Осень

Мы люди, и наверное, в этом наше проклятье — мы всегда влюблены Пускай так и будет — на всём свете только лишь на объятия нет цены

— А когда у тебя день рождения, Леви? Они лежат на кровати у Ханджи дома. Это последние дни осени, на деревьях в парке уже опали все листья, за окном дует холодный ветер и на улицу пора одеваться тепло. — Двадцать пятого декабря. А у тебя? — Пятого сентября. Леви хмурится. — Мы познакомились позже. — констатирует. — А зачем спрашиваешь, очкастая? — Хочу узнать, что тебе подарить, — обезоруживающе улыбается Ханджи. — Что ты хочешь? Парень думает, снова хмурится, фыркает. — Ничего. А впрочем, что-то, сделанное своими руками. Люблю такое. — Например? Он переводит на неё взгляд, сердится. — Не знаю. Почему ты родилась в сентябре? Я бы тебе точно что-то подарил. А так ждать следующего года. Ханджи фыркает и переворачивается на живот. Тыкает его пальцем в щеку. — И что, коротышка? Подождёшь. — Ничего. Подожду. Он смотрит в потолок с отсутствующим выражением лица. Ханджи вздыхает и сползает на пол. Облокачивается о шкаф и смотрит на него. Закуривает. Аккерман переводит на неё задумчивый взгляд. Леви странный. Он молчит, часто либо смотрит так, будто хочет что-то сказать, либо упирается взглядом в одну точку (на потолке или стене) и не двигается. Даже будто не дышит. Его телефон в который раз вибрирует. Зое моргает и слабо улыбается, тушит сигарету о линолеум. — Хочешь чаю? Леви хмыкает и переворачивается, тянется за телефоном. — Конечно.

***

В последний день осени Ханджи увольняют с работы. На улице ночью выпало что-то похожее на снег (скорее это был иней), но на утро тут же растаял. В воздухе вовсю несёт предстоящим праздниками. Солнце торчит на выцветшем за лето и осень небе, освещая улицы утренним зимний совсем не тёплым теплом. И вот в такой ясный солнечный день Зое теряет работу. Она стоит у выхода (теперь он никогда не будет для неё входом), держит в руках коробку со своими вещами и смотрит вперёд. Никогда назад. Хаку сказал — не оглядываться. Вот и всё. «И что ты будешь делать дальше, Зое? Куда пойдёшь, если толком ничего не умеешь?» Здание ТЦ, в котором работает Леви, притягивает её грустный взгляд. «Но стоит ли выливать на него все мои проблемы?» Девушка качает головой и достаёт телефон, чтобы посмотреть время. Ужасно хочется закурить. Десять двадцать пять. С этого времени она безработная. Дверь здания хлопает, в морозный воздух врывается Петра. Она тяжело дышит. «Бежала, видно.» Ханджи смотрит на неё безо всяких эмоций. Это Петра теперь на её месте. Это из-за неё Зое теперь стоит тут, сжимая руками коробку с хламом, и старается не упасть под порывами ветра. — Чего тебе? — глухо спрашивает девушка бывшую подругу. — Ханджи, я… Прости меня, пожалуйста! Я не хотела… Я не виновата! У Петры слёзы на глазах и там же боль. Возможно, она и говорит правду, но вот только какая уже разница? — Я не держу на тебя зла. — Зое улыбается. — Выживает сильнейший. — Это… Это… — Петра будто всё не может отдышаться. — Кха… Это не так! Я не хочу, чтобы ты уходила! — Ну что ты можешь изменить? — Ханджи начинает надоедать эта ситуация. У неё уже болят руки, и она очень хочет есть — утром нормально не позавтракала. — Я все равно давно хотела уйти отсюда. — Ч-что? — Мы отдалились. Зарплата маленькая, босс строгий… Я с лёгкостью найду себе новую работу, меня везде примут! Ложь. Петра смотрит с болью. Протягивает руку. Ханджи кое-как перекладывает вес на левую руку и жмёт холодные пальцы. Хочет разорвать пожатие, но Петра вдруг хватает её сильнее, притягивает ближе, заглядывает в глаза и спрашивает: — Ханджи, кого бы ты выбрала, парня или подругу?

***

Леви Аккерман медленно идёт по пустынному двору, шаркая подошвами ботинок и загребая ими опавшие, ещё не перегнившие листья. Сворачивает в грязную арку. С разбитого лица на рубашку капает кровь. Очень болит скула, которой его приложили о асфальт. Леви садится у стены, достаёт телефон (экран разбит в четвёртый раз за три месяца, котик переместился под чехол во избежание потерь) и печатает сообщение. «Ты добился чего хотел, Кенни? Может, оставишь меня в покое?» Ответ приходит незамедлительно. «за девку свою побойся» — Урод… — шипит парень, телефон дрожит в руке, перед глазами всё плывёт. Он поднимает взгляд и смотрит на окна на последнем этаже. Вот бы Зое была дома. Сообщение для абонента «Очкастая»: «Ты где сейчас» «возле тц меня уволили» — Чёрт… Леви пытается встать, но ноги совсем не держат его. Он упирается рукой в стену и кое-как встаёт, шатаясь, словно пьяный. Это Кенни всё устроил. Избиение Леви, увольнение Ханджи — его рук дело. А всё потому, что старый хрен не может смириться с уходом Аккермана из его зассаной банды. И с компроматом на флешке. Парень прячет её в особо надёжном месте, туда Кенни точно не добраться. По крайней мере, в этом он был уверен до сегодняшнего дня. «Ханджи иди домой быстро» «что» «почему» Парень кривится. Экран ускользает от его взгляда, Леви роняет его на землю и сам падает следом. Перед глазами плывут разноцветные пятна. Аккерман дотягивается до мобилки и из последних сил пишет: «Идт домой нискемне говлри срочнр» Телефон вырубается синхронно с Леви.

***

Ханджи смотрит на экран в полном недоумении. «Ты где» «Ханджи иди домой быстро» «Иди домой ни с кем не говори срочно» Что он имеет в виду и почему пишет «Ханджи» вместо привычного «очкастая»? Что-то явно случилось, а что — не понятно. «Леви что случилось ты где» Она ждёт ответа минут десять, затем встаёт с места (скамейка у торгового центра), решительно кидает в мусорку свою охеренно тяжёлую коробку и направляется прямо в тц. Магазин художественных товаров, где работает Аккерман, закрыт. Рядом никого подозрительного нет, ровно как и самого парня. «Леви никогда не пишет с ошибками, — рассуждает девушка, выходя обратно на улицу. — Значит, он либо не в тц, либо в опасности.» От осознания этого становится дурно. Ханджи в отчаянии оглядывается вокруг, но ничего странного не видит, ни коротышку, ни потенциальных бандитов.

***

Возле её подъезда всё так же, как и всегда — грязно, неприбранно, совково-запущено. На лавке жуёт булку мальчик с пятого этажа. Около самой двери стоит и шмалит что-то очень поганое и отвратительно пахнущее длинный мужчина в мятом костюме. Видя Ханджи, он отлепляется от двери, стреляет окурок в кусты и мгновенно оказывается рядом. — Ханджи Зое? — спрашивает. Девушка внимательно смотрит ему в глаза. Вроде просто бомж какой-то, который откуда-то знает её имя. Ничего странного. — Ну, допустим, я. А откуда вы знаете меня? — Вас там один ждёт, — он неопределённо махает рукой в сторону арки между домами. — Имя не назвал… Такой, знаете, невысокий, черноволосый. Ваш? Что-то не так. — Э-э… — Ханджи отступает на шаг. Как назло, мальчик с лавки доел и смылся в направлении дороги, а больше никого во дворе нет. — Не думаю… — Так подумай, — хищно улыбается мужчина, приближаясь к Зое и начиная прижимать её к стене подъезда. — Быстрее только. — Кенни! Леви оказывается рядом быстрее, чем Ханджи успевает понять, что вообще происходит. Одной рукой он отшвыривает мужчину в сторону и направляет на него короткий охотничий нож. — Не приближайся, — твёрдо говорит Аккерман, закрывая Ханджи собой. — Уходи. — Ты собираешься победить меня вот с этим?! Ничего у тебя не получится! Ты, калека! Кенни смеётся. — Уходи, — цедит сквозь зубы Леви. — И только посмей тронуть её. Он делает выпад вперёд, точным ударом сбивая противника на землю. Ханджи с ужасом замечает, как подгибаются ноги Аккермана. Кенни с трудом встаёт на ноги, размахивая руками, будто пытаясь ухватиться за воздух. — Ладно, малыш… Достаточно поиграли… В следующий раз победителем буду я! Он исчезает в арке, ведущей к перекрёстку. Леви оборачивается к Ханджи. Глаза той расширяются. — Леви, у тебя кровь! Что с тобой произошло, чёрт возьми?! Ноги Аккермана не выдерживают его веса, подкашиваются, он падает на колени. Ханджи охает и подхватывает парня под мышки. — Ты чего?! — Ничего… — Аккерман кривит губы в ухмылке, сжимает зубы. Шутить изволит. Зое рывком ставит его на ноги. — Надо ехать в больницу! — Нет. Голос парня твёрд. Серые и карие глаза переплетаются в одном упрямом взгляде. — Нельзя, — уже мягче говорит Аккерман. — Кенни это не понравится. — Кто такой, чёрт его дери, Кенни… — Позже, Ханджи. Я тебе всё объясню. Зое хмурится, думает несколько секунд, сдаётся, кивает. Подставляет плечо. Леви опирается о него, и они вместе ковыляют в подъезд.

***

Ханджи нервно роется в своей видавшей виды аптечке, пытаясь найти аспирин и бинты. На самом дне коробки обнаруживается моток бинта и немного таблеток от головной боли. «Ничего, сила самовнушения — страшная вещь, — рассуждает Зое. — Пойдёт.» Леви лежит на кровати лицом кверху с закрытыми глазами и тяжело дышит. У него разбито лицо, скользящая рана на боку прикрыта красной от крови рубашкой. Ещё, кажется, ушиб руки, но это уже детали. Ханджи даёт ему выпить таблетки, затем говорит сесть. Аккерман кое-как устраивается под картиной, висящей у Зое над кроватью — на ней изображён человек, смотрящий вверх на огромного гиганта. Несколько комично. Девушка аккуратно закатывает его рубашку. Её взору предстаёт неглубокая, но довольно сильно кровоточащая рана от ножа. Ханджи вздыхает и принимается перематывать тело Леви бинтом. Его растрёпанные, влажные от пота волосы лезут ему в рот и глаза. Он смотрит на неё, стиснув губы в тонкую полоску, явно сдерживая стоны. Смотрит с надеждой и с чем-то ещё… Чем-то таким, что заставляет Зое как можно более легко касаться горячей кожи. Ещё два месяца назад — подумать только, всего два месяца — Ханджи даже не могла предположить, что что-то может быть между ней и продавцом художественных товаров в торговом центре. И вот теперь, она без всяких возражений, вопросов и удивлений мотает ему раны, полученные непонятно от кого. Аккерман молчит. Зое знает, что он объяснит ей всё позже… Точно знает. А пока есть только её руки, невесомо завязывающие узликом на здоровом боку парня бинт, его ладонь, сжатая в кулак, и его серые глаза, смотрящие на на неё. — Спасибо. — выдыхает Леви, когда она заканчивает. — Отдохни пока, я сделаю чай. Аккерман молча кивает, закрывает глаза и облокачивается о стену. За окном тихо шумит начавшийся недавно дождь.

***

Они пьют чай. Леви сидит на кровати, и хлебает из чашки, держа её в своей привычной уже странной манере. Ханджи устраивается около шкафа — теперь это её привычное место. «Будто я собака какая.» Шутка. Аккерман начинает говорить, его голос звучит увереннее, чем в последний час. — В общем, Ханджи… Кенни — это мой дядя. Брат матери. Моя мать была проституткой, — прокашливается и вздыхает. — Я рос в борделе. Он забрал меня оттуда, когда мать умерла. Ханджи сидит с открытым ртом. «Вот оно как.» — Растил, кормил, одевал и всё сопутствующее, — продолжает Леви. — Вырастил мясо для своей банды. Я был просто мальчиком на побегушках, пока не подрос, просёк схему и накопал на дядю компромата. Помнишь, я просил тебя спрятать у себя флешку? Вот там все пруфы его преступлений. Я не хотел заниматься тем, чем занимался он. Не хотел убивать людей ради денег, калечить их судьбы, из родных и близких просто потому, что кто-то «заказывал» их. — Сухой смешок. — Мы все в той банде были простым мясом… Все ребята, с которыми я дружил, пока ещё мог дружить — все они погибли на вылазках. Фарлан и Изабель… Мои лучшие друзья… Пали лично от рук Кенни. Пальцы Леви сжимаются в кулаки. Кружка в его руке дрожит. Ханджи подскакивает с места и забирает её у него. Леви бездумно смотрит на девушку. Его руки трясутся. Наконец он овладевает собой и глубоко вдыхает. — Прости, — говорит, опуская голову. — Я просто вспомнил это всё, в мельчайших подробностях. Их покалеченные тела… И это всё сделал мой родной дядя… Я просто… Просто не хочу, чтобы он сделал это с тобой. А я знаю, что он может. И всё из-за этой долбаной флешки… Прости, что подвергаю тебя опасности. Зое слабо улыбается и накрывает его всё ещё дрожащую ладонь своей. Пальцы Леви холодные, как лёд. — Чёрт! Ты же замёрз, блин, Леви, чего не сказать, раз холодно?! — подскакивает в праведном возмущении Ханджи. — Я же выпил чаю, сейчас согреюсь… — пытается оправдаться парень, но девушка непреклонна. Она находит свою самую большую кофту (хотела подарить Петре, потому как та любит оверсайз, на день рождения, но видимо не сложилось), достаёт тёплый плед. Надевает аккуратно на Аккермана кофту и укутывает его поплотнее.

***

На часах без пяти двенадцать. Через пять минут наступит зима. Парень и девушка лежат на кровати спина к спине и оба усиленно делают вид, что спят. Ханджи листает бесконечную ленту инстаграмма и с раздражением отмечает свои потные ладони. Она чувствует холод от спины Леви своими лопатками и от этого у неё потеют руки, и с этим она ничего поделать не может. Новое сообщение. «Ханджи ты простишь меня или нет?» от Петры. Угроза какая-то, честное слово. — Можно тебя обнять? — внезапно раздаётся в тишине хриплый голос Аккермана. Он тяжело поворачивается на кровати и теперь дышит ей в шею. — Ч-что? — тупит Ханджи. — Ты слышала. — напряженно выдыхает Леви. «Пожалуйста, согрей меня.» Она переворачивается на другой бок и встречается взглядом с Аккерманом. Вот уж неожиданность. Глаза Леви очень грустные. Он действительно много чего пережил. Это простое осознание вдруг обрушивается на Зое, вызывая слёзы. Она прижимается к парню, он обвивает её руками и утыкается носом в её волосы. Совершенно безобидные объятия, так необходимые обоим. Наступает зима. В маленькой квартирке на последнем этаже двое лежат рядом на одной кровати, и сердце одного понемногу тает от тепла другой. Где-то далеко гремит гром. Первая гроза этой зимой.