Всё тобой задуманное

      Время тянется, спокойно и размеренно идёт, сковывает и заставляет чувствовать неполноценность. Гоголь продолжает стоять возле раковин и пытается успокоиться. Череда размеренных вдохов и выдохов немного снимает боль и тряску, но не убирает это полностью.       Достоевский примет его чувства или отвергнет? Зачем всё это начиналось? Неужели роль, которую Гоголь так долго играл, передастся другому человеку? Парень съехал вниз. Кафельный пол показался ледяным и колким. Гоголь взялся одной рукой за раковину, а вторая легла на живот. Парню казалось, что утренний чай с блинами, которые запихнула Катя, даже не особо интересуясь мнением Коли, выйдут наружу. Хотелось кричать, плакать и биться в истерике. Гоголь не готов.       Время текло, капало и разбивалось об раковину каплями, исчезая где-то в трубах. Парень встал. Ноги были ватными и еле слушались. Гоголь подавил ком в горле. Парень открыл кран и набрал в ладони воду. Николай задумался. Внутри страх унялся. Пришло чувство осознания, что всё это было ошибкой, что у Гоголя нет шансов. Парень опускает лицо в воду. Пути назад нет. Сейчас на кону стояло сердце и их отношения с Фёдором. Николай ярче всех понимал, что если сейчас его отвергнут, то они больше не смогут общаться. Это тоже ужасно било и сдавливало всё внутри, причиняя дискомфорт и адскую боль. Гоголь берёт себя в руки. Внимание падает на сумку, которую Николай бросил при входе сюда. Гоголь смотрит на себя. Он шёпотом произносит то, что слышал несколько раз в детстве от бабушки, когда та теряла всю надежду на что-то хорошее: — Спаси и сохрани, — Николай понимает, что это было довольно глупо, но что-то придаёт ему сил.

***

      Гоголь безумно любил свою бабушку. Самые яркие моменты детства были связаны именно с ней. Татьяна Семёновна была милой старушкой, которая часто помогала сыну с Коленькой. Она научила Гоголя вязать, читать, и писать. Коля всегда ей восхищался. Воспоминания о ней грели сердце, давая надежду на лучшее.

***

      Николай подхватывает сумку с пола и направляется к выходу. Внутри всё колотится в безумном ритме сердца, чьё биение отдаётся в каждой частичке, заставляя трепетать. Парень плюёт на охранницу, разыграв из себя больного, подхватывает куртку, надевает её и выходит из здания института. Гоголь смотрит по сторонам. Всё снова сжимается в болезненный комок. Опять подкатывает желание убежать и спрятаться, но Николай удерживает себя на месте. Он должен встретить судьбу лицом к лицу. Хватит убегать от того, что сам заварил. Мысли о том, что Фёдор отвергнет блондина, снова бьют в голову током, вызывая короткое замыкание в мышцах.

***

      Сколько Николай стоит? Парень не знает. Каждая минута заставляла сомневаться всё больше и больше. Может, что-то случилось? Фёдор передумал и не придёт? Гоголь пытается отогнать плохие мысли, ходя из стороны в сторону возле забора института. Николай достаёт телефон из сумки и смотрит на время. Туда предмет был закинут в спешке. Гоголь вообще везунчик, так как экран даже не треснул от падения в сумку с кучей странных и ненужных предметов. Парень убирает предмет в карман куртки. Бесполезно. Николай поворачивается на пятках и шагает вдоль забора.       Глупо.       Гоголь тешит себя мыслями, что всё будет хорошо. Руки леденеют, как и лицо. Последняя неделя февраля. Скоро уже будет весна. Цветущая пора, интересно, Коля сможет провести это время с Фёдором? Наивно. Конечно же, он не придёт. Гоголь улыбается своим же мыслям. От наивности и любви он готов ждать столько, сколько нужно. Пусть хоть год Николай просто останется стоять здесь. Это будет того стоить. Гоголь вспоминает тот случай на кухне и тихо произносит для самого себя, поднимая голову к небу: — Я жду тебя всегда, Федь, — от осознания своей беспомощности становится тошно и горько. Гоголь улыбается и смотрит на голубое, непривычно ясное, небо.       Коля, — громкий хриплый крик. Для обладателя этого голоса это безумно громко. Николай слышит приближающиеся шаги за своей спиной. Гоголь прикусывает нижнюю губу и сжимает кулаки. Он поворачивается. Ноги становятся снова ватными.       Растрёпанный Фёдор стоит в пяти шагах от Николая. Брюнет одет в чёрное пальто. Лицо раскраснелось. Достоевский пытается восстановить сбившиеся дыхание. Гоголь смотрит на такого родного человека и не решается подойти. Парень на грани. Фёдор смотрит прямо в голубые глаза напротив. Шаг. Второй. Третий. Достоевский застывает и улыбается. Гоголь слышал его шумное дыхание, но даже такая мелочь казалась сейчас ужасно интимной. Вещь, которую позволено увидеть только Николаю. — Прости, что заставил ждать, — шёпотом говорит Достоевский. — Я всегда готов тебя ждать, — улыбается Гоголь, сдерживая из последних сил все эмоции, которые накопились в нём за это время. — Больше не придётся, — эта фраза Фёдора звучит ужасно. Сейчас Гоголя ждёт отвержение. Николай вдыхает воздух и застывает в таком положении. Гоголь закрывает глаза и выдыхает. Шаг и последний. Фёдор кладёт руку на плечо блондина, пока тот удивлённо распахивает глаза. — Теперь я буду рядом. Обещаю, — произносит Фёдор. Шквал эмоций накрывает Гоголя. Он не знает, что чувствовать. Парень разжимает кулаки и… Приходит понимание, что Достоевский смотрит слишком ошарашено. Гоголь касается своей щеки и понимает, что по ней стекла слеза. Всё-таки, он заплакал. Николай улыбается, пока по лицу стекают прозрачные слёзы. Фёдор быстро начинает их вытирать рукавами пальто. — Дурак совсем что ли? — Бурчит Достоевский, смотря на лицо Гоголя. — Есть немного, — смеётся, пытаясь остановить слёзы, Гоголь. — Пошли домой? — Неуверенно, чертовски странно слышать и видеть Достоевского таким. Ничего, скоро всё вернётся на круги своя. -Да, — кивает Николай, вытирая щёки и глаза рукой, — это так странно… Они сами по себе… Фёдор недослушивает. Брюнет перехватывает чужую руку, сплетая пальцы и неловко отводя взгляд.       Гоголь улыбается. По коже разливается тепло. Такое родное и прекрасное. Оно расставляет всё так, как надо. Николаю плевать, что будет дальше. Главное, что будет сейчас. Соврал ли Фёдор? Сказал ли правду о своих чувствах? Он разберётся уже позже.

***

      Руки у Фёдора холодные, кожа была мягкая. Ногти выглядели, как маленькие неровные пластинки. Они были все изгрызены, видно, от нервов. Где-то на пальцах были оторваны заусенцы. Гоголь проводит по чужой костяшке большим пальцем. Тепло и уютно. Парни не обращают внимания на косые взгляды, идут молча к дому. Достоевский даже не думал отпускать чужую руку всю поездку от института. Гоголь снова поднимает голову и смотрит на небо. Фёдор отпускает чужую руку, чтобы найти ключи. Дверь открывается Гоголь идёт, рассматривая чужую спину.

***

      Дверь квартиры открывается. Гоголь видит, что из кухни к ним с громким мяуканьем бежит Варёша. Николай проходит в квартиру, садится на корточки и гладит кота. Фёдор закрывает дверь на замок и наблюдает за этой картиной. — Мне всё равно надо будет вещи забрать у Кати, — для себя отмечает Гоголь. — Я поеду с тобой, — говорит Фёдор, снимая пальто. — В каком это смысле? — Николай смотрит на плечо Достоевского, а после встаёт. — Думал теперь так просто уйдёшь? — Фёдор усмехается, — раздевайся давай. — Не думал и даже не собирался, — пожимает плечами Гоголь, снимая куртку и вешая на крючок, -если я зайду на кухню и увижу кучу кружек от кофе. Тебе трындец. — Ты их там не увидишь, — ехидно хихикает Достоевский, — я всё помыл. — Фёдор Михайлович, — сладко тянет Гоголь, — Вам трындец.       Достоевский быстро уходит в сторону своей комнаты, пока Гоголь пытается догнать ночного любителя попить кофе. Фёдор открывает дверь и специально останавливается, будто что-то увидел. Николай усмехается, догоняя брюнета и только открывая рот, чтобы начать возмущаться. Не успел. Достоевский хватает того за руку и затаскивает в комнату. — Побудь со мной, ладно? — кивает Фёдор на кровать, отпускает блондина и ложится на неё. — Можно? — говорит тихо Николай, смотря на место рядом с Достоевским. — Нет, блять, смотри и стой там, — шипит Фёдор, — конечно, да. Не спрашивай о таком.       Гоголь подкрадывается к кровати, будто хищник, который боится спугнуть добычу. Достоевский берёт того за руку и тянет на себя. Гоголь садится на кровать и чувствует как сердце начинает биться быстрее. Фёдор вздыхает и кладёт чужую ладонь себе на грудную клетку. Гоголь чувствует, что чужое сердце бьётся быстро. Дрожь и смущение проходят по телу лёгкой дрожью. Фёдор садится и смотрит в глаза напротив. — Чтобы ты понимал, что не один такой, — спокойно объясняет Достоевский. — Я люблю тебя, — говорит шёпотом Гоголь и это звучит очень уединённо, мило и невинно.       Достоевский улыбается. Волна эмоций накрывает, заставляя кровь шуметь в ушах. Фёдор не слышит ничего, кроме биения своего же сердце. Он знает, что именно это испытывает и Гоголь сейчас. Достоевский медленно приближается к чужим губам. Он ловит себя на мысли, что Николай слишком долго ждал. Гоголь краснее и шепчет прямо возле чужих губ: — Ты уверен? Ты можешь этого не делать. — Я хочу это сделать, — шепчет в ответ Достоевский, — можно? — Не спрашивай глупостей, — пародирует Гоголь Фёдора и тихо смеётся. Достоевский приближается. Их губы соприкасаются. Мимолётное касание, которое начало перерастать в поцелуй. У Фёдора губы искусанные, жёсткие, отдают сигаретами и кофе, но Гоголю казалось, что лучше их нет. Николай задыхался. Этот момент хотелось растянуть.       Время тогда сыпалось слишком быстро, как песок сквозь пальцы. У самого же Гоголя были не особо мягкие губы, на нижней до сих пор красовалась высохшая кровь в месте укуса. Поцелуй от нежного и тягучего перешёл в быстрый и страстный. Фёдор отстранился, когда воздуха не осталось, напоследок укусив и оттянув нижнюю губу Гоголя, от чего тот невнятно что-то промычал. — Я люблю тебя, — повторяет Гоголь спустя несколько минут молчания. Дыхание восстановилось, но в лёгких воздуха всё равно не хватало от опьяняющего чувства любви. — Ты хочешь, чтобы я это сказал вслух, да? — Усмехается Достоевский и закатывает глаза. — Да, хочу, — честно кивает Николай. — Я тоже люблю тебя, — срывается с губ Фёдора. Этого Гоголю достаточно. Теперь их сердца сплетены вместе невидимой линией любви, которая поведёт их куда-то далеко-далеко. Всё исполнится и будет хорошо, по крайней мере, Гоголь в это верит.