Католички и вишнёвая помада

– В общем, Бран спит, Арья вроде как занимается домашкой. Рикон в постели, но я дважды палила его на видеоиграх, так что приглядывай за ним. Бельё в сушилке, и эта штука скоро будет готова. Когда ты входила, я уже загружала посуду в посудомойку. Кэт тяжело вздыхает и, возможно, более эмоционально, чем обычно, заключает девушку в крепкие объятия: – Спасибо, Дени, ты просто спасла мне жизнь. Не то чтобы ей часто нужно, чтобы кто-то посидел с детьми; обычно этим занимается кто-то из старших детей, или же можно просто попросить Джона, но на этот раз у него действительно была работа, и Кэт начала впадать в панику, прежде чем тот попросил свою тётю. По правде говоря, Кейтилин не очень знакома с Дейенерис, она встречалась с девушкой всего несколько раз, когда Джону не удавалось должным образом жить на две семьи, но детям она всегда нравилась. По правде говоря, Арье уже почти пятнадцать, и она вполне могла бы сама присматривать за детьми, но Кэт всегда была чересчур осторожна, когда дело касалось детей. Если объятие получилось немного неловким, Дени не показывает этого и крепко обнимает Кейтилин в ответ. – Не волнуйся, – говорит она, – у меня все равно сегодня нет никаких дел, – выпустив Кейтилин из объятий, она бросает не неё обеспокоенный взгляд. – Ты в порядке? – О… конечно. Я просто... устала, – Кэт машинально кивает. Она старается не работать допоздна, когда есть возможность, но сейчас она мать-одиночка с пятью детьми, которой временами помогают Робб и Санса. – Понятно, – кивает Дени. – Ладно, как закончу мыть посуду – сразу же ухожу. – Что? Нет… – говорит Кэт, снимая пальто и закрывая за собой дверь. – Я только попросила тебя посидеть с детьми, ты не должна делать за меня работу по дому. Иди, не трать впустую молодые годы, сегодня прекрасный вечер. Я справлюсь с посудомойкой сама. – Ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь в обморок, – твёрдо говорит ей Дени. Она довольно миниатюрная, эта Дейенерис, но проявляет удивительную настойчивость, когда захочет. Кэт это даже слегка испугало. – Иди, отдохни. Меня дома ждёт только недописанное эссе о древнем Ближнем Востоке. Кэт улыбается в ответ. Эх, вот бы снова вернуться в молодость и учиться в универе (не то чтобы она когда-то была молодой и в универе одновременно). – Ну ладно, – уступает Кэт. – Но я буду чувствовать себя очень виноватой. – Ничего, справишься с этим.

* * *

– Ну вот, посудомойка заряжена, дети, похоже, спят. Можно сказать, моя работа на сегодня закончена. – Спасибо, – Кэт сворачивается калачиком на диване с бокалом вина в руке. – В самом деле, тебе не обязательно было всё это делать. Пойдём, выпьем – это самое малое, чем я могу отблагодарить. Дени озадаченно смотрит на пустой стакан, стоящий на кофейном столике. – Хорошо, – говорит она, неловко присаживаясь рядом с Кэт. Дейенерис наливает из бутылки себе в стакан, подносит его к губам и останавливается. – Вообще-то, хорошо, что ты меня не отпустила. Я чуть не забыла. Рейгар приглашает вас всех на мой день рождения на следующей неделе. – Что? – переспрашивает Кэт. А чему тут удивляться? Рейегар всегда принимал участие в жизни другой семьи своего сына, хотя никто из Старков никогда не мог полностью простить его за то, что когда-то испортил их шестнадцатилетнюю дочерью. И всё же сама Кейтилин всегда неплохо ладила с ним, если не считать споров о литературе. – Он сказал об этом Джону? – Вряд ли, – признаётся Дени. Кэт смеётся – семейная жизнь Джона была и, вероятно, всегда будет очень запутанной. И всё же молодой человек, кажется, справляется. – Но, честно говоря, я думаю, что Рейгар пригласил вас всех больше затем, чтобы Джон не бегал туда-сюда между моим днём рождения и Браном. Кейтилин кивает. Джону всегда было немного неудобно, что дни рождения Брана и Дейенерис так близко друг к другу – особенно когда день рождения Робба всего на несколько недель раньше. – А что насчёт тебя? – спрашивает Кэт, и девушка бросает на неё непонимающий взгляд. – То есть… ты сама-то хочешь, чтобы мы пришли? В конце концов, это ведь твой день рождения. Пауза – и Дени улыбается ей. – Да, я – с удовольствием, – говорит она. Кэт старается не вздыхать слишком явно от облегчения. – Я вас всех очень люблю. Вы... более уравновешенные, чем большинство моих кровных родственников. Кейтилин поднимает бровь. – Это ещё ничего не значит, – говорит она, и Дени смеётся. – Верно. Между ними воцаряется молчание, обе потягивают вино. Возможно, это сигнал для Кэт, что девушке действительно пора домой, но она не хочет, чтобы Дени уходила. Ей уже давно не с кем было просто посидеть и поболтать – не то чтобы у неё не было друзей, но с тех пор, как умер Нед, она была слишком занята, чтобы по-настоящему общаться с ними. У неё вообще ни на что не оставалось времени. Может быть, бокал вина с тётей-подростком её племянника – не совсем то, но это даёт возможность расслабиться. – Кстати, сколько тебе лет исполняется? – с любопытством спрашивает Кэт. – Девятнадцать, – говорит Дени, и Кейтилин думает: «Ну, конечно». Роббу только что исполнилось двадцать, значит Дейенерис должно быть девятнадцать. – Была едва совершеннолетняя – теперь уже становлюсь абсолютно совершеннолетней. Кейтилин слегка поперхнулась вином, хотя ей показалось, что удалось это скрыть. – Понятно, – говорит она, понимая, что незачем так краснеть. Чёрт бы побрал это вино! – Если помнишь, в этой стране возраст согласия наступает на пару лет раньше, чем в США. – Да, помню, насмотрелась американского телевидения. – Понимаю, просто... как юристу, мне такие вещи нужно знать, – говорит Кэт, и Дейенерис улыбается ей. Долго. Это становится даже немного странным. – Что-то не так? Дени выглядит удивленной. – Что? О, нет… извини… – говорит она. – Просто... Я восхищаюсь тобой, знаешь ли. – В смысле? – Кэт часто заморгала. – Ты никогда не сдавалась, понимаешь? Никогда не ставила на себе крест, – говорит ей Дени. – Другие девушки, если бы забеременели в семнадцать лет, решили бы, что всё – жизнь на этом закончилась, а ты нет. Ты сделала всё, что могла, как мать, а потом продолжила быть собой. На такое нужна сила духа и мужество. – На этом можно заработать нервный срыв, – криво усмехается Кейтилин, и Дени поднимает бровь. Кэт вздыхает и откидывается на спинку дивана. – Даже не знаю… Иногда мне кажется, что я перебарщиваю, стараюсь казаться слишком сильной, будто пытаюсь доказать, что после одной ошибки не надо ставить на мне крест – больше себе, чем кому-либо ещё. Она не уверена, может ли назвать это ошибкой, учитывая, что они с Недом продолжали заводить детей и после Робба, одного за другим, так что когда она поступила на юрфак, как первоначально планировала, ей было уже около тридцати. Тем не менее, будучи ревностной католичкой, она косо смотрела на вопросы контрацепции (1). – Может быть, не всё зависит только от меня. Когда Нед был рядом, было легче... Дейенерис молчит и слушает с сочувствующим видом, и Кэт находит удивительно приятным, когда её просто слушают. – Я могу обнять тебя, если хочешь, – предлагает Дейенерис. – Ты выглядишь так, будто тебе бы это не помешало. Мне говорили, что у меня это неплохо получается. Кейтилин снова краснеет, слегка смущённая, но отвечает: – Спасибо. Она сама не знает зачем. И всё же вскоре к её плечу прислоняется молодая девушка, обнимая её за шею, и Кейтилин вздыхает, прижимаясь к ней. Приятно, когда к тебе прикасаются, а светловолосая девушка удивительно тёплая. Кэт не уверена, как объяснит это, если кто-то из детей встанет посреди ночи, пойдет бродить по дому, как они обычно делают, и спалит их, но в данный момент это не имеет значения. – Ты не должна стыдиться того, что нуждаешься в поддержке, – бормочет Дени. – Поддержка нужна каждому, ты же человек. – Я знаю, – вздыхает Кэт. – Право, мне не на что жаловаться. Я люблю свою работу и детей. Я бы их ни на что не променяла. Возможно, всё пошло не совсем по плану, но всё равно неплохо. Я пока скучаю по Неду, но в целом довольна своей жизнью. – Значит, ради этого стоило пропустить этап лесбийских экспериментов в колледже? – Дейенерис улыбается ей. – Э-э… ну, может быть… – Кейтилин снова краснеет, и Дени смеётся. – Но, вероятно, я для такого слишком закомплексована. – Бедняжка… – задумчиво произносит Дени. – Если тебе от этого легче, то я тоже это пропустила. В четырнадцать лет поняла, что я «би», и решила, что больше нет смысла экспериментировать – очень глупо с моей стороны. – Подожди, ты… – Кейтилин моргает. – Ты правда… Дени вырывается из её объятий. Кейтилин мысленно проклинает себя. Это не её дело, ей не следовало спрашивать. – А разве ты не знала? – спрашивает Дени. Кэт только мотает головой. А откуда ей это знать? Мог рассказать Джон, но с какой стати ему вдруг обсуждать с Кэт ориентацию своей тёти? Однако, глядя на нервное выражение лица Дени, Кейтилин чувствует себя виноватой. – Ты не думай, у меня с этим нет проблем, – поспешно оправдывается она. – Да, я католичка, но не настолько. Кроме того, двое из моих пятерых детей встречаются с людьми своего пола – приходится приспосабливаться. Я просто переигрываю. Она подумает, что у меня действительно с этим проблема, но кажется, что Дейенерис чувствует облегчение. – Конечно, – говорит она и качает головой. – Прости, я просто привыкла, что всем это известно. И даже как-то странно становится, когда выясняется, что кто-то ещё не в курсе – понимаешь? – Ну, если честно, я слышу об этом в первый раз, – признаётся Кейтилин. Дени хмурится. – Иногда я чувствую себя такой старухой. Знаешь, у вас, миллениалов, всё происходит настолько быстро и легко. Я даже никогда не целовалась с девушкой в твоём возрасте, – она делает паузу. – Да и вообще я с девушкой ни разу не целовалась. – Правда? – Дени кажется ошеломлённой. – Ух ты… Жаль, что ты не успела поэкспериментировать с лесби-темой. Но тебе ведь уже за тридцать, верно? В девяностых ты, наверное, только школу заканчивала. Судя по сериалам, тогда все увлекались лесби-поцелуями. Кейтилин вздыхает. – Наверное, твоя семья не такая же традиционно ирландская, как моя, – говорит она печальнее, чем у неё есть на то причины. – Ну, ради тебя я готова прикупить вишнёвой губной помады, – говорит ей Дени. Кейтилин смотрит на неё в недоумении. – Да это песня такая, не беспокойся (2). – Понятно, – вздыхает Кэт. Теперь она чувствует себя настоящей старухой. Между ними снова воцаряется неловкое молчание. Дейенерис смотрит на неё, и выражение замешательства сменяется улыбкой – оставляя Кейтилин ещё более смущённой. – А ты бы хотела поцеловаться с девушкой? – спрашивает Дени. У Кэт отвисает челюсть, она не находит слов, краснеет и отводит глаза. – Я… я не знаю, – говорит она. – Никогда об этом не задумывалась. Возможно, это просто ложь. Возможно, в подростковом возрасте у неё и мелькали мимолетные мысли, но она считала, что это всего лишь подростковые гормоны. После свадьбы с Недом не было особого смысла гадать. Кроме того, как объяснил Робб, когда наконец рассказал ей о себе и Теоне (хотя Кэт и сама всё поняла ещё тремя годами ранее), он был влюблён в него с шести лет и уже с того возраста отдавал себе в этом отчёт. Санса же никогда не загонялась такими вещами, но Кэт подозревает, что у той примерно то же самое. Кэт тридцать восемь лет. Конечно, если бы ей нравились девушки, она бы уже давно знала об этом. Она оглядывается на Дейенерис, которая просто смотрит на неё и улыбается. Кэт не знает, почему та улыбается. И она не знает, почему та подсаживается ближе, наклоняясь к Кэт и… Боже мой! Кэт издает тихий писк от удивления, когда мягкие губы прижимаются к её губам, нежно и почти застенчиво. Дейенерис не настаивает на своем поцелуе, она, кажется, намеренно оставляет Кейтилин возможность вырваться, если та пожелает, но Кэт этого не делает. Через секунду её глаза закрываются, и она начинает целовать в ответ. Это не то же самое, что целовать Неда – квадратная челюсть, грубая щетина. Но это приятно. Тонкие платиновые волосы Дейенерис скользят по плечам Кейтилин, когда та обхватывает губы Кэт, притягивая её ближе. И тут Кэт понимает, что девушка забирается к ней на колени. Она удивлена, но не отказывается; в нерешительности она кладёт руки на бёдра девушки, притягивая её ещё ближе. Она раздвигает губы, и язык Дени с наслаждением встречается с её языком. Кэт почти готова провести руками по телу девушки, сжать её сзади или обхватить руками за грудь, но она ещё не настолько храбра. Она не слишком уверена в том, что происходит. Но она так скучала по поцелуям. Дейенерис резко вырывается из её объятий, а Кэт тяжело переводит дыхание, глядя вверх в полном замешательстве. – Мне пора домой, – усмехается девушка и в последний раз чмокает Кейтилин в щеку. Кэт просто сидит совершенно ошарашенная, пока Дени берёт бокал и уносит его на кухню, прежде чем собрать свои вещи и уйти. – Увидимся на моём дне рождения.