на него, а потом ответила: — У Чимина отлично получается отвлекать от тяжких дум. — Тэхён подошёл к кровати и осторожно, удерживая на плече Микки, сел рядом на самый край. — Поэтому я его с тобой и оставил, — усмехнулся Князь. — Тяжкие думы? Поделишься? Полукровка закусил губу. Чонгук заметил уже знакомое движение ушей и их же красные кончики — Тэхён смущён. Он уже собрался надавить сильнее, чтобы узнать следующую степень смущения и растерянности, когда полуэльф затараторил: — Тем утром, когда у меня собирали античастицы, Вы… Я не наговорил глупостей из-за которых Вы потом расстроились? Чимин сказал… — Он осекся. Зажевал губу. — Что Чимин сказал? Что у меня плохое настроение? Тэхён робко кивнул, окончательно разбивая своим видом сердце Князя. — Я переживал, что вёл себя непростительно по отношению к Вам. Чонгук пытался вспомнить то утро, но кроме перемотанных локтей и собственного чувства вины на ум так ничего и не пришло. Тэхён занимал собой мысли, но сейчас ни одна из них не была направлена против, а, наоборот, обласкивала весь нежный облик. — Тэхён, откуда у тебя на спине шрамы? — Тактика внезапного вопроса не сработала, потому что полукровка лишь больше покрылся алым, но не издал ни звука. — Это слишком личное. — Разве, отказывая Князю, ты не ведешь себя непростительно по отношению ко мне? Микки возмущенно пискнула вместо хозяина, но не так смело. Где-то всё же бродили коты… — Это нечестно. — А кто говорит о честности, Тэхён? — Князь хмыкнул. — Посмотри на меня, — он приказал в шутку. Полукровка послушался, и Чонгук ему улыбнулся. — Давай с сегодняшнего дня перейдём на «ты»? И ты больше не будешь переживать по поводу и без. Тэхён воззрился на смягчившегося так внезапно Князя и не знал, что ответить. Только ресницы быстро-быстро взлетали вверх-вниз. — Но… — Это моя просьба, которую можно считать приказом. Поэтому отказать ты мне не можешь. — Выдержал паузу. — Тэхён, ты понял меня? — Да, В… — ох, сколько сил он вложил, чтобы, наконец, продолжить: — Чонгук. Наверное, Князь давно не улыбался настолько искренне, как улыбался этим вечером. А может, и не так плоха комната напротив его рабочего кабинета?

Ты обнимай меня, а я буду тебя спасать. И касаться тебя, как спичка бензоколонки, даже если у нас неисправные тормоза. Что бы ты ни придумал в этой безумной гонке, я каждый раз опять выступаю «за».