Улыбайся со мной в унисон

Антон и не заметил, как быстро приблизился Новый Год. Этот праздник не приносил больше радости, как тогда, в детстве. Он лишь напоминал о неизбежности начала года, когда начнется самостоятельная жизнь. Он решил праздновать Новый Год с мамой. Всё-таки семейный праздник. А после полуночи он планировал встретиться с друзьями, так как они уже договорились о встрече. – Мне не нравится этот праздник, – заявил Арсений Сергеевич, когда Антон даже предложил вместе встречать Новый Год. – Но… – Если, конечно, хочешь, то приходи. Однако вселенской радости не обещаю, – сказал он и отвернулся, закрывая тему. Поэтому сейчас Антон помогал маме, которая готовила салаты и добавляла, кажется, слишком много майонеза. Виктория Александровна позвала к ним своих подруг, с работы. С ними Антон был знаком. Женщины были приятными личностями, поэтому он даже был не против. В любом случае, после боя курантов он пойдет к своим друзьям. Ближе к десяти часам пришли мамины подруги – Ольга Викторовна и Оксана Алексеевна. Обе были примерно одного с матерью возраста. В первую их встречу они удивлялись, как у тридцатитрёхлетней женщины есть сын, который вот-вот окончит школу. У них самих же дети ещё ходили в детский сад. Когда пробили куранты, Антону позвонили. Матвиенко. Звал на улицу. Друзья уже были около его подъезда. Шастун, деликатно извинившись, что ему необходимо уйти, быстро собрался и выскочил за дверь. Он остановился и медленно перевёл взгляд на дверь квартиры Арсения Сергеевича. Он подбежал и нажал на звонок. Дверь ему открыл – и правда – весьма не веселый физик. – Антон? – он даже несколько удивился приходу юноши. – С Новым Годом! – улыбнувшись, произнес Антон и поцеловал Арсения. – Думал, я забуду о тебе? – Даже не сомневался, поверь, – улыбка тронула губы Арса. Антон прошёл в квартиру, закрыв за собой дверь. Он почувствовал губы Арсения на своих. Физик прижал его к двери. Они не виделись с тридцатого числа, поэтому сейчас вымещали своё накопившееся желание. Антон пытался хватать ртом воздух, но Арс целовал настойчиво, чем переносил юношу на седьмое небо. Оба сгорали от эйфории, но Шастун с улыбкой отстранился. – Прости, – чуть посмеялся он. – Ты не против, если я оставлю тебя на полчаса? Меня друзья ждут. Арсений Сергеевич посмеялся и отошёл от юноши. Он всё понимал, поэтому лишь с улыбкой на лице посмотрел на него, кивнув. – Я обязательно приду. Шастун выбежал за дверь, одарив мужчину обворожительной не прощальной улыбкой. Он спустился вниз на лифте. Когда открылась дверь подъезда, под фонарем Антон увидел Сережу, Ясю и Егора. Бурдашева первая подбежала к нему и стала обнимать. – Антоша-а, с Новым Годом! Он крепко обнял девушку в ответ, сказав: «Тебя тоже». Вскоре они уже пошли по улице, где чуть ли не каждый прохожий кричал поздравления. Где-то ещё гремели салюты. Яся что-то печатала в телефоне, вероятно, отвечала на сообщения. В это же время она общалась с Антоном. В один момент тот обернулся, осознав, что Сережи и Егора нет рядом. Те шли чуть сзади и, разговаривая, смеялись. – Я-ясь, – недоуменно позвал он подругу. – Да? – та убрала телефон в карман куртки. – Они в честь праздника общаются, или у меня галлюцинации? Ярослава обернулась и засмеялась. – Что ты смеешься? Матвиеныч же не переносит Егора. Он это ради тебя, да? – Да нет, – Яся махнула рукой. – По крайней мере, я так думаю. Честно говоря, они так уже неделю примерно. Не знаю, почему ты не видел, но они и в школе общаются, в Интернете переписываются. Я рада за них, но не знаю, что так повлияло на Сережу. Сзади вновь послышался смех. Шаст уловил на лице Яси улыбку. Улыбнулся и сам. – Я, кстати, с вами ненадолго, – сказал он. – Я думала, мы всю ночь гулять будем, – деланно обиженно сказала Ярослава, поправив волосы. – Я к Арсу пойду, – чуть смущенно произнес Антон. Он до сих пор стеснялся подобных слов. Друзья знали о том, что Арсений Сергеевич и Антон вроде бы как встречаются. Даже Егор случайно узнал об этом, но Шаст был не против, считая его другом и доверяя ему. В то же время Антон сомневался насчет того, действительно ли они состоят в отношениях. Прошло уже чуть более полмесяца, а они так и не общались на эту тему, утопая в безумных поцелуях. Словно забыли об этой важной детали. Может быть, Арс о ней и забыл, а вот Антон всё время думал об этом. Лишь забывал тогда, когда Арсений вновь прикасался к его губам. Это словно было лекарством от всех ненужных в данный момент мыслей. Но, когда Шаст покидал квартиру или кабинет физика, действительность сваливалась на него с высокой скалы, и он лишь безнадежно вздыхал. Да и просто подойти и спросить не мог. Над ним верх брал неведанный прежде страх. В Воронеже у него были отношения. В девятом классе, с девушкой, что была младше на год. Тогда проблем абсолютно не было. Сразу решили, что встречаются, и разбежались спустя полгода, потому что Антон ей якобы не уделял должного внимания. Они же все в этом возрасте думают о той любви, что показывается в фильмах. Чтобы со страстью, с подвигами, со стихами, посвящёнными, естественно, ей, и с белым конем, что катал бы их по прекрасному Воронежу, который же так похож на сказочное королевство. Антона до сих пор воротило от тех воспоминаний, которые были плодом его первых и, вероятно, пока единственных отношений. – О, понимаю, – Яся улыбнулась и обернулась. Антон заметил, как та посмотрела на Егора. Тот улыбнулся ей в ответ. Внезапно девушка повернулась обратно к Шастуну и произнесла: – Раз ты скоро уходишь… Она встала на месте, посмотрев на Антона и обернувшись к парням, и с довольной улыбкой сказала: – Айда на Дворцовую! – Ясь, ну какая Дворцовая? – несколько устало произнес Сережа. – Там сейчас народу больше, чем на Невском. – Может быть, но там так красиво, Сереж! Особенно сегодня! – девушка каким-то мечтательным взглядом посмотрела в небо, зажмурив глаза. – Ясно, романтики и волшебства захотелось, – чуть смеясь, сказал Сережа, проходя мимо Яси. – Что удивительно, – улыбнулся Егор, переплетая пальцы со своей девушкой. – Антон? Идем? – спросила Яся, смотря на друга. Тот с улыбкой кивнул, на что она сказала, – Ну вот, отлично, все согласны. Идем на Дворцовую! – Яся-я, – протянул Сережа, закатив глаза. На это все рассмеялись. Спустя некоторое время друзья уже были на Дворцовой площади. В самом её центре стояла высокая ель, увешенная многочисленными игрушками. Рядом веселились люди, радуясь началу нового года. Пошёл снег. Он накрывал своими мягкими снежинками ель, делая её ещё более красивой. Кто-то из бесчисленного количества людей затеял водить хоровод вокруг елки. Они стали затягивать всех находящихся на площади. Антон и Сережа сразу отступили, не желая в этом участвовать. Яся же с Егором были утянуты в этот самый хоровод. Откуда-то теперь зазвучала музыка, добавляющая атмосферы. – Что с тобой? – спросил Антон у друга. – Общаешься с Егором? С каких пор? Матвиенко усмехнулся. Он убрал руки в карманы, почувствовав легкий холод. Не взглянув на Шастуна, он ответил: – С тех самых, когда понял, что Егор неплохой человек. Я пересмотрел свои взгляды и теперь считаю, что им не движет желание «поматросить и бросить». – То есть ты уже не считаешь, что он бабник? – Нет. Слишком долго он с Ясей, – Сережа пожал плечами. – Неужели ты действительно веришь, что у них все по любви? Что Егор не променяет Ясю на очередную «жертву»? – Тох, я, кажется, уже всё сказал, – Сережа повернул голову в сторону Антона. – Егор – классный парень, но, ты прекрасно знаешь, если он обидит Ясю, ему будет плохо, несмотря на то, как я к нему сейчас отношусь. Антон хмыкнул, смотря, как Егор и Яся уже вышли из хоровода и стали играть в снежки. Снега было мало, но они где-то его сумели найти и теперь бегали, словно дети, по площади. Хотя, по сути они и были ещё детьми до тех пор, пока в дверь не постучится самостоятельная жизнь. Ярослава запустила снежком в Егора, на что тот, улыбнувшись, подбежал и, вероятно, повалил на землю, если бы они не были на Дворцовой площади. Он под её смех лишь обнял девушку и поцеловал в губы. – Вот ей и романтика, – посмеялся Шастун, вспоминая фразу Сережи. – И волшебство, – протянул Матвиенко, выпуская изо рта пар. Неожиданно в него влетел снежок, и он услышал смех Яси. Антон посмеялся на недовольный вздох Сережи и тоже получил снежком. – Ээ, что за дела? – воскликнул Сережа и, скатав небольшой снежок, кинул его в пробегающую мимо Ясю. Он попал в нее, и та недовольно буркнула что-то себе под нос. – А вот так делать не надо было, – послышался со стороны голос Егора. Сережа обернулся и вновь получил снежком, но уже от Булаткина. Сережа хотел кинуть снежок в Егора, но попал в Антона. «Упс», – послышалось от него, но ему было не избежать нового удара. Так началась игра в снежки. Люди, находившиеся на Дворцовой площади, странно глядели на них, кто-то смеялся и со своими друзьями тоже начинал перекидываться снежками. В один момент Антон понял, что ему пора, ведь он обещал Арсу. Попрощавшись с друзьями и договорившись погулять с ними на каникулах, пошёл к своему дому. На часах был уже почти час ночи. Шастун с улыбкой на лице шел по ночному зимнему новогоднему Петербургу, а на душе было так светло, будто кто-то включил солнце, и началось лето. Быстро зайдя в подъезд, а потом в лифт, Антон посмотрел на себя в зеркало и стряхнул снег, что был на шапке и куртке. Выйдя из лифта, он подошёл к двери квартиры Арсения Сергеевича. Он обнаружил, что та не закрыта. Видимо, Арс только и делает, что ждет Антона. Шаст улыбнулся своим мыслям и открыл дверь. Стянув с себя куртку, шапку и ботинки, он прошёл в квартиру. Арса не наблюдалось в гостиной, поэтому он пошел в спальню. Там, мило сопя, спал Арсений. Антон усмехнулся. Не дождался. Шастун на цыпочках зашел в спальню и лег рядом с Арсом, прижавшись к нему. – Ты пришел, – послышался над ухом шепот. – Я не мог не прийти, – также шепотом произнес Антон, улыбаясь. Он обнял Арсения и почувствовал руку у себя на спине.

***

Миновал январь. Так быстро, словно прошло лишь пару дней. Антон наслаждался каждой секундой, проведенной с Арсением Сергеевичем. На физике он ничего не делал, кроме того, как залипал на чертовски красивого учителя, чтобы потом вместе проходить тему заново. Это происходило так часто, что Арс каждый раз удивлялся, мол, как это ты не понимаешь каждую тему. Шаст лишь пожимал плечами, улыбаясь и утопая в голубом океане глаз любимого учителя. Остальные уроки проходили в обычном режиме. Как ни странно, Антон успевал везде и всегда. Хотя обычно во время любви ты теряешь голову, забывая всё и думая только о предмете воздыхания. Особенно в первое время. Но, кажется, всё было замечательно. Однако всё может измениться в один момент. В один из пятничных февральских вечеров Антон ушел гулять с друзьями, поэтому Арсений Сергеевич со скучающим видом проверял тетради девятого класса, который – о господи боже! – совершенно не знал закона Ома. Он отбросил в сторону уже седьмую тетрадь, где самостоятельная работа была написана на слабую «тройку». Хотелось сжечь эти тетради к чертям, потому что такая безалаберность учеников уже порядком поднадоела. Внезапно послышался звонок в дверь. Арсений удивленно встал со стула и подошёл к двери. Это был Антон. Он так думал. Но, открыв дверь, Попов лишь хотел ударить ей стоявшего человека. – Зачем пришла? – спросил он весьма грубым голосом. Она была прекрасна, как и обычно. Она взмахнула рукой, убирая назад кудрявые черные волосы. Губы, накрашенные красной помадой, дрогнули, и появилось подобие улыбки. – Я думала, ты скучал, – сказала Александра. – Не пытайся доказывать обратное. Она провела рукой по его шее и дотронулась до губ. Арсений схватил её руку и прошипел ей в лицо, притянув к себе: – Оставь меня в покое. Он грубо оттолкнул её. Саша рассмеялась. – Я тебе нужна так же, как и ты мне, глупый, – она стрельнула в него взглядом фиалковых глаз. – Хочешь всё начать сначала? Знаю, что хочешь, поэтому я снова здесь. Арсений сжал кулаки и, одарив её убийственным взглядом, закрыл перед ней дверь. Но она вытянула ногу и поставила её между дверью и дверным косяком. Взгляд Арса скользнул вниз, и он увидел соблазняющие черные чулки и туфли на высоком каблуке. Он сглотнул и поднял взгляд на девушку. Та уже сама открыла дверь и невинно хлопала ресницами. – Не пытайся от меня убежать. Александра убрала ногу, и в этот момент Арсений закрыл перед ней дверь уже окончательно. Он больше не поддастся искушению.