Католички и вишнёвая помада

На следующее утро Кэт просыпается в постели одна и хмурится. На мгновение она задумывается, не приснилось ли ей всё то, что произошло вчера, а может быть, и за последние три месяца. Затем она слышит какой-то шум из кухни. Она садится, а потом вздрагивает, понимая, что всё ещё голая, а не под одеялом прохладно (1). Когда она поворачивает голову и смотрит в окно, то стекло покрыто белыми узорами. Снегопад так и не прекратился. Она быстро натягивает спортивные штаны, бельё, джемпер и спускается вниз посмотреть, что там происходит. – Ну, я хочу записаться на фехтование. Папа всегда говорил мне, что когда-нибудь запишет меня, но так и не успел, так что теперь я, наверное, сильно отстаю… – Смотрю, в вашей семье любят спорт. Дети все столпились вокруг кухонного стола. Дейенерис сидит там с ними. Арья ей что-то рассказывает, а та с удивлением записывает что-то на обратной стороне старого чека из супермаркета. Кажется, она сидит удивительно прямо. Кэт краснеет, когда вспоминает, что проделывала с девушкой прошлой ночью, но в то же время немного гордится собой. – Привет, мам! – внезапно говорит Бран, и Кэт слегка подпрыгивает, когда они замечают её, поворачивая головы в сторону лестницы. Дейенерис расплывается в улыбке и быстро вскакивает на ноги, чтобы поцеловать Кэт в щеку. Кэйтилин немного застигнута врасплох таким открытым проявлением любви, но не возражает. Это очень мило. – Доброе утро, Кэт, – говорит девушка, лишь слегка вздрагивая, когда понимает, что ей не следовало так быстро вставать, и Кэт закусывает губу, чтобы не ухмыльнуться. – Я хотела встать пораньше, чтобы приготовить всем блины. Кэт приподнимает брови, её взгляд замечает, что на тарелке Дени красуется какой-то почерневший ком, а у остальных на тарелках – пышные блинчики. – Точнее, я попыталась, но потом пришла Санса и сжалилась надо мной. – Я подумала, что пожар вряд ли это будет хорошим окончанием первого свидания, – говорит ей Санса, и Кэт улыбается. Верно. – Как мило, – говорит она и целует Дэни в макушку, отчего та улыбается. Потом она подходит к столу, садится и смотрит на часы над головой. Уже без четверти одиннадцать. Она хмурится. – Долго же я спала. – Мы решили дать тебе отоспаться. Дети сказали, что сегодня тебе не надо на работу, – говорит Дени. – Надеюсь, ты не думала, что я от тебя сбегу. Я бы принесла тебе поесть, но эта компания отвлекла меня. – Мы составляем список того, как новая мачеха может заслужить нашу любовь, – поясняет Бран, и Кэт поднимает бровь. Учитывая, что у них было всего одно свидание, детям, вероятно, ещё рано называть Дени мачехой. И всё же Кэт не может заставить себя сделать им замечание. – Пока что мы пометили, что Бран хочет новую подзорную трубу, Арья – записаться в секцию фехтования, Санса – просто покататься на коньках, а Рикон… – Карате! – с улыбкой объявляет Рикон. – Видишь? – хихикает Дени. – Одни спортсмены собрались. Кэт только качает головой, берясь за оладьи Сансы. – Клянусь, это у них не от меня, а скорее всего, от Неда, – потом она замечает, сколько сиропа Рикон выливает на свои оладьи (уже вторую столовую ложку), и снова поднимает бровь. – Рикон, дорогой, не много ли тебе? – Да и пусть, – говорит Дени. – Он же ребенок, а ты знаешь, как дети любят сладкое. – Вот как? – Кэт поворачивает голову и подозрительно щурится. – Собираешься использовать своё положение мачехи, чтобы вконец их избаловать и лишить меня возможности поддерживать какой-то порядок? – Ага, – усмехается Дени, и Кэт вздыхает. – Ну, если тебя это так беспокоит, я готова иногда играть роль плохого полицейского. Кэт чуть не подпрыгивает, когда кто-то хватает грушу из вазы с фруктами рядом с ней. Она поворачивается и видит рядом с собой Теона Грейджоя. Кэт сердито смотрит на него. – А ты здесь откуда взялся? Тот просто улыбается, а Бран объясняет из-за спины: – Последние несколько месяцев он часто пробирается к нам по ночам. Тебя просто не было рядом, поэтому ты не знала. Кэт открывает рот, но потом снова закрывает, густо краснея. – Не беспокойтесь, миссис Старк, мы с Роббом присматривали за малышами. Ручаюсь, – говорит он, кусая грушу, и Кэт вздыхает. Она доверяет старшему сыну, даже несмотря на то, что только сейчас заметила, что Робб не сидит за кухонным столом с остальными. – Кстати, мне лучше уйти. Он ждёт меня. Кэт приподнимает брови, но тут же напоминает себе, что на самом деле не хочет ничего знать. Робб уже большой мальчик. Теон начинает подниматься по лестнице, потом останавливается и оборачивается. – Кстати, Дени, – Дени удивленно моргает. Теон снова ухмыляется. – Ты себе просто первостатейную мамашу отхватила. Моё почтение! Кэт краснеет ещё сильнее, а Теон смеётся и исчезает наверху. Дени поднимает брови. – Знаешь, кто-то должен объяснить этому мальчику, что нельзя относится к женщинам, как к неодушевлённым предметам, – говорит она. – Это просто Теон, – машинально отмахивается Кэт, но Дэни это не успокаивает. Кэт еще немного думает. – Но ты права, кто-то должен с ним поговорить. Она считает, что это её задача. И всё же это может подождать, пока Теон с Роббом не закончат то, чем занимаются. Сидящий напротив Рикон хмурится, но, к счастью, не спрашивает, что это значит. Хотя было бы ещё хуже, если бы он не спрашивал потому, что уже знает. – В любом случае, – говорит Санса, перегибаясь через стол и улыбаясь. – У вас, голубков, есть планы на сегодня? Кэт снова краснеет. – Не совсем, – смеётся Дени. – Честно говоря, сейчас слишком холодно, чтобы вообще выходить из дома, так что похоже, что придётся вам всем ещё некоторое время потерпеть моё общество. – Нам что, опять сидеть всю ночь в подвале? – спрашивает Арья, и Санса шлепает её по руке. Кэт отводит глаза и смотрит в окно, на заснеженный сад. Что ж, это немного неловко. И всё же, когда она оглядывается на Дэни, сидящую с детьми, смеющуюся и шутящую, она не может не улыбнуться. Они так похожи на семью – на её семью.