Всё тобой задуманное

      По тёмному небу рассыпаются маленькие и сияющие звёзды. Бледный месяц не помогал фонарям освещать улицы, покрытые мраком и тишиной. Почти нигде в окнах не блестел свет. В одной из комнат наши герои сидели на полу. Шторы были плотно закрыты. Гоголь положил голову на чужое плечо, увлечённо смотря фильм. Фёдору же было явно не особо интересно. Тот смотрел устало и скучающе в экран. — Я люблю тебя, — слишком наигранно произносит юноша в экране и они с какой-то девушкой, чьё имя было слишком сложным для произношения, сливаются в поцелуе. Фёдор на это лишь зевает и усмехается. Тут его дёргают за рукав чёрной домашней кофты. —Федь, — тянет Гоголь, не глядя на Достоевского. — Что? — спокойно отвечает Фёдор. — Я тоже так хочу, — будто провинившийся ребёнок, бубнит Гоголь. Достоевский закатывает глаза. — Боюсь, что пляжа в квартире нет, — ехидно усмехается Фёдор, смотря на то, как Гоголь надувает щёки и артистично отворачивается. — Да ну тебя, — обиженно говорит Коля, — я тут милым, блять, быть пытаюсь. К уху Гоголя прикасаются чужие губы.       Чьи-то зубы игриво прикусывают мочку. Раздаётся приятный тихий шёпот: — Так повернись ко мне.       Гоголь не в силах сопротивляться. Он поворачивается и смотрит в чужие глаза. В темноте они казались вовсе не фиолетовыми. Цвет вообще нельзя было разобрать. Фёдор берёт блондина за воротник и притягивает к себе. Поцелуй выдаётся смазанным, так как Гоголь залезает на чужие колени. Парни отстраняются. — Ещё, — тихо срывается с губ блондина. Фёдор снова впивается в чужие губы. Поцелуй выходит быстрым. В нём лёгкие касания перерастают в отчаянную попытку взять контроль. Языки сплетаются. Гоголь обнимает Фёдора за шею и в следующие несколько секунд оказывается на полу, больно ударяясь лопатками и головой. Две бледные худые тонкие руки находятся по обе стороны. Поцелуй разрывается. Гоголь пытается понять, что произошло. — Блять, — тянет Достоевский, — не смей делать такое ангельское выражение лица. — Не собираюсь, просто обычно ты менее активный, — смеётся Гоголь и получает ядовитый взгляд. Николай снова втягивает Фёдора в поцелуй.       Одежда летит куда-то в сторону, точнее, кофта Достоевского и рубашка Гоголя. Церемонится не хотелось. Всё происходило быстро, хоть темнота мешала, впивалась в глаза, но сил оторваться не было.       Шея блондина уже была покрыта парой красно-фиолетовых пятен, как и плечи Фёдора. Губы распухли от множества поцелуев. Фёдор спустился ниже, к грудной клетке блондина. Тот лишь впился в чёрные волосы пальцами. Гоголю остаётся лишь вздыхать, пока Достоевский оставляет следы и там, прикусывая соски и спускаясь ниже. Николай хотел приподняться, но чужая ладонь останавливает его. — Нет-нет, — с игривой усмешкой в голосе произносит Фёдор, — лежи так. И ноги разведи, будь добр. — Чего? Почему я опять снизу? Ты обещал! — начинает капризничать Гоголь, как вдруг его снова целуют, а после отстраняются. — Всё? Аргументы закончились? — Говорит Достоевский, стоя на коленях и осматривая чужое тело, которое Гоголь пытался скрыть, смущённо прикрываясь руками, — Ты пытаешься быть милым? Опять чего-то пересмотрел? — Ну, ты же вроде был по девушкам, тебе же такое должно нравиться, — с серьёзно лицом говорит Гоголь, от чего Фёдор смеётся. — Боже, ты серьёзно? — Да, представь себе, — руки Гоголя после этой фразы убирают от тела. — Ты меня устраиваешь полностью. Приложи руку к сердцу, — говорит Фёдор.        Николай нерешительно подносит ладонь к чужой груди и чувствует, как быстро бьётся чужое сердце. Щёки алеют, а Гоголь пытается хоть как-то скрыть смущение. Фёдор смеётся и расцеловывает чужие щёки.       Николай чувствует, что чужие руки скользнули по бёдрам и сжались на уровне ягодиц. Гоголь постанывает, прикусывая тыльную сторону ладони. Фёдор облизывается. Напряжение растёт. Температура резко поднимается. Гоголь приподнимается, чтобы Фёдор смог снять с него штаны. Получается рвано и плохо под звуки матов и смешков Гоголя. Наконец-то серые штаны слетают с Николая и Фёдор быстро валит блондина обратно на пол, осматривая развратную картину.       Достоевский чувствует голод. Он осматривает Николая так, будто готов наброситься в любую секунду. Такое звериное чувство всегда раздражало Фёдора, но теперь он понял. В его глазах Николай выглядел прекрасно. Растрёпанные волосы, тёмные припухшие губы, раскрасневшиеся щёки, тяжёлое дыхание, белая кожа, затуманенный взгляд, направленный на Фёдора. Достоевский почувствовал, как сердце бьётся быстрее. Воздуха не хватало. Фёдор всегда оставался отстранённым и сохранял разум, но не в этот раз.       Здесь Достоевского цепляла каждая деталь. Особенно эти голубые глаза, смотрящие с немой мольбой, приоткрытые губы, дразнящие и просящие больше поцелуев. — Федь, ты чего? — наконец говорит Гоголь, и своим недоумённым взглядом, своевременно выводит Достоевского из некого транса, — что-то не так? — Нет, всё хорошо, — Фёдор чувствует, как возбуждение собирается внизу комом и что теперь на него давит не только нехватка воздуха.

***

      Николаю всегда нравилось ловить на себе чужие взгляды.       Он любил восхищать, удивлять. Коля всегда подстраивался под человека, с которым вёл диалог. Гоголь находил отклики в чужих сердцах, но…это было не тем, что он искал. Люди вокруг любили его образ, оболочку. Николай ненавидел за это мир и любил сцену. Там всё было по-другому. Любой актёр мог забыть себя и очутиться, где угодно. Николай долго не мог найти себя, не знал, куда поступать, но после одного представления в школе, где его заставили играть на сцене, он понял, что нужно.       Гоголю с самого начала показалось, что они с Фёдором похожи, и он не ошибся. Николай чувствовал, что Достоевский тот, кто понимает и принимает его настоящим. Без масок и ненужных клоунских улыбок.       С ним Гоголь мог быть искренним. Материть учителей, смеяться в голос с глупых шуток, растворяться в любви, в чужих руках.

***

      Взгляд Николая скользит по белому потолку. Кажется, будто воздух рябит перед глазами. В лёгких уже давно не осталось воздуха. Николай пытается найти то, за что можно ухватиться, царапается пол.       Фёдор снова отстраняется и смотрит на свои творения. Гоголь часто дышит, всё тело покрыто багровыми пятнами, как хорошо, что никуда не нужно и не придётся убегать с репетиции. Николай приподнимается и садится напротив Фёдора, смотря в глаза. Гоголь медленно приближается к чужим губам, чувствуя, что обладатель фиолетовых глаз также часто дышит.       Николай усмехается и хихикает, за что его щёки сжимают одной рукой и больно кусают за нижнюю губу, после отпускают. — Ай, — шипит Гоголь, — Федя, блять, дурак! — Дурак из нас двоих только ты, — слегка раздраженно говорит Достоевский, пока взгляд Николая направлен на чужие плечи, ключицы и кадык. — С чего вдруг? — обиженно шепчет Гоголь. — Почему ты раньше меня не ударил, чтобы я понял, что девушки не такие уж и интересные? — серьёзно спрашивает Достоевский. Тишина. Гоголь начинает смеяться, не скрывая этого. После нескольких секунд он подсаживается ближе к Фёдору и мягко касается чужих губ, прикрывая глаза. — Потому что ты должен был сам это понять, — ласково улыбается Николай и Достоевский растворяется.       Фёдор уже давно сдался. Он тянет Гоголя на себя, тот садится на чужие колени, получая очередной поцелуй. Николай осторожно касается чужой груди рукой, прося этим жестом опуститься на деревянный холодный пол.       По коже это отдаётся особенно ярко, когда Фёдор всё-таки выполняет просьбу. Гоголь улыбается и осматривает чужое тело. Спустя несколько секунд он отказывается между чужих ног, снимая чёрные спортивные штаны с Фёдора и тяжело дыша. — Чёрт, — шипит Достоевский, хватая Гоголя за волосы, когда тот подцепляет зубами резинку нижнего белья.       В одно мгновение на плоти смыкаются чужие губы, заставляя громко выдохнуть и закрыть рот ладонью. Гоголь же продолжал уверенно двигать головой вверх и вниз. Чертовски медленно. Фёдор не хотел давить, это ужасно, заставлять, делать кого-то что-то без воли. Николай хитро щурится и ускоряется. Достоевский в ответ на это только прогибается в спине, сильнее сжимая волосы на чужом затылке. — Коля, — тихо говорит Фёдор, не получив ответа, он повторяет чуть громче, — Коля, — ничего, мужчина берёт парня за волосы и несильно оттягивает от себя, пытаясь не причинить боли, — подожди.       Гоголь облизывается, как кот, и смотрит на Достоевского выжидая чего-то. — Прости, увлёкся, — виновато улыбается Николай, — что такое? Не хочешь? — Не в этом дело, — усмехается Фёдор, — во-первых, на полу больно, в особенности спине, во-вторых, давай-ка поменяемся.       Николай на секунду замолкает, а после заливается смехом. — Командир, божечки, -блондин смотрит на Достоевского, пододвигаясь и целуя в губы, — давай здесь, я всё равно снизу. Простыни стирать не надо будет. — Придурок, — шипит брюнет, когда Николай опускается к чужой груди, расцеловывая её.       Фёдор выдыхает, смиряет Гоголя взглядом и встаёт, идя к столу. Николай облизывает губы и наблюдает за тем, как обнажённый Достоевский ищет в ящиках флакон, купленный совсем недавно, -Лови, -Николай подставляет ладони и ловит белый бутылёк. Фёдор подходит обратно, они итак слишком много времени потратили на пустую болтовню. — Я сам или ты. — Гоголь не успевает договорить, как его затыкают, укладывая на пол. — Я всё сделаю, раздвинь ноги, — Николай ничего не отвечает, выполняя «приказ». Фёдор проходит языком по чужому бедру, слыша тихое оханье и видя дрожь от ледяных пальцев. Гоголь ёрзает на месте в нетерпении и волнении, -будто в первый раз. — Давай хоть чуть-чуть быстрее? — фыркает Николай, который явно не был настроен на долгие ласки. Фёдор выдыхает, закатывает глаза и открывает флакон. На пальцы попадает прозрачное вещество.       Достоевский старается, чтобы субстанции было, как можно больше. Не хочется что-то повредить. Фёдор подносит руку к заднему проходу, медленно вводя палец. Слышится шипение. Фёдор останавливается, не чувствуя особого сжатия мышц внутри со стороны Николая. — Всё в порядке? Не больно? — задаёт вопрос Достоевский. Гоголь поднимает глаза, тело дрожит, а слова звучат слишком отдалённо, сердце выпрыгивает из груди. Николай мягко улыбается. — Ты слишком милый, — выдыхает Николай, сбиваясь на середине фразы и смотря в чужие фиолетовые глаза, смотрящие с любовью и непривычной взволнованностью, — я растянут, вводи…       Гоголь не договаривает, когда чувствует второй палец, прогибаясь от ощущений. Николай закрывает рот ладонью, глуша непонятный звук. Дискомфорт ощущался, но не так ярко. Каждый раз Фёдор переживал и боялся сделать больно. Николая всегда это забавляло и умиляло. Даже сейчас этот момент не был исключением. — Не дёргайся, придурок, — тихо шипит Фёдор, -я могу что-то повредить.       Николай пытается успокоиться и принять исходное положение, но выходит плохо, особенно, когда пальцы начинают двигаться внутри, сначала медленно, а после набирая скорость. Ощущения смешались. Дискомфорт медленно перетекал в наслаждение от процесса и ситуации. Гоголь закатил глаза, прикусывая губу. — Ты уверен, что готов? — строго, разгорячённо шепчет Фёдор. Николай приоткрывает глаза и кивает. На большее он был просто не способен. Достоевский выдыхает и достаёт пальцы, беря флакон в руки снова и выдавливая вещество уже на половой орган. Гоголь застывает в нетерпении.       Наверное, сейчас бы отец посчитал его мерзким и развратным. Впрочем, так и есть. Николай задумывается о чём-то и не замечает, как его берут за бёдра и притягивают поближе к себе. Гоголь выдыхает, расслабляясь. Перед ним человек, которому он безумно доверяет.       Даже если бы Фёдор приставил пистолет к голове Николая, Гоголь бы не перестал ему верить. Достоевский медленно входит, сначала неглубоко, всё-таки давая привыкнуть, продолжает при виде полной готовности.

***

      Пошлые звуки наполняют комнату. Шлепки, мольбы не останавливаться, непонятные звуки, в виде задыхания и стонов, частые вздохи, горячий шёпот друг другу. Помещение горит и плывёт, плавится и сужается. Кажется, будто сейчас нет никого вокруг кроме них двоих. Звуки стихают. Наступила разрядка. Силы начали иссякать. Оба пытаются отдышаться.       Гоголь встречается взглядом с глазами-аметистами напротив и улыбается, так счастливо и искренне. От эмоций хочется плакать. Все мечты сбылись. Человек, которого он любит больше жизни, сейчас перед ним. Не верится. Мысли обрывает скрежет, издаваемый котом, который явно недоумевал, что за звуки и почему его не пускают. Фёдор лениво садится на пол.

***

      Ночь — то, что скрывает многое. Любовь, ненависть, грусть, злость, счастье. Всё поглощено тьмой, которая может быть и другом, и врагом. Пальцы сплетаются. Две заблудшие души нашли друг друга.