Так красиво

До бесконечности прекрасна. Она – лучшее, что могло произойти с моей жизнью. Такой неожиданный, незванный лучик света в мрачной каморке моего сумасшествия, но такой нежный, такой желанный... Единственный источник освещения бредовых тёмных дум, который, ежедневно мелькая перед глазами, зажигает во мне одинокую надежду. Надежду, что годами проносилась в голове призрачным туманом – освобождение. Я падаю вниз. Срываюсь с высоты, не выдерживаю мирового напора и несправедливости вершин. Они говорят, что здесь, – в тёмной комнате без возможности выхода, – мне лучше; что здесь гораздо безопасней, чем там, в наружном мире. Но каждый раз, каждый, да простит меня Шепфа, чёртов раз я вглядываюсь в витражное стекло единственного окна и вижу множество силуэтов. Они смеются, прикасаются друг к другу, общаются. Они не выглядят напуганными. Почему же я должен бояться? Чего должен опасаться? Ко мне каждый вечер приходят архангелы – рассказывают истории, пока я пытаюсь заснуть. Говорят про тот неизвестный мне предел; про то, какие алчные люди там живут, какими ужасами наполнен внешний мир. Как злы и жестоки абсолютно все и что в этом месте и только мне будет по-настоящему хорошо. Но я снова отворачиваюсь и, сжимая кулаки и зубы, незаметно стираю рукавом слёзы – мне несвойственно плакать, но... И появляется она. Чудесная спасительница с грациозной походкой королевы и скромным характером юной принцессы. Прекрасная, как майская роза. Смелая, как Ева. Она не оттолкнула, когда я, странный незнакомец, вдруг схватил её за руку и вручил зеркальце; не отбросила его, испуганно раскрыв рот. Лишь подняла на меня изумлённые глаза, что-то желая сказать, но не успевает – мы оба слышим топот архангелов, взявшихся будто из неоткуда. Вики Уокер... сладкое имя с горькой окрошкой. Она избрала тёмную сторону – хочет стать демоном, от которых Шепфа велит держаться подальше. Говорит, что они опасны, что могут причинить вред, запачкать даже самую святую душу... но почему-то она не выглядела так, как мне их преподносили. Жуткие существа с красными очами и грубой манерой общения – ничего этого в ней не было. Кроме чёрных одежд и алых крыльев за спиной ничего не выдавало в ней прислугу дьявола. Сжимая пальцами зеркальце, она осторожно осматривается и с улыбкой на губах произносит заветное:«Рада тебя видеть». Внутри что-то щёлкает, – что-то неизвестное, загадочно-пугающее – и я стыдливо отвожу взгляд, кивая в ответ. Все ли так реагируют на её присутствие? Мне нравится слушать её рассказы об очередном дне в школе. Слышать её еле звучный шёпот, недовольные восклицания или восторженные вздохи – я невольно улыбаюсь. Не могу не улыбаться, когда вижу её счастливую. Не могу не грустить, когда вижу её расстроенную. Больно наблюдать её такой... Она любит улыбаться, а я люблю смотреть на её улыбку. Люблю смотреть, как на розоватых щёчках появляются почти незаметные ямочки, как брови в беззаветном смущении сжимаются у переносицы. В такие моменты она кажется мне нимфой... волшебной девой, указывающей верную дорогу. Так оно и было. Мне нравится думать о ней перед сном. Теперь приход нудных архангелов по вечерам и чтение историй не было проблемой – я быстро засыпал с нежным образом длинноволосой феи в голове. Нравится представлять наши встречи: как мы вдвоём, позабыв обо всех грешных путях, гуляем рука об руку где-то далеко, подальше от мирской суеты. Как она, переплетая наши пальцы, заглядывает мне в глаза, пытается разгадать меня, понять всю мою суть, а затем приподнимается на носочках; секунда – сладкое касание губ, дурманящее голову, пробуждающее в груди что-то неясное, пугающее, приятное. И как на зло видение обрывается. Сны никогда не снятся просто так, это я выучил уже давно. Каждое утро просыпаюсь лишь с двумя желаниями: поскорей связаться с ней наяву и скорее окунуться в мир грёз, чтобы свидеться и там. Быть может, это и есть счастье? То, ради чего ты просыпаешься по утрам, ради чего идёшь на риски и жертвы? Но снова я покидаю царство Морфея и понимаю: она не со мной. Так издевательски близко, но так до невозможности далеко... и мне ничего не остаётся, кроме как снова мечтать о ласковом взоре и зво́нком, бархатном голосе. Опять довольствоваться лишь короткими обрывками диалогов и незапоминающихся сновидений. Так, видимо, уготовано судьбой. И я вновь лицезрею её счастливое лицо; что-то неразборчиво бормоча, она накручивает русую прядь волос на палец, едва ли краснеет и отводит глаза. Это так красиво...