Oblivion.

      Мир рушится, оставляя после себя некрасивые обломки. Момент, когда ты колешься, чтобы тебе стало хорошо, а чтобы не стало плохо, наступает очень быстро. После этого ты проходишь так называемую точку невозврата и пути назад уже не будет. Лишь только серая реальность, что покажет всё своё дерьмо, а после вывернет наизнанку внутренности, заставляя захлебываться собственными потрохами и безысходностью. Это мерзкое, просто отвратительнейшее чувство подступающей ломки, заставляет лезть на стену и выть как сука, не имея денег на новую дозу. У него никогда ничего не было и продавать тоже нечего, разве что собственное тело за скромную плату, едва ли покрывающую стоимость дури.       Мать стала алкоголичкой после смерти отца и мир резко рухнул перед глазами, заставляя окунуться с головой во всё дерьмо. Пиздила его она с чувством, с очень большой силой и ни капли не жалея. Каждый чёртов раз, когда появлялась возможность сходить в магазин и нажраться, она ей пользовалась. Тратила последние деньги на бухло, а дальше на наркотики, отсасывала каким-то мужикам в подворотне, а вскоре там же и двинула кони от передоза. Бакуго никогда не жалел эту женщину, но сам очень быстро смирился с тем, что ступил на ту же дорожку, что и ебнутая мамаша, почившая бренный мир пару годами ранее. От неё не осталось ничего. Лишь обнесенная хата и разъебаная психика.       В пору было бы взять себя в руки, сказать, что он сам справится, будет двигаться дальше, начнёт жить как человек, но ряд неудач всё сильнее и сильнее опускал его на дно, заставляя терять веру во всё. Страх, боль, холод, голод. Он столкнулся с этим ещё будучи четырнадцатилетним пиздюком. Мать могла выкинуть его на улицу зимой почти голым и не пускать целые сутки. Несколько бутылок было разбито о бедную голову. Вечные побои, синяки и ломота в теле. Страшный недосып и худоба. Он не выдерживал, не справлялся с таким накалом, будучи ещё совсем ребёнком и все равно пытался исправить ситуацию. Иногда у неё появлялись просветы и она начинала исправлять ситуацию, приносила еду, гладила по голове и трепетно прижимала к груди, со слезами на глазах извинилась, просила понять её, а после всё возвращалось на круги своя. Алкоголь, наркотики и блядство. Всё, что он видел на тот период времени, было сплошной тьмой. Одни страдания и суровость мира.       Бакуго бьётся головой о стену и тихо шипит от новой порции боли. Тело потряхивает, тянет блевать, хотя желудок уже как дня три-четыре пустой. В глазах то и дело мелькают мушки, а после мир возвращается обратно. Сначала холодно, потом жарко, а после блевать тянет и начинаешь теряться в эмоциях. Всё тело ломает изнутри, выворачивает кости наизнанку и перемалывает внутренности в некрасивые ошметки. Страшно становится только по одной причине. Он один. Совершенно один и его тело найдут только по отвратительному запаху гнилой плоти через несколько недель. В лучшем случае через неделю, но даже тогда всё будет слишком омерзительно. Перед глазами появляется картина, как его тело сидит напротив, глаза провалились и почернели, если надавить, то оттуда польётся гной, зубы вывалятся, а тело станет покрываться трупными пятнами. Его всё же выворачивает и в пору бы отгородиться от страха, но только организм обезвожен и даже выблевать из себя что-то было слишком болезненной процедурой. Во рту остается, едкой кислятиной, привкус желчи и снова тянет вывернуть желудок. Глаза слипаются от недостатка сна и отходняков от спидов. Он силится подняться или хотя бы доползти до кровати, но лишь неловко заваливается на бок, прикрывая красные от полопавшихся капилляров глаза. Провалиться в такой желанный и беспокойный сон, вот всё, что ему нужно.

*****

      Проснуться оказалось одной из самых непростых задач. Солнце светит прямо в лицо и пробуждение можно было бы назвать хорошим, если бы не обблеванные штаны и часть старой футболки, жутко зудящие глаза и озноб по всему телу. Мышцы словно одеревенели, кости ломит с дикой силой, но он скользя носками по грязному полу, поднимается на дрожащие ноги и по стеночке шагает в ванную. Запах от собственного тела и одежды стоит просто омерзительный, настолько сильный, что хочется в душе содрать собственную кожу и встряхнуть пару раз, выбрасывая весь мусор с собственного тела. Он неловко переваливается через бортик ванной и протирается щекой о шершавое покрытие дна. Эмаль давно стерлась и превратилась во что-то слабо напоминающее кремень. Теперь вся левая сторона тела нещадно саднит, но парень лишь бессильно сжимает челюсти и выкручивает вентиль с холодной водой, силясь придать своему телу хоть капельку свежести. Его выкручивает наизнанку, стоит только обжигающе-ледяным каплям коснуться тела. Одежда слипается и от этого становится невыносимо мерзко. Он скользит пальцами по бортикам ванной, пытаясь поднять свою тушку со дна и не захлебнуться в той параше, что скопилась на самом дне, стекая с его собственной одежды.       Вода заливает лоб, глаза, уши, нос и рот, заставляя захлёбываться и сплёвывать каждый раз. Подняться удаётся лишь с пятого раза, но это уже прогресс, ведь он встал и даже смог снять футболку. Осталось только отрегулировать температуру воды и снять джинсы с боксерами. Первое выполнить в разы проще, а вот снять с себя мокрые джинсы, при этом не разъебав собственную голову о бортик ванной, кажется даже невыполнимой задачей. Гениальная идея приходит даже слишком неожиданной. Бакуго опирается рукой о стенку и садится на дно ванной, а после неспешно раздевается и кидает вымокшие насквозь шмотки на пол. Странно, что его мозг вообще способен сейчас генерировать хоть какие-то дельные идеи.       Вода приятно обволакивает и в первые за столь долгое время хочется жить. Не очень сильно, но мысль появилась, а значит всё уже не настолько дерьмово. Умирать не хочет никто, но и выбора как такового нет. Остается лишь ждать, когда костлявая заберет тебя с собой на ту сторону. Он трясет головой, берёт бутыль с дешевым шампунем и выливает на голову, втирая в провонявшие табаком волосы. Надо срочно придумать где достать деньги, пока у него не случилась внеочередная ломка и он не падёт еще ниже, чем есть на самом деле. Пить прямо из под душа не самая лучшая идея, но и не худшая. В любом случае у него получилось утолить сраную жажду, что драла горло весь вчерашний вечер и половину утра. В какой-то момент даже появляется мысль о том, чтобы набрать себе что-то съестного, но стоит вспомнить об очередной дозе соли или мета, как сразу приходит осознание, что он всё это выблюет в ближайшие пару часов точно.       Домыться и выползти из душа становится легче, после проведённых водных процедур. Мышцы наконец отогрелись, а в теле более лей менее легко, так что можно было бы сгонять на работу... Кацуки медленно бредёт по своей пустой квартире и мельком бросает взгляд на разгромленные вещи. Стол, стулья, полки, тумбочки и двери пострадали от его рук. Стоило только врезаться во что-то или разозлиться, как остановиться казалось просто непосильной задачей, для его расшатанной психики. Он крушил, ломал, разбивал о стены и пиздил ногами до кровавых ран и разрушения собственного тела, хотя оно и так уже на последнем издыхании. Бакуго нервно дёргает плечом и заходит в пустую комнату. Там полуразвалившийся шкаф, что завалился на стенку и выглядит каким-то совсем перекошенным и отвратительным, шмотки из него беспорядочно торчат и практически вываливаются. Точно напротив входа расположена кровать, а точнее просто старый матрас, что валяется на полу эное количество времени и служит местом для сна. В моменты просвета, как сейчас, хотелось выбросить всю эту рухлядь из окна, содрать грязные обои, покрытые граффити и разными надписями, отковырять осыпающуюся штукатурку и отремонтировать этот притон. Создать маленькое гнездо и никогда из него не вылезать. В мыслях это конечно же всё очень пиздато и красиво, а по факту у него плечо защемило и яйца поджались от холода, что веет из открытого окна. Сраная зима никак не хочет прекращаться, что на улице, что у него внутри. Весь мир словно застыл на одном моменте и каждый день, словно один и тот же. Вот он просыпается, пытается отмыться от всего дерьма и вновь закидывается дозой, а потом полнейший провал в памяти. Он не знает, кто все эти люди в контактах его разбитого телефона. Он не знает кто его хвалит за отменные тусовки и он не знает, к кому каждый раз идёт, когда на телефон приходит сообщение от рандомного человека с просьбой прийти на очередную тусовку. Пойти в очередной притон и нажраться там, пустить по вене и потрахаться непойми с кем. Лишь бы блять не видеть той разбитой жизни, что кроется за розовыми линзами марок и бошок. Наркотики сделали его жизнь настолько яркой, насколько и тошнотворно-отвратительной, но выйти из этого самостоятельно нет никакой возможности.       Каждому наркоману нужна помощь, ведь выйти из этого дерьма один, он не способен. По факту и статистике, наркотики нужно чем-то заменять, например найти наконец сраный смысл жизни или человека ради которого он готов жить. Тогда и стараться начнёт, но если отсутствует что-то из перечисленного, то и стараться нет ради чего. Велика вероятность, что в итоге человек просто загнётся в одиночестве, даже не стараясь хоть как-то изменить своё положение. По началу всё кажется крутым и весёлым, но стоит дождаться момента, когда тебя накрывает ломка от неполученной дозы наркотиков и всё. Можно считать, что ты уже затянул узел на шее и выпнул из под себя старую табуретку. Он не пытается высушить влажную кожу или волосы, просто заваливается на матрас и шипит от впившейся в голую задницу пружины. Не самое приятное, что могло произойти, но и не худшее, достаточно просто немного изменить положение тела и ничего сложного.       На телефон начинают поступать сообщения. Бокуго рычит и нервно дергает головой, ведь отменный слух определенно его проклятие. На телефон пришло всего два сообщения, а они всё равно смогли прогнать только подступающий сон. Ещё бы чуть-чуть и он смог бы опуститься в забытье, но видимо сегодня не судьба. Внеочередные приглашения на вечеринку какого-то богатенького засранца дают надежду на бесплатную шмаль, алкоголь и возможность снова погрузиться в забытье. Хотелось просто исчезнуть из этого мира и раствориться в наркотическом дурмане, наслаждаться этими яркими и вырвеглазными картинами, просто блять дышать и жить.

*****

      Громкая музыка обволакиевает его с ног до головы, погружает в себя и заставляет вибрировать внутренности. Он льёт в себя алкоголь, а после танцует на дорогущем столе, весело смеясь с людьми. Ему так хорошо, что плохо от этого осознания, так ахуенно, что хочется сдохнуть именно в этот момент. К нему подключаются ещё люди. Они танцуют пьяно, хаотично и совершенно некрасиво. Просто уродливые пьяные тела, что только раздражают глаза, но если не смотреть, если погрузиться в музыку и отдаться ритму, то становится легче. Не смотри, не чувствуй, не думай, не дыши. Просто живи. Просто страдай и наслаждайся своей смертью.       Он умрет, чтобы воскреснуть вновь. Тело двигается само по себе. Хотелось курить, что просто ахуеть можно, но добраться до второго этажа и выйти на балкон сложнее, чем казалось в голове. Слишком много людей, все дезориентированы и обдолбаны, не могут контролировать ни себя, ни свои эмоции. Бакуго это понимает слишком хорошо, когда мимо проходящая шалава вешается ему на шею и тянется к губам. Оттолкнуть её дело простое, а вот рассчитать силу сложнее, он видит, как эта мадам летит вниз и распластывается на полу овощем с раздвинутыми ногами, и зачем она только надела юбку, если пизду не прекрывает. Мерзость. Бакуго ненавидит мерзких людей, но чётко осознает, что точно такой же, ничем не примечательный наркоман без возможности вырваться из дерьма, в которое сам же и залез. Второй этаж встречает его прохладной и относительной тишиной. Звуки снизу доносится слишком приглушенно и расплывчато, чтобы хоть что-то из этого дерьма разобрать. Длинный и пустой коридор кажется жутким и одновременно очень одиноким. Дверь балкона приоткрыта, а шторы развиваются на лёгком ветру. Сейчас бы выйти на него и покрасоваться слегка, но получается лишь неуклюже ввалиться и врезаться животом в железные прутья, едва не вылетев вниз. Глаза нервно смотрят вниз, а картинка едва сделав кульбит, постепенно становится целостной и возвращается в норму, давая понять, что он крепко стоит на бетонном покрытие. Пальцы нервно сжимают железные прутья и напрочь отказываются их отпускать, скорее просто из-за нервов, нежели реального страха. Шорох сбоку и нервный выдох заставляет слегка вздрогнуть и обратить взор правее, чтобы понять кто создаёт этот шум. Бакуго застывает лишь на миг. Алые волосы, выбритые виски и затылок, совершенно тупой хвостик сверху, слегка прищуреные глаза, ровный нос, волевой подбородок и крепкое тело. Глаза спускаются дальше, по крепкой груди и накаченным рукам, по белой майке и серым спортивкам, ниже по бёдрами, голеням и доходит до кроссовок, а после вновь поднимет глаза на лицо. — Всё в порядке? — Голос пробирает до костей, низкий, слегка хрипящий и проявляющий лёгкое беспокойство. Приятный голос, хотелось бы слушать его чаще. Бакуго нервно дёргается и небрежно качает головой, чтобы отогнать тупые мысли, чтобы просто немного поговорить, ведь у него нет ни друзей, ни хороших знакомых, которые могли бы послушать его. — Не знаю, ты мне скажи. — Он скалит зубы в подобии ухмылки, но выходит из рук вон плохо. Он так сильно устал, что сил нет даже стоять ровно, не то что добираться до собственного притона, который он называет домом. Он делает всё, чтобы загнать свою жизнь на самое дно, откуда уже точно не сможет выкарабкаться, где не придётся смотреть наверх, ведь ты настолько низко, что вверху ничего не видно, даже сраного проблеска света. — Выглядишь дерьмово. — Не вопрос, просто утверждение, которое несёт огромный смысл и даёт понять, что так и есть. Глаза нервно бегают из стороны в сторону и Кацуки просто садится на близлежащую тумбу, чтобы снизить нагрузку на потрёпанную тушку. — Тебе помочь? — Ага. Закурить не найдётся? — Чужие руки протягивают пачку сигарет. Пальцы дергаются и блондин мог бы сказать, что это просто от холода, но это будет враньём. Далеко не с первой попытки достаёт сигарету из пачки, а после резковато подносит к губам. Огонёк сам по себе появляется перед глазами и приходится лишь склониться немного вперёд, чтобы втянуть в себя воздух перемешанный с никотином, смолой и прочим дерьмом, что находится в нынешних сигаретах.       Они молчат так тупо и долго, что становится невыносимо и впору было бы сказать какую нибудь тупую вещь, на подобии того, что погода за окном просто дерьмо, но не в этот раз. Он отвык от общества и привык находиться в центре людей совершенно один. Кто же знал, что поддерживать связь с людьми настолько сложно и тяжело, что почти невыносимо. Взгляд мельком возвращается к странному парню, а после обратно на засыпанные снегом улицы. — Киришима Эйджиро. — Это звучит настолько неожиданно, что обосраться можно, хотя с другой стороны и интересно. Во-первых с ним пытаются нормально пообщаться, во-вторых познакомиться. Что-то давно забытое, но такое приятное от ощущения простого нахождения человека рядом. — Кацуки Бакуго. — Срывается так же неожиданно и совершенно необдуманно, от того неимоверно странно. Представиться в ответ было бы сложным обдуманным поступком, если бы он конечно в этот момент думал. Спина прислоняется к холодной стене и глаза поднимаются выше, в чернеющее небо и такие далёкие звёзды.       Он уговаривает произнести хоть что-то. Выдавить хоть какую-то нелепую фразу, но получается лишь выдохнуть дым из лёгких и молчать. Получается лишь смотреть в бездонное небо и думать о всяком бреде. Докуренная сигарета летит вниз, прямо в серый снег и затухает. Мир совсем не такой, каким его видят детские глаза. Сначала всё кажется ярким, большим, невообразимо красивым, интересным и захватывающим, а потом тебе стукает 20 лет и ты окунаешься в дерьмище с головой, начиная лишь обессиленно вертеть головой из стороны в сторону, в попытке найти решение проблемы. Но что если твоё существование и есть та самая проблема? Как тогда решить её? — Я тебя не видел здесь раньше... — С ним всё ещё пытаются поговорить? Обычно люди забивают, когда Бакуго молчит и просто уходят подальше, но в этот раз всё идёт не по плану. Слишком странный разговор и слишком странное поведение. Что ответить. Как продолжить разговор. Сотни вопросов вертится в голове, но нет ни одного ответа. — Я здесь впервые. Пригласил один из знакомых. — Отличная попытка, нихера не скажешь, но это определённо лучше, чем тупо проигнорировать, как он делает всегда. Возможно получится немного поговорить. — Слышал когда нибудь о солипсизме? — Вау. А вот это уже действительно что-то стоящее. — Теория о том, что нельзя что-либо доказать за исключением существования чьего-либо разума? — Бакуго определенно поражен, пока его собеседник просто хмыкает и кивает головой. Не каждому под силу разговаривать на философские темы не подготовившись. — Поначалу это может показаться глупым, ведь кто захочет отрицать, что мир вокруг него реально существует? Однако, доказать то, что реальность существует на самом деле невозможно, а вот существование индивидуального сознания доказать можно. — Вау. Ты меня удивил. — Бакуго действительно не ожидал того, что кто-то сможет поддержать эту тему, но вот он, стоит прямо перед ним и легко процитировал отрывок. — Невозможно даже доказать наличие родных подле тебя, ведь просто прикоснуться к ним не считается достоверным, ведь под действием ЛСД многие утверждают, что видели и трогали людей, которых на самом деле не существует. — Хочешь сказать, что я всего лишь плод твоей фантазии? — Киришима смеётся, а после нервно дёргает плечом, ведь этой теории есть место в нашем мире. — А чем докажешь, что это на самом деле не так? — Бакуго хочет сделать что-то безумное и ненормальное, но сам разговор уже из ряда вон выходящий. Так что пока этого будет достаточно. — Ничем. Это уже будет зависеть исключительно от тебя. Существую я или нет, существует ли весь этот мир, существует ли вселенная. Мы не сможем это узнать, но достаточно просто поверить в это и тогда можно будет относиться ко всему немного проще. — Парень перед ним лишь задумчиво тянет дым, устремились взгляд куда-то совсем далеко, будто он действительно всего лишь плод его воображения, ведь совсем недавно Кацуки закинулся убойной дозой ЛСД. Где правда, а где реальность для него уже не имеет значения, он просто хочет быть сейчас здесь, на этом балконе, с этим человеком и поговорить ещё немного, но пока лишь выходит тупо пялиться. — Знаешь, я тоже удивлён, что ты затронул эту тему. Из всех вариантов, почему выбор пал именно на солипсизм? — Не знаю, наверное сейчас мне всё кажется нереальным, вот и пришло в голову. — Мир меняет цвета перед глазами, пестрит и рассыпается на милионы искр. Пожарище под окнами пугает, а тело окутывает жар. Страх, словно с недр его тёмной души хватает за глотку и не даёт вздохнуть. Человек перед ним начинает медленно гнить, дыры в животе, в груди и на лице, руки испещренные глубокими порезами, опарыши, что так и валятся с него, пугают до усрачки. Бакуго подскакивает на ноги и несётся с балкона, куда угодно, но надо остаться одному. Сделай, что угодно, но защити себя в такие моменты, ведь именно сейчас ты уязвим как никогда.       Он приходит в себя в ванной, лёжа на кафельном полу. Словить бэд трип такое себе дело, но этого следует ожидать, если ты не контролируешь количество принимаемого вещества. Хорошо хоть, что бледного не словил и живым остался, но это уже как посмотреть. Когда он окончательно пришёл в себя, было уже светло, раннее утро. Он скребет по полу руками и ногами, силясь поднять свою несчастную шкурку и падает прямо на живот. Нос несчадно болит и нечем дышать, кровь окрапляет белый кафель, а после заливается в глотку, стоит только немного приподнять голову вверх. Просто ахуенно. Он разбил себе нос.       Сесть на пол получается только с хер пойми какого раза. Если бы не последствия вчерашнего дня и удара, то возможно он и посчитал бы, но ему похуй. Белая толстовка становится красной на груди, но ему похуй. Он поднимается, едва держа собственное тело в вертикальном положении и вываливается из ванной комнаты. Повсюду смрад от алкоголя, сигарет и чего-то сладковатого. Тянет блевать. Ему становится плохо от картины представшей пред глазами. Удивительно, что он до сих пор не привык к тому, что видит по утрам. Прямо на лестнице и в гостиной валяются полуголые люди, где-то действительно голые, а одна парочка уснула прямо во время соития. Мерзкие, отвратительные существа, называются себя людьми. Неужели это его реальность. Может быть он просто ещё не отошёл от ЛСД? Но правда режет глаза. Заставляет двигаться чуть быстрее, чем на то есть силы и вывалиться из проклятого дома. На удивление, он так и не встретил того красноволосого парня. Что если он и в правду был всего лишь плодом его больного воображения? Ведь мозг творит удивительные вещи.       Он нервно бредет по улице и скалится на каждого прохожего, стоит им обратить на него внимание. Заебало. Как же его всё заебало, но и по другому он уже не может. Попросту не умеет. На улице невообразимо холодно и выходит лишь кутаться в лёгкую куртку и ускорить шаг, лишь бы скорее добраться до своей халупы.