Sentiment d'amour

«Имя твое — птица в руке, Имя твое — льдинка на языке. Одно-единственное движенье губ. Имя твое — пять букв». М.Цветаева

— Степа!– успела лишь только крикнуть Таня.       Лишь только крикнуть...       Пуля была раньше ее слов...       Пуля была раньше группы захвата...       Пуля была раньше...

***

      У них никогда не бывает простых дел. И это дело не было исключением.       Это дело было сложным, странным. В нем было столько линий и неожиданных поворотов, что, казалось, его уже не раскрыть никогда. А самое главное – каждый новый поворот этого дела был опасней предыдущего.       Кто жестоко расправлялся с сотрудниками правоохранительных органов, вот уже на протяжении нескольких месяцев, до сих пор оставалось загадкой.       Но, кажется, ФЭС удалось напасть на преступный след. В центре внимания оказалась организованная группа, участников которой уже несколько лет разыскивают по всей стране.       Но просто так их трогать — не дураки, залягут на дно. А вот если есть неопровержимые доказательства — можно и поговорить. — А что ты делаешь сегодня вечером?– спросил Степан у Тани, когда они в буфете пили чай. — Данилов, ты чего это вдруг?– Белая чуть не захлебнулась этим самым чаем.– Но вообще ничего.       Было безумно неловко, но Данилов не подавал вида. — Может, сходим куда-нибудь?– предложил он несмотря ни на что.       Таня выдержала паузу, прокручивая какую-то связь событий в голове. — Может...– начала она, но продолжить не дали.       В буфет с кучей бумажек в руках вбежал Ваня. — Вот! Есть совпадение!– начал совать он эти бумажки капитанам. — А объяснить?– прервал его действия Данилов.       И эксперт все объяснил... — Я тебя прошу, надень бронежилет,– уговаривала напарника Белая.       Но Степа отмахнулся. — Ничего не случиться,– твердил он ей.

***

      Небольшой посёлок в Подмосковье жил своей жизнью. По дорожкам вдоль домов бегали дети, старушки на лавочках обсуждали дела насущные, машины с продуктами следовали туда-сюда к местному магазину, а в пятницу вечером наплывом появлялись дачники на выходные.       И никто из жителей даже не догадывался о том, что же творится в старом доме на окраине.       Трое мужчин в камуфляже сидели на веранде и перебирали вещи из больших чёрных сумок. Они доставали вещи из одной, а потом перекладывали в другие, по всей видимости, каждый в свою. — На веранде трое, на столе нож,– сообщил Степа. — Ещё есть что-нибудь? — Да. Там среди вещей, есть из нашего дела. В общем, вызывай подкрепление,– закончил свой доклад Степа и покинул, припаркованный за углом автомобиль. — Стой!– Таня выскочила из машины, попутно набирая необходимый номер. — Будь тут,– ответил ей капитан и снова направился к дому.       А дальше все словно на быстрой перемотке фильма.       Данилов обошёл дом, держа наготове пистолет, и попал прямо в руки опасности.       Его здесь ждали! Из-за угла, навстречу выскочил большой, словно шкаф мужчина с ножом. — Нож брось!– приказал капитан.       Но его слова было пропущены мимо. Преступник перешёл в нападение.       Драка, нож отлетел в сторону, удар: один, второй, третий. А из дома вылетели ещё двое.       Первый был схвачен, прибывшим ОМОНом. Но вот второй успел улизнуть.       Он держал пистолет на спусковом крючке, целясь прямо в сердце Степана. — Степа!– успела лишь только крикнуть, зашедшая с другой стороны дома вместе с ОМОНовцем Таня.       Лишь только крикнуть...       Пуля была раньше ее слов...       Пуля была раньше группы захвата...       Пуля была раньше...       Данилов упал на землю, а вокруг медленно стала растекаться его кровь... — Степа!– закричала капитан, и кинулась к нему в суете операции захвата. — Все нормально,– уверял он ее.       Он не понимал, что случилось, только чувствовал, как мутнеет сознание, и как из-под ног ушла земля. — Молчи, тебе нельзя разговаривать.       И он молчал, смотря на неё потерянным взглядом, попутно нащупывая ее руку. — Я тут,– Белая протянула ладонь,– потерпи, сейчас скорая приедет,- она нервничала, ее трясло, а из глаз начинали течь слёзы.       Она не может потерять напарника, коллегу. Она не может вот так потерять дорогого для себя человека.       Таня поняла это сейчас, вот так вот резко и неожиданно.       Он ей дорог.       И дура, что не принимает его знаки внимания.       Дура!       Она сходит с ним куда-нибудь, обязательно сходит.       Пусть он только выживет! Пожалуйста!       Данилов терял сознание... — Степ, Степа, держись, пожалуйста, не умирай только,– Таня всей своей силой держала рану, не давая большему количеству крови просочиться наружу. — Я на тебе ещё не женился, так что не дождёшься,– из последних сил произнес Данилов. — Не женился ещё...– тихо повторила его слова Белая.- И в ресторан не сводил,- он пыталась не подавать страха, она пыталась отшутиться. — И в ресторан не сводил,– прохрипел Степа. — Потом сходим, ты только живи,–слёзы текли из ее глаз.       Данилов потерял сознание...       А за поворотом была слышна сирена приближающейся скорой.

***

      Каждая прошедшая минута казалась вечностью.       Вот уже на протяжении часа Таня то мерила шагами коридор возле операционной, то присаживалась на скамейку рядом, закрывая лицо руками, словно пересматривая картинку случившегося ещё раз, и каждый раз виня за это себя. А затем снова вставала, снова мерила шагами этот ужасный больничный коридор.       Она снова села на эту ужасную твёрдую железную скамейку, прислонив голову к стене и закрыв глаза.       Белая видела все снова и снова: захват, пуля, скорая... Она видела все и винила в этом себя. Ну, ведь же просила надеть этот проклятый бронежилет. Просила, а он упрямый — отказался.       Вдруг в больничной пустоте хлопнула дверь, и Таня подскочила со своего места. Перед ней стоял хирург, тот, что часом (а, может, уже более) ранее обещал ей, что все обязательно будет хорошо. — Операция прошла успешно, он в реанимации, пока без сознания, состояние тяжелое, жить будет,– выдал, как казалось, дежурные фразы врач. — Спасибо,– прошептала Белая, сглатывая наворачивающиеся слёзы.– Можно к нему?– она знала, что наверняка нельзя, но смотрела прямо в глаза врача, словно ища в них понимание. — К сожалению, нет. Вы лучше домой езжайте, вам отдохнуть надо,– хирург видел ее уставшие глаза. — Пожалуйста,– умоляла Таня.       Доктор все ещё смотрел в эти уставшие, заплаканные глаза. Тогда, до операции, она сказала ему, что просто коллега его нового пациента, но он видел, что, кажется, это не совсем так. Он сотни раз видел у этих дверей переживающих родственников и близких, он знал, что они отличаются особой болью и переживанием в глазах. Он знал их глаза, ведь они были такими же, как сейчас у его собеседницы. — Ну, хорошо, пойдёмте,– он проводил Таню в палату реанимации.       Здесь было тихо...слишком тихо. И только множество аппаратов периодически пронизывали эту тишину своими писками.       Таня села на стул рядом с кроватью и взяла Степу за руку. Взяла для того, чтобы почувствовать, когда он придёт в себя. Взяла для того, чтобы больше не отпускать его никогда.

***

      А время бежало вперёд.       Там, за окном больничной палаты новый день уже врывался в свои права, да так настойчиво, что солнечный луч всем своим светом проникал в помещение.       Вот он поймал спящую на стуле Белую. Та лишь поморщилась и открыла глаза.       Таня не помнила, как уснула, но она помнила все, что было «до». Она никогда не забудет события вчерашнего вечера. Того, вечера, когда она чуть не потеряла любимого.       «Но теперь ведь все будет хорошо?»– спрашивала саму себя капитан.       Все обязательно будет хорошо.       Она почувствовала, как в ее руке шевельнулась его рука. — Степа?– словно не веря происходящему, спросила Таня.       Его рука сжала ее руку.       Данилов очнулся.       Сознание было мутным, но капитан уже различал картинку перед собой. Он различал, как среди бегающих вокруг людей в белом халате, перед ним сидела Таня, его Таня.       А тело пронзала ужасная боль (последствие операции), но, несмотря на это Данилов улыбнулся. — С возвращением!– Белая улыбнулась в ответ и смахнула очередную навернувшуюся слезу со своего лица. — Не плач,– тихо попросил ее Степа. — Я не плачу,– соврала. — Ну, вот и не надо...       Снова повисла тишина. А Таня все держала Степу за руку, ведь обещала, что не отпустит. А он не сопротивлялся, ведь чувствовал, что ей так лучше. Ей так спокойней.       А ещё он чувствовал, как она устала. — Тань, езжай домой, ведь не спала. — Спала,– противилась Белая. — На этом стуле? — На этом стуле... — Езжай домой, пожалуйста. Все будет хорошо.       Белая видела боль в его глазах, а ещё видела то, как он умоляет ее отдохнуть, как он умоляет ее позаботиться и о себе тоже. — Хорошо, я поеду,– в итоге согласилась Таня.       Но как только она собралась встать со стула, почувствовала как его рука, набравшись силы, тянет ее куда-то за собой. — Ты мне вчера так и не ответила... — На что?– Таня не понимала, что имеет в виду Степа. — Ты выйдешь за меня?       И больше никаких слов.       Она наклонилась к нему и поцеловала. Так нежно, так страстно. — За тебя, выйду! Степа!