Улыбайся со мной в унисон

Антон поднял слегка затуманенный и несколько виноватый взгляд на Арсения Сергеевича. Тот улыбался мягко и совершенно непринуждённо. Сердце Шастуна готово было пробить грудную клетку от накативших эмоций. Всё произошло так быстро и непонятно. Он закусил губу. Антон чувствовал свою руку в ладони физика, который чуть сжимал её и гладил тыльную сторону большим пальцем. – Арсений Сергеевич? – спросил Антон слегка хриплым голосом. Тот внимательно поглядел на него, ожидая слов. – Вы разве что-то ко мне чувствуете? – собравшись с мыслями, спросил юноша. Арсений усмехнулся и бережно снял куртку с Антона. Оба знали, что он тут надолго. Однако они так и остались стоять в прихожей. В тишине. Попов не торопился с ответом. Он не боялся сказать чего-то лишнего, возможно, поспешного. Просто молчал. Будто тишина была настолько многословна, что говорила об их чувствах, описывая их весьма красочно и глубоко. Арсений Сергеевич всё глядел в глаза. Антон тоже не отводил взгляда, потому что уже был готов утонуть в голубом океане, а Арсений мечтал заблудиться в изумрудном лесу. – Тебе действительно это интересно? Ах, да, – Арсений облизал губы. – Я не хочу говорить слишком громких слов, но… ты мне нравишься, и я совершенно не знаю, как этим переболеть. – А вы хотите переболеть? – почему-то негромко произнёс Антон. Он сглотнул и сжал свободную ладонь в кулак. – Скорее, нет, чем да. Ты же, видимо, тоже испытываешь ко мне подобные чувства, поэтому теперь моя «болезнь», кажется, начнёт приносить плоды. Усмешка. Губы Арсения Сергеевича скривились в немного странном изгибе. Антон повёл плечом от чуть нахлынувшего возбуждения. Его заводил один вид Арсения, поэтому он лишь смог подойти ближе и прислониться своими губами к чужим и сминать, сминать… Превращая этот поцелуй в сладкий, тягучий мёд. Физик запустил пальцы в волосы Антона, отчего тот немного поплыл. Его ноги подкосились, и он присел на стоявшую рядом тумбочку. Арсений нехотя оторвался и прижал Антона к себе. – Я не знаю, как это всё вышло, но я увидел тебя впервые, и во мне что-то сразу зажглось. Понимаешь? До этого будто всё было во тьме, – в голову Арсения закрались неприятные воспоминания о расставании с Александрой и последующими длинными серыми месяцами одиночества, где на фоне всегда переливались ярко-фиолетовым цветом глаза. Он мотнул головой и вновь взглянул в другие – изумрудные. – Ты мне нравишься, Антон. Вновь произнесённые слова заставили юношу поддаться порыву и прошептать: – Вы мне тоже, Арсений Сергеевич. Он поднялся и вздохнул. Стало так легко, словно с него сняли кандалы и он готов встретить новую жизнь. Сдавливающие горло слова, которые он так давно хотел произнести, окрылили его. Антон готов был взлететь, взяв за руку Арсения Сергеевича, и жить где-то вместе всегда. Словно теперь чувства к физику стали ещё больше и переполняли его изнутри. Попов улыбнулся. Антон улыбнулся в ответ. Такой нежной, несколько наивно влюблённой улыбкой. Но они улыбались вместе. В унисон. Арсений Сергеевич взял Антона за руку и повёл за собой. Он хотел увести его в комнату, но что-то остановило его. И в следующую секунду Шастун оказался прижат к стене. Немного холодной от давно не переполнявших эту квартиру чувств. Антон сдавленно простонал, пока Арсений целовал его шею. В головы обоим закралось настолько приятное и будоражащее разум воспоминание о том видении в лифте. Оно словно придало им больше страсти, и Попов сжал Антона в тисках, не собираясь отпускать. Арсений Сергеевич взглянул в глаза Шастуна и впился в его губы таким страстным и разрушающим преграды между ними поцелуем.

***

Антон вернулся в свою квартиру лишь к двенадцати часам ночи. Он предполагал, что мама уже спит, и пытался быть бесшумным. Однако, зайдя в квартиру, он увидел включённый свет в гостиной. Там приглушённо работал телевизор. Вскоре в проходе показалась и Виктория Александровна. Антон, неловко улыбнувшись, снял куртку и ботинки. – Антош, я всё понимаю. Вы с друзьями посидели, отпраздновали, вероятнее всего. Но не отвечать на мои звонки… Я раз двадцать как минимум звонила, – устало проговорила мама. Юноша, вздохнув, подошёл к матери и обнял её. Честно признаться, о телефоне он не вспоминал весь день и вечер. Айфон даже не понятно, где находился. Может, он в кармане, может, у Серёжи, может, у Арсения Сергеевича… Собственно, это было совершенно не важно. Антон был настолько счастлив, что сейчас с глупой улыбкой на лице обнял маму ещё сильнее. Та будто почувствовала переполняющую его радость и, отстранившись от него, усмехнулась. – Ты чего такой счастливый? Удачно посидел с друзьями? – улыбка мамы была настолько доброй, словно она и не обижалась на сына за то, что он не отвечал на звонки. – Очень удачно, – сказал Антон и ушёл в свою комнату. Телефон обнаружился в кармане брюк. Он лёг на кровать и зашёл во «ВКонтакте». Моментально посыпались уведомления из беседы, хотя до появления Антона в онлайн-мире их там не было. Ярослава Бурдашева «АНТОША, ТЫ ТУТ» Сергей Матвиенко «Да, старик, ты, чёрт возьми, жив. Или нет? Может, тебя убил Арсений Сергеевич, расчленил и бросил в Неву? А сам решил поглумиться над нами и сейчас онлайн с твоей страницы! Антох, моргни три раза, если ты лежишь на дне Невы» Ярослава Бурдашева «Серёжа, блять. Не нагнетай. Юморист, чёрт тебя дери. Антоша, подай зна-ак!!»

Антон Шастун «Во-первых, это я. Во-вторых, живой. В-третьих, безумно счастливый»

Ярослава Бурдашева «ЧТООО??» Сергей Матвиенко «ЧТООО??»

Антон Шастун «Слушайте, я очень хочу спать. Давайте я вам в понедельник всё расскажу. Пока просто знайте: мои чувства взаимны»

Антон вышел из «ВКонтакте» и почти сразу же уснул от наполнивших этот зимний день эмоций. В беседе же ещё долго «кричали» на Шастуна, призывая его вернуться и всё нормально рассказать, но, увы и ах, он спал и видел прекрасные сны.

***

Две пары глаз удивлённо моргали. Все молчали. Тишину нарушали лишь крики первоклассников, бегающих на другом конце коридора. Антон смотрел в окно, на медленно падающие снежинки и с удовольствием вспоминал субботний вечер. Он бы вполне себе мог рассказать всё друзьям вчера, в воскресенье. Однако выходной Шастун решил посвятить урокам и маме, с которой из-за её работы он виделся крайне редко. Их выходные редко совпадали. И даже вчера, ближе к девяти вечера, Виктория Александровна покинула их уютную квартирку. Да и с Арсением Сергеевичем Антон не виделся с того же прекрасного субботнего вечера. Он совершенно не знал, как себя вести с ним наедине. Хотя, в принципе, как вести себя в его присутствии – не знал. Но глупая улыбка всё равно непроизвольно появлялась на лице. – Можно я первая скажу? – подала голос Яся после некоторого молчания. Антон, поправив волосы, перевёл взгляд на подругу. Серёжа кивнул, будто онемев. – Это, конечно, всё очень прекрасно. Но вы серьёзно просто разговаривали ни о чём и целовались? А как же «кто мы теперь друг другу?», «мы встречаемся?»? То есть тебя и Арсения Сергеевича всё устраивает, так? – Я полностью солидарен, – сказал Матвиенко, вновь мотнув головой. – Я не знаю, – пожал плечами Антон, улыбаясь. С лестницы вышел Арсений Сергеевич, что не ускользнуло от взгляда Антона. Однако юноша просто смотрел на удаляющийся силуэт физика. Тот, к сожалению, его не заметил, уходя к учительской. Антон, закусив губу, томно вздохнул. –…И вы опять не потрахались. Ясно. Яся притворно закатила глаза, сложив руки на груди. Шастун лишь сейчас осознал, что Бурдашева до этого что-то упорно втолковывала, но это осталось услышанным лишь Серёжей, которому, честно признаться, было поебать. Он прислонился спиной к стене, сложил руки на груди и тоже почему-то смотрел в глубь коридора. – Я-ясь, – смеясь, вздохнул Антон. – А что? Я что-то не так сказала? По-моему, вы должны были это сделать хотя бы сейчас. Ну окей, я ещё подожду. – Ты этого ждёшь больше, чем я. Смешно даже, – сказал, наклонив голову набок, Шастун. – Ну раз не у меня, то у вас с Поповым, – пожала плечами Ярослава. Прозвенел звонок на урок. Друзья поплелись на литературу.

***

Антона почему-то стало трясти перед уроком физики. Странное ощущение после того, что было между ним и Арсением Сергеевичем. Он сел за парту. Физика в классе ещё не было. Антон закусил губу. Яся, словно почувствовав состояние друга, сжала его ладонь в своей. Юноша благодарно улыбнулся. В классе появился Арсений Сергеевич. Одиннадцатый класс почти в унисон поздоровался с ним. Лишь Антон словно проглотил язык. Чертовски красив. Всегда. Но особенно сегодня. Новая чёрная рубашка так соблазнительно смотрелась на теле Попова, что хотелось завыть от того, что Антон не может подойти и сорвать её с него. Улыбка на лице учителя была настолько беззаботной, что Шастун не переставал думать о том, что это он сделал Арсения Сергеевича таким счастливым. – Всё хорошо, видишь? – спросила шёпотом Яся. Да, он прекрасно видел, что всё хорошо. На него посмотрел Арсений Сергеевич и улыбнулся. В груди разожглось тепло, что быстрым темпом побежало по венам. Антон вздохнул, плавясь под пристальным взглядом. После урока юноша решил задержаться. Когда последний одноклассник покинул кабинет и – хвала богам! – закрыл дверь, Шастун подошёл к физику, который прекрасно знал, что Антон решит остаться. Он стоял около стола и нежно взял юношу за руку. Их взгляды пересеклись. В какой-то момент Арсений не выдержал этой дуэли взглядов и аккуратно притянул к себе Антона. Губы соприкоснулись, и Попов стал нежно целовать Антона. Почему-то сейчас они, целуясь и стоя так непозволительно близко для учителя и его ученика, не боялись, что кто-то зайдёт. Антон позволял целовать себя, не собираясь перехватывать инициативу. Ему нравилось и так. – Соскучился? – спросил физик, отстранившись. Он вновь усмехался. Арсений Сергеевич не переставал держать юношу за руку. Антон махал ресницами и улыбался. Нежный взгляд словно вновь изучал его лицо, а ему это нравилось. – Безумно, – негромким голосом проговорил Шастун и уже сам поцеловал Арсения Сергеевича. Перемена была короткой, отчего они не могли продолжить эти приятные мгновения. Антон отстранился и собирался уходить, грустно смотря на физика. Но тот спросил: – Придёшь ко мне сегодня вечером? Антон улыбнулся. Словно только этих слов он и ждал. Шастун кивнул и выбежал из класса под протяжный звонок, уведомляющий о начале нового урока.