thank god i'm not you

Сегодня Джено чувствует себя довольно необычно. Даже немного мерзко и глупо. Последняя характеристика однозначно доминирует, ведь Ли самостоятельно выписал себе билет в один конец, побоявшись оскалить зубы. Но кто знает, что произошло бы, если бы он не был трусом и все-таки сделал бы это? Было бы ещё хуже. Его бы пинком под зад выперли отсюда и ещё бы влепили неустойку. Поэтому променять треники на парадный костюм и нанести бронзовые тени на веки с помощью девчонок, кажется не таким плохим вариантом. Джено всё ещё в агентстве, скорее всего и дебют у него теперь в кармане. Но какой ценой? Об этом пока слишком рано задумываться, да и в принципе не стоит это заранее делать, глупо накручивая себя. Может ему просто удастся красиво похлопать глазками или запрятаться на весь вечер где-нибудь в туалете, чтобы грустно пялиться на мрамор. Даже если он и не сбежит, то вечер будет довольно унылым, об этом прямо и кричит памятка, которую им сбросили ещё после просмотра. Джено настолько часто перечитывал её, что практически вбил всё это занудство в подкорки сознания. Никаких мобильников, никакого алкоголя (только если вам его не предложат), на предложения соглашаться только в том случае, если за это обязательно что-то даётся взамен. И ещё с десяток советов для юных эскортников, содержание которых лишний раз заставляет мозг расколоться на две половинки, отделяя здравомыслие от жертвенного бессилия. Джено хотелось бы сохранить левое полушарие, со здравомыслием, но он почему-то старается не забыть всё те слова, которыми перекидывались девочки в общаге, и отключает на телефоне звук и уведомления. Всё это выглядит крайне забавно. Они все в парадном, сидят среди общажного хлама на незаправленных постелях, где-то валяется косметика без колпачков и кисти. Дженни безмятежно расхаживает перед зеркалом: всё время перекидывает пробор на разные стороны маленьким гребешком, поправляет колье и выпутывает из волос длинные серьги. Она, кажется, единственная, кто по-настоящему научился находить выгоду и наслаждаться такими вечерами. Ким в ранге "А", и Джено порой кажется, что он давно уже ей не нужен. Она прогнулась и нашла для себя кое-что получше, чем непрерывные годы труда. Ли последний раз провожает взглядом красный шлейф, когда входная дверь в коридоре распахивается. Резкий вдох тонет в толще парфюма. Парень морщится и старается не дышать, когда Дженни проскальзывает мимо него, возглавляя колонну бледных лиц, словно кровавый флаг. Джено замыкает шествие и не роняет ни слова. Менеджер звенит ключами, мол "вернутся сюда столько же, сколько и ушли". Ли задумывается о том, что лучше бы вообще не возвращаться. — Сделай лицо попроще,— Дженни скалится, подбирает подол платья, чтобы залезть на передний ряд. Будь воля Джено, он бы вывихнул ей запястье или подставил бы подножку. Но он лишь сдавленно выдыхает через нос, смакует парфюм на кончике языка и пытается подавить желание вывернуть желудок наизнанку. Время где-то без пятнадцати десять. Их конвоем загружают в тонированный минивэн. Какие-то девчонки хлюпают носами и шепчут друг другу какие-то обещания, воображая себя героинями сопливой драмы. Джено уверен, что ничего страшного не произойдёт. Не должно произойти. И довольная физиономия Ким этому в подтверждение: девушка скользит наманикюренными пальчиками по каждому камню на шее и улыбается своим мыслям, отвернувшись к окну. Джено в голове делает очередную пометку о том, что на сцене явно образовалось свободное местечко, а Дженни скоро будет мелькать в новостных заголовках в качестве избранницы очередного толстосума или сына главы какой-нибудь компании. У Джено таких запасных вариантов попросту нет. Зато у него есть терпение и способность проглатывать и переваривать побочные эффекты недоброжелательной реальности. — Мобильники, — менеджер последний залетает в машину, когда та практически сразу трогается с места. Джено едва успевает закрепить на себе ремень безопасности. Смартфон, который попадает к ним в руки лишь на выходных, действительно приходится сдать. Становится ещё более неуютно. Ли не сможет нервно скроллить ленту или решать судоку, пока они, превышая скорость, выруливают из города, уезжая все дальше и дальше от центра, пока не начинает виднеться кромка леса. В салоне повисает гнетущее молчание, и Джено даже не решается взглянуть на девичий страх, трусливо отвернувшись к окну. Смысла от него все равно в данный момент не будет — он охвачен ровно таким же беспокойством. ; Шампанское на вкус кислое, слишком шипучее. Пузырьки ударяют в нос. Доён морщится и немного взбадривается, несмотря на то, что алкоголь должен действовать немного иначе. Расслабиться, в любом случае, не особо получается. За его спиной полный дом людей, часть из которых полные незнакомцы. И с каждой минутой их все больше и больше. Об этом можно судить по количеству машин прибывающих через главные ворота. — Они уже здесь,— Джэхен уже навеселе. Его щеки и уши покрыты румянцем, а сам он еле сдерживает неадекватные смешки. В его ладони зажат пустой бокал, и мужчина пойдёт за следующим, как только отлипнет от Кима. — Кто конкретно? Господин Ли?— нервозность невесомой дрожью расходится по лопаткам, но Доён стойко продолжает пялиться в пустующий двор, чтобы не выдавать своего волнения. Чон подбираешься чуть ближе, останавливается где-то позади его плеча и сжимает его. До едва слышимого хруста. — Не нервничай, идиот! Да, и он в том числе. Пташки уже тоже в зале, — в каком бы состоянии ни был Юно, но он всегда способен влепить Доёну ментальный подзатыльник. Все эти кодовые названия звучат до жути забавно. Доён не перестаёт у себя в голове смеяться над этим, чувствуя себя как в каком-то дешевом боевике. Его молодость была полна драк и погонь, поэтому сейчас сложновато возвращаться к этому, когда ты только пригрел себе место в офисе и приручил весь персонал. Возвращаться в форму всегда мучительно трудно, особенно, когда ты отвык от активного образа жизни. Доёну порой кажется, что он уже прирос к своему кожаному стулу в кабинете и что достаточно махнуть рукой, и кто-нибудь сделает что-нибудь вместо тебя. Но нет. Все не так просто, и Ким как-то слишком рано расслабился. — Мистер Ли может подняться ко мне в кабинет, либо же остаться здесь, если он не хочет делать нашу встречу слишком официальной, — Джэхен сразу же строчит что-то в своём мобильнике и затем, нахмурившись, принимается ожидать ответ. Видимо, Мистер Ли предпочитает кабинеты. Доён наконец-то заканчивает строить из себя Гэтсби и выбирается в зал, перехватывая по пути бокал чего-то столь пахучего, что скорее отрезвляет, чем опьянит. Он глотает этот сомнительный коктейль и старается не отставать от Юно, который вертляво огибает гостей, высматривая среди них Мистера Ли. Доён решает построить из себя злого босса и сразу поднимается на второй этаж, чтобы занять своё место за столом из тёмного дерева. Эта деревяшка — лишь предмет мебели, но какую же атмосферу она создаёт. Доён убеждается в этом каждый раз, когда приземляется в свое кожаное кресло и упирается локтями в лакированную поверхность, осторожно вдыхая её запах. Этот раз не исключение. Он скидывает пиджак и закидывает его на вешалку. Позволяет себе небольшую вольность, которая демонстрирует, что он более менее расслаблен и совсем не обеспокоен появлением ещё одного новичка на их общем поле битвы. — Мистер Ким? Ли Тэён уже здесь. И в такие моменты всё обычно замирает, но явно не для Доёна. Он обещает себе хранить невозмутимость и профессионализм до самого конца. Его сердце начинает учащенно биться, а лоб покрывается испариной. Это имя он не слышал с тех пор, как выбрался из трущоб, в которые он и попал не по своей воле. Привкус злости появляется на губах, а сознание невольно воспроизводит обрывки тех печальных дней, вводя понемногу его в исступление. — Не думал, что ты вообще остался жив, Доён. — Взаимно. Всё такой же яркий и язвительный, с толикой металла в голосе Ли Тэён. И всё тот же прежний Доён, не подозревающий, насколько Тэён изменился на самом деле. ; Джено запирается в уборной. Проскальзывает в неё, пячась спиной. Проворачивает пару раз замок и позволяет себе скатиться по двери, зажмурив до блеска под веками глаза. В мраморной уборной тихо: не слышно смеха, раздражающего бормотания и мелодичной музыки. Джено наощупь находит раковину и упирается ладонями в её бортики, размазывая по ним мелкие капли воды. Открывать глаза и видеть своё бедное измученное лицо — страшно. Смокинг немного ему маловат. Ворот рубашки не скрывает практически ничего, и на груди болтается цепочка, которая неприятно нагрелась об тело. Ли перебирает металл пальцами и низко склонят голову, стараясь выравнять дыхание. Выйти отсюда придётся через минут десять, поэтому стоит привести себя в порядок и расслабиться. — Решил искупаться, красавчик? — сердце чуть не разрывается от вброса адреналина. Джено от испуга все-таки распахивает глаза и хватается за блестящую ткань рубашки. Взгляд маячит по зеркалу, пытаясь разглядеть источник звука, который так уверенно звучит из-за спины. Так Ли понимает, что это целая ванная комната, что по правую руку от него стеллаж с полотенцами, а по левую — всякие баночки-скляночки, которые Джено не успел разглядеть, пока медитировал и глубоко погружался в своё воспаленное сознание. — Спрашиваю, чего загнался сюда? Другого места не нашёл что ли или решил разнообразить круг своих знакомств?— Джено приходится обернуться и взглянуть чуть ниже, куда-то на уровень своих коленей. Незнакомец сидит прямо в ванной, галстук на его шее расслаблен, а пальцы неторопливо барабанят по бортику этого золоченого корыта. Хочется забраться к нему и на полную выкрутить вентили, которые пустят поток ледяной воды прямо на их дорогие костюмы. Может быть хоть это поможет Джено прийти в норму. — Из какого ты агенства?— Ли опирается о раковину, разглядывает парня и пытается уловить в нем нечто знакомое. — Не из какого, птенчик. Я не занимаюсь этой херней,— сначала он пытается выбраться из ванной, но соскальзывает обратно. Он закатывает глаза и все таки решает остаться на месте, лениво пробегаясь пальцами по своему пиджаку и запирая над небольшим карманом, откуда торчит нелепый неоново-розовый платок, который лишь прячет между своими складками замызганный пакетик с белым порошком. Джено немного кривится, но не пытается сказать ничего поперёк. В их сфере это было обычным делом. Только стажеры по большей части злоупотребляют обезболивающими и успокоительными. Ли наблюдает, как парень набирает совсем немного порошка и заталкивает его в нос. — Хочешь?— парень уползает совсем куда-то на дно, и только его рука свешивается с края ванной. Джено мотает головой и понимает, что на него никто не смотрит. — Как тебя зовут? — Джемин. — Так что ты забыл здесь, Джемин? — парень в ответ только хмыкает и предпринимает последнюю попытку вылезти. На этот раз успешную. И вот он уже оказывается перед Джено, поправляя свой костюм. — Хочешь я выкуплю тебя на этот вечер,— ухмыляется и заявляет, кажется вполне серьёзно,— Развлечемся, пока я на каникулах. Раз уж такое дело... — Каникулах? Сколько тебе лет, черт возьми?— теперь Джено больше склоняется к тому, что это очень мерзкая шутка. Или же ему просто повезло наткнуться на золотого мальчика. — Помоложе тебя буду, явно. Так, что думаешь насчёт этого? — Нет, спасибо. Иначе меня сюда отправят еще раз,— Ли задумывается о том, что его скоро начнут искать, поэтому надо выбираться отсюда. —Ха-х? Неужели? Ты не думал, что это как раз-таки работает наоборот? Уж поверь мне. Таких борцов за справедливость было здесь сотни, и они все перевелись только после серьёзного такого взноса на счёт их компании. Часть из них ты сейчас можешь видеть, скачущими на сцене какого-нибудь шоу с телека. Так что думай,— Джемин ловко завязывает галстук обратно, немного освежается и обратно застегивает запонки. — Не думай, что я стану кланяться тебе в ноги. — Потом скажешь «спасибо», когда поедешь в первый мировой тур. И он уходит. Оставляет Джено одного в этой чёртовой позолоченной уборной, что ещё больше заставляет его осознать, что он просто чёртова пылинка в этом огромном мире, которым заправляют люди с деньгами. И Ли медленно и незаметно для себя прогибается под его правила.