Католички и вишнёвая помада

Глупо даже думать об этом. Не так чтобы этот поцелуй что-то значил. Да и вообще, разве он мог что-то изменить? Зачем бедному Джону лишние непонятки с близкими родственниками? Ведь Кейтилин осталась натуралкой, какой была всегда. Как сказала Дени, девушки часто этим балуются, но похоже, что эта тема просто прошла мимо Кэт и только-то. Кэт стонет. Вот уже третью ночь подряд она плохо спит. Она всегда спала чутко, но это уже становится невыносимо. Она поворачивается на бок и с опаской смотрит на часы, которые ослепительно мигают красным «1:37». В шесть ей вставать и бежать на работу. Она переворачивается на спину, театрально вздыхая. Ночь холодная, но ей жарко и потно. Кейтилин скидывает одеяло ногой. От безделья она тянется под одеяло, потирая перед своих трусиков. Бессонница – это скукота. Она даже не особо возбуждена, но это так же поможет ей заснуть, как и всё остальное. Возможно, она ещё не совсем привыкла к одиночеству в постели. От этой мысли она вздрагивает. Она не думает о Неде. Прошло достаточно времени, чтобы она не разрыдалась, как когда-то, но боль ещё не прошла, затаившись под наслаждением – и легче просто не рисковать, насколько это возможно. Обычно она не думает ни о ком из своих знакомых. Её можно обвинить в том, что она вообще почти не выходит из дома. В такие мгновения она представляет себе незнакомцев, виденных мельком на улице, и кинозвёзд – так спокойнее. Но мысли снова и снова возвращаются к тому вечеру на диване. Следующим утро все дети заметили, что она рассеянна, и забеспокоились, что на работе что-то не так, как бы Кэт ни пыталась это отрицать. Как только все ушли в школу и всё такое, она даже поймала себя на том, что смотрит в телефон, задаваясь вопросом: не позвонит ли ей та девушка? – а потом вспоминает, что у Дейенерис даже нет её номера. Нельзя сказать, чтобы между ними произошло что-то из ряда вон выходящее – всего-то поцелуй. Кейтилин – просто грустная женщина средних лет, которая загоняется по поводу самого неординарного поступка, который она совершила за последние три года. Она вздыхает, закрывает глаза – и воспоминания оживают вновь: мягкие светлые волосы, фиалковые глаза. Насколько миниатюрной и хрупкой казалась та девушка… И эта улыбка, эта лёгкая улыбка – понимающая, коварная и одновременно уверенная в себе. Кейтилин стонет и просовывает пальцы под трусики. Глупо, но ей страшно представить последствия, если бы этим поцелуем всё не закончилось, если бы Дени не спешила уезжать. Кэт представляет себе, как ложится на диван, расстёгивая одну за другой пуговицы на блузке. "Кто-нибудь увидит", – шепчет она в своих мыслях. "Ну и пусть," – отвечает Дени, и Кэт протягивает руку, чтобы ущипнуть её за один из сосков, представляя, как Дейенерис делает то же самое. Она представляет себе, как девушка задирает ей юбку вокруг талии, наполовину раздевает и целует ей бёдра. «Хочу тебя видеть». Кэт стонет, потирая клитор. Что-то фантазии затянулись. Она садится, включает лампу и наклоняется, чтобы порыться в нижнем ящике. Она достает свой вибратор, подобранный специально за бесшумную работу – когда живёшь в одном доме с пятью детьми, выбирать не приходится. Секунду она подозрительно смотрит на него. Он самой обычной формы, и, возможно, на дюйм длиннее, чем нужно, – явно вибратор женщины, которая привыкла к сексуальным контактам с пенисом. Но сейчас вряд ли это имеет значение. Она снова выключает свет и накрывается одеялом, свободной рукой снимая трусики. Кончиком игрушки она дразнит свою щёлку, представляя себе Дейенерис, делающую то же самое пальцами. «Тебе нравится? Хочешь, чтобы я их вставила?» Она не понимает, почему ей кажется, что девушка так много болтает. Нед всегда был таким молчаливым в постели. «Чувствуешь себя опустошённой, миссис Старк?» Кэт задыхается и толкает вибратор внутрь, чувствуя, как стенки растягиваются. Она могла бы побаловать себя прелюдией подлиннее, но теперь, начав, ей вряд ли хочется останавливаться. “Да, вот именно... раздвинь ножки, моя умница...» – она воображает, как Дейенерис что-то вставляет в неё – возможно, её же собственный вибратор, но в фантазиях это делает кто-то другой. В этом есть определённая нотка порочности. Она представляет себе, как руки девушки гладят ей бёдра, щиплют и оставляют синяки. Девушка наклоняется, чтобы подразнить её соски зубами. Кейтилин всхлипывает. «Хочешь, я его включу?» Нет причин отказывать. Кэт нажимает на кнопку и кусает губу, чувствуя, как мощная дрожь пронзает её изнутри. «Вот так, – шепчет ей на ухо Дени, – трахнись ради меня». И Кейтилин трахается, медленно водя вибратором туда-сюда, отчего её рука слегка немеет. «Трахнись сама... и мне помоги». Кейтилин застигнута врасплох собственным воображением: девушка, всё ещё улыбаясь своей понимающей улыбкой, поднимается и садится ей на лицо. Кэт краснеет. Она никогда не занималась этим раньше. Она вряд ли знает, с чего начать, но внезапно ей этого очень хочется. Она воображает, что вкус будет солоноватый – наверное, не такой горький, как мужской… «Вот так, – она представляет себе, как девушка качается на её лице, извиваясь от удовольствия, заставляя Кейтилин лизать жёстче и быстрее. – Трахни меня своим язычком. Вот умница...» Кэт сдерживает крик, хватает вибратор и судорожно сжимается, лениво поглаживая клитор и вздрагивая от оргазма. Как это ни невероятно, но она чувствует вкус девушки на своём языке. Ей требуется мгновение, чтобы прийти в себя, а потом она слышит внутри голос, до боли напоминающий голос сестры: «Всё ещё считаешь себя натуралкой, Кэт?» Она вздыхает и протягивает руку, чтобы отключить игрушку. Поколебавшись секунду, она вытаскивает его, но да, уже поздно, и ей действительно нужно поспать. Она вытирает вибратор о простыни и бросает обратно в ящик – утром она почистит его как следует. Всё равно – что за глупые мысли? Она уверена, что Дейенерис обо всем уже сто раз забыла. Наверное, когда Кейтилин снова увидит девушку на её дне рождения, она тоже уже сто раз обо всём забудет.

* * *

Сегодня день рождения Дейенерис – Кейтилин не забыла об этом. – Санса, милая, ты не видела мою сливовую губную помаду? Нигде не могу её найти. Всякий раз как пропадает косметика, в этом обычно замешана Санса. И правда – та появляется рядом с Кейтилин с помадой в руке. – Вот, держи, – говорит Санса, и Кейтилин, глядя в зеркало, наносит помаду на губы. Потом она хмурится. Не слишком ли много косметики? Не слишком ли тёмный цвет для её кожи? Не стала ли она похожа на женщину-вамп… Пока Кэт разглядывает себя в зеркале, Санса разглядывает её: элегантное до колен тёмно-синее платье с V-образным вырезом, строгое, но не слишком, сапфировые серьги-гвоздики в ушах и изящный серебряный кулон на шее, белые кожаные туфли на плоской подошве, красивые, но не бесчувственные. На её кровати лежит ещё около пяти платьев, от которых она отказалась, чтобы не выглядеть либо как повариха в столовке, либо как баран, одетый как ягнёнок. – Ты чего это так нарядилась? – ухмыляется Санса. – Ничего я не нарядилась, – Кейтилин останавливается. Собственно, об этом Кэт и думала – как сделать так, чтобы Дейенерис не подумала, что она специально ради неё нарядилась. – Вот-вот, – говорит Санса, явно не веря ни единому слову. Проклятье. – Мам, я тебя знаю. Ты покупаешь себе новую помаду только перед повышением на работе. – Сейчас всё сотру, – стонет Кейтилин и тянется за салфеткой. – Я выгляжу как с обложки любимых альбомов Джона. – Ты прекрасно выглядишь, – Санса кладёт ей руку на плечо. – Уверена, что произведёшь неизгладимое впечатление, на кого хочешь его произвести. – Я не пытаюсь ни на кого произвести впечатление, – Кейтилин краснеет. – Да ладно тебе… Ведь в этом нет ничего плохого! – говорит Санса. – Действительно, прошло уже три года. Папа точно хотел бы, чтобы ты не зацикливалась. Кэт вздыхает. Да, она уверена, что Нед именно того бы и хотел – чтобы она сошлась с кем-нибудь из ровесников, а не со своей псевдо-племянницей подросткового возраста. Она до сих пор помнит, каково это было, когда Джону было шестнадцать и он впервые начал встречаться с Игрит, а Нед на дух не выносил эту девятнадцатилетнюю девчонку, которая увела у него любимого племянника. Только перед смертью он к ней немного потеплел. Кроме того, а что вообще произошло между ней и Дейенерис? Всего лишь один поцелуй – Кейтилин не настолько глупа, чтобы таким загоняться. – Дорогая, я обещаю: если в моей жизни кто-то появится, ты первая об этом узнаешь, – лжёт она. Санса не верит. Кэт вздыхает. – Ты уверена насчёт этой помады? – Да, мам, а теперь поторопись, а то мы все опоздаем, – Санса закатывает глаза, оттаскивает Кейтилин от зеркала и останавливается. – Хоть пальто надень, замерзнешь же. О боже, она будто читает мои мысли. Кэт нервно покусывает губу: – Я... к этому платью пальто не подойдёт. Санса недоверчиво смотрит на неё. – Не смеши меня, твоё белое пальто отлично к нему подходит, – говорит она, хватает пальто с кровати и швыряет Кэт. – Вот так, осветляет внешний вид. А теперь пошли!

* * *

– Вот именно, – говорит Кэт, выстраивая детей и их вторые половинки во дворе, будто готовя армию к военному походу. – Всё взяли? Салаты не забыли? – Салаты здесь, – говорит Бран, едва удерживая несколько мисок с салатом на коленях. – Вино? – Угу, – говорит Робб, аккуратно забирая бутылки из рук своего парня. – Подарок? – Тута, миссис Старк, – говорит Маргери, поднимая маленькую коробочку из жёлтой папиросной бумаги, перевязанную белой лентой. Кэт гадает, стоило ли так тщательно заворачивать, и делает глубокий вдох: – Ладно, всё остальное взяли? – Дробовик забыли, – объявляет Арья, хотя имеет в виду немного другое, но всё же хорошо, что все это услышали. – Как будем рассаживаться? – хмурится Бран и переворачивается, чтобы выглянуть в окно. Кэт глядит в ту же сторону. У них есть огромный внедорожник на шестерых детей или пятерых детей и инвалидную коляску, как потом оказалось. Пока дети были маленькими, все туда помещались, но едва они у них стали появляться парни и подружки, всё стало несколько сложнее. Без Неда свободных мест стало больше. Обычно Теон возил Робба, если мест всё же не хватало, но сейчас, очевидно, его машина в ремонте (как подозревает Кэт, скорее его лишили прав, но она слишком вежлива, чтобы задавать такие вопросы). Она считает собравшихся: – По-моему, одному некуда будет сесть? – Мы с Сансой сядем вместе, миссис Старк, – услужливо предлагает Маргери, и Санса, покраснев, толкает её локтем в бок. Кейтилин подозрительно прищуривается. Мать в ней хочет сказать: «Нет, ни при каких обстоятельствах!» – но им не хватает места, а другой машины нет. Жаль, что она не догадалась попросить Джона, чтобы он приехал вместе с Игрит, но теперь уже слишком поздно. Ну что ж, она надеется, что Маргери не будет выделываться в машине в окружении братьев и сестёр своей девушки – по крайней мере, не больше, чем Теон. – Ладно, – вздыхает она. Все рассаживаются, а Кейтилин располагается на водительском сидении и бросает в зеркало взгляд на свои губы. Цвет помады – ну очень фиолетовый. Хватит этим грузиться, говорит она себе. Пока она ведёт машину, Кэт старается не слишком отвлекаться на то, как Маргери и Санса прижимаются лбами друг к другу позади неё, а Теон тихо подбадривает их за спинами (и да, она ценит, что его до сих пор привлекают девушки, но неужели нужно это всем показывать?). Кейтилин не собирается обманывать себя тем, что намерения Маргери в отношении её дочери совершенно невинны, но Санса может решать сама, и, кроме того, по сравнению с большинством её бойфрендов Сансу можно практически назвать святой. Поэтому Кейтилин старается не вмешиваться в их жизнь. Она также пытается не смеяться слишком громко над Арьей, которая с отвращением морщится рядом с ней.

* * *

– Вот и приехали, – говорит Кэт, открывая дверь, и все дети тут же разбегаются в разные стороны. Робб бежит вдогонку за Джоном, а значит Теон увязывается за ним, что забавно, потому что даже после всех этих лет Джон и Теон по-прежнему едва выносят друг другу на дух. Санса и Маргери отправляются осматривать дом. Арья подскакивает к Игрите, которая радостно ерошит ей волосы в знак приветствия. Кейтилин даже не уверена, куда ушли Бран и Рикон, но их уже не видно. – ...Не волнуйся и иди веселись, – бормочет она, на секунду поддавшись жалости к себе. – Весело с подростками, да? – хихикает кто-то рядом. Она оборачивается и улыбается. – Привет, Рейгар, – говорит она. – Привет. – Слушай, я знаю, ты велел мне ничего не брать с собой, так что… – Ты привезла только две бутылки вина и салаты? – уточняет он. – Одно вино и два салата, – Кэт слегка краснеет. – Я не помнила, есть ли у кого-нибудь из вас аллергия на яйца, поэтому на всякий случай приготовила без них. – Я и не ожидал от тебя меньшего, – ухмыляется Рейгар. Он уже протягивает руку за салатами и несёт их в дом, когда во двор въезжает ещё одна машина, белая и обычная легковушка. – Это Элия, – констатирует Рейгар и нервно улыбается Кейтилин. – Пожелай мне удачи. На самом деле появление Элии в доме мужчины, который оставил её в возрасте шестнадцати лет с двумя детьми, которым не исполнилось и четыре – это маленькое чудо само по себе. Тот факт, что Рейгар от чувства вины оставил ей практически всё и детей в придачу, при разводе помогает, но не меняет сути. Элия могла воспользоваться своим законным правом никогда больше не хотеть его видеть, но они оба делают героические усилия, по-видимому, ради детей. Рейгар уже обнимает дочь, ласково обращаясь к ней по-испански, и говорит ей, что с каждым разом она становится всё выше и выше. На самом деле, Рейнис, должно быть, уже немного за двадцать, она, вероятно, перестала расти. Тем не менее, глядя на них, трудно представить, что Рейгар однажды решил бросить жену ради другой девушки. Кэт передёргивает внутри. Она проходит в сад за домом, натыкаясь на Джона и Игрит, а также на Лианну. Кажется, здесь собралось всё семейное древо мальчика. Наверное, Кэт должна только радоваться, что её дети встречаются с кем-то своего пола, учитывая, какой беспорядок гетеросексуальность внесла в их поколения. Игрит протягивает ей пиво, и Кейтилин берет стакан, хотя на самом деле она пиво не любит. Затем возвращается Арья, настаивая на том, чтобы Игрит потренировалась вместе с ней по карате. Игрит улыбается и следует за ней, как и Джон, который смотрит на них и улыбается. Оставшись наедине с Кэт, Лианна глубоко вздыхает. – Что-то случилось? – хмурится Кэт. – Он хочет сделать ей предложение, – жалобно бормочет Лианна. Кэт удивлённо моргает. Наверное, к этому всё и шло: Джон и Игрит вместе уже более трёх лет и живут вместе около года. К тому, похоже, нужно было готовиться, разве что… – Не слишком ли он молод? – Вот и я о том же думаю, – говорит Лианна и делает большой глоток пива. – То есть, я, конечно, понимаю, что он уже не ребёнок и сам может решать за себя, но… Ему всего девятнадцать лет. Он ведь ещё совсем ребёнок, понимаешь? – Понимаю, – кивает Кэт. Никто лучше неё не знает, как это хорошо, пока твои дети ещё маленькие, а пятнадцатилетние отлично справляются с ролью няньки. – Но не лучше ли позволить им жить собственной жизнью? – Да я просто не хочу, чтобы он совершал те же ошибки, что и я, понимаешь? – говорит Лианна, и Кейтилин понимающе кивает. Потом она вздрагивает. Вся эта дискуссия в данный момент немного неудобна, возможно, ей следует сменить тему. – Слушай, а где именинница? Мне же ей ещё подарок вручать. ...Молодец, как солёный огурец, Кэт! – Дени? – Лианна удивленно моргает. – Кажется, она ещё не выходила из дома. Готовит там закуски или что-то в этом роде, – она замолкает и нервно морщится. – Погоди, а разве нужно было приносить подарок? А я ничего и не принесла. – Да я и сама толком не знаю, но решила на всякий случай принести, – Кейтилин колеблется. Или лучше было ничего не приносить? – Я… пойду отыщу её и спрошу. – Ладно… – говорит Лианна, и в её голосе слышится лёгкое замешательство. Кейтилин уходит, уже думая, что это ужасная мысль.

* * *

Когда она заходит внутрь, дом совершенно пуст. Нетронутые вазы с фруктами и орехами лежат на кофейном столике, но все – на улице, так что никто их не ест. Она нигде не видит Дейенерис и слишком смущена, чтобы позвать девушку. Она уже хочет развернуться и вернуться в сад, как слышит скрип наверху на лестнице. Кейтилин поднимает голову… и видит самую потрясающую девушку в своей жизни, одетую в белую футболку, джинсовые шортики поверх черных колготок, с бело-золотыми волосами, заплетёнными в косу, и с красивой тёмно-фиолетовой помадой на губах. «Господи, помоги мне, – думает Кейтилин. – Я чувствую себя училкой средних лет, втрескавшейся в ученицу».