Осень

И вместо того, чтобы ждать здесь чуда, давай навсегда отсюда уедем.

Под конец декабря жить становится несколько странновато. Погода стоит довольно удручающая — тучи, серость и уныние. Ни тебе дождя, ни тебе ясной погоды… Ханджи наблюдает за садящимся солнцем, нервно куря очередную сигарету. Дни нынче напряжённые пошли, ничего не скажешь. Зое работает вторым продавцом в том же магазине, что и Леви. Они ходят через день, высиживая за прилавком с восьми до восьми, затем один встречает второго, и они идут по домам. В воздухе что-то витает. Ханджи пытается разглядеть это что-то, дотронуться до него кончиками пальцев, но это что-то — не осязаемое. Это чувство приближающихся неприятностей.

***

Одним вполне обыкновенным зимним днём случается весьма неприятная вещь. Ханджи теряет где-то ключ от домофона. Совсем недавно у неё рвётся общее кольцо для всех ключей, что у неё есть, и она в силу лени таскает отдельно ключи от домофона и двери квартиры. Обнаруживает пропажу она лишь придя домой. До этого, после утренне-обедней смены Ханджи прямо с работы едет на другой конец города за кое-чем, про что Леви знать абсолютно не должен. Она бродит по разнообразным магазинам до вечера, а подходя к своей девятиэтажке, не находит маленький язычок магнитного ключика в своём рюкзаке. Зое приходится возвращаться на работу к Леви и выдумывать оправдания о том, где же она бродила с двух до семи, и самое нормальное оправдание — ездила на женскую консультацию. Не сообщила ему, потому что было стыдно. На самом деле, бред сивой кобылы. Никогда бы в жизни Ханджи не было бы стыдно говорить с ним про такие вещи. Аккерман, как ни странно, глотает наживку и не задаёт лишних вопросов. Ключ обнаруживается совершенно случайным образом на одной из полок с красками. Инцидент забывается довольно быстро, но вопрос — какого же чёрта ключ лежит там, когда он с утра должен быть в рюкзаке (ну зачем же Ханджи доставать его во время работы?), грызёт маленьким червячком душу девушки.

***

Леви сидит на полу, скрестив ноги в позу лотоса, и старательно расчесывает волосы Ханджи. Она сидит в его ногах и хмурится от удовольствия. — Это даже непривычно. — говорит он, на секунду останавливаясь. — Что именно? — она задирает голову и смотрит с улыбкой — сейчас будет шутка. — Видеть твои волосы чистыми. — фыркает Аккерман, стукая Зое по лбу расчёской. — Эй, это моё оружие! — смеётся Ханджи, перекручиваясь на его икрах и пытаясь отнять расчёску. — Отдай! — Забери. Они бесятся минут десять, затем Ханджи удаётся повалить Леви на пол. Она падает на него, всё так же смеясь, он одним махом перекидывает её и прижимает её руки, и их лица вдруг оказываются близко, очень близко, Леви может сосчитать все веснушки на лице девушки, она закрывает глаза, он наклоняется ниже, как вдруг… Вдруг раздаётся стук во входную дверь. Громкий и напряжный. Ханджи распахивает глаза и рывком выпрыгивает из-под Леви. Они оба срываются на ноги. Зое зажимает рот руками. Леви хмурится, смотрит на неё с предостережением, прикладывает указательный палец к губам — не двигайся, не кричи, не дыши… Аккерман аккуратно, тихо и мягко, как большая (ладно, не сильно большая) кошка, ступает по линолеуму, не издавая ни звука. Он доходит до коридора и исчезает за углом. Ханджи стоит, всё не отнимая рук ото рта, клонится в бок, как Пизанская башня, рискуя упасть, и насколько это возможно заглядывает в коридор. Она видит только выставленный в сторону локоть Леви. Проходит всего несколько секунд (каждая длиною в вечность). — Леви… — шёпотом зовёт Ханджи. Парень будто в слоумо оборачивается, как вдруг дверь слетает с петель, сбивая его с ног. В квартиру врываются двое, больше напоминающие шкафы, нежели людей. Маленькие глаза, коробкоподобные черепа, мышцы размером с банки… Ханджи от страха цепенеет и стоит с широко открытыми глазами. Аккерман с рыком откидывает дверь и в свою очередь валит громил на пол. Одному прилетает чуть ли не смертельный удар в челюсть, другой целуется со шкафом, тот падает, хороня парня под рассыпавшейся одеждой и обломками древесины. Леви перепрыгивает через сотворенный беспорядок и хватает Ханджи за плечи. Та стоит в полном шоке и даже некотором благоговении. — Я не убил их, — твёрдо говорит Аккерман, силой поворачивая Зое к себе лицом. — Поспят и проснутся. Девушка заторможено кивает. — Это они украли мой ключ от домофона. Сто процентов. Леви соглашается с ней и быстро говорит:  — Ханджи, нам надо бежать. Прямо сейчас. Девушка поднимает на него глаза, в которых читается немой вопрос — я могу тебе доверять? И находит ответ в его уверенном кивке — можешь. Она собирает вещи минут за семь. Самое нужное — карта, немного налички, кошелёк, ноутбук, любимая книжка, документы, ещё какие-то не особо важные вещички и укладывает это всё в рюкзак. Из одежды только то, что на ней. Если что будет нужно — всегда можно купить. Леви ждёт её в коридоре, подпирая дверь и стараясь не касаться тел на полу. Поднимает голову. — Давай, очкастая. Пора ехать. Зое согласно кивает. — Пора. Она порывисто обнимает его. Обводит взглядом свою квартирку — сколько воспоминаний… Сколько всего разного происходило тут все восемь лет её взрослой жизни. Ханджи съехала от родителей в восемнадцать. Поступила, сняла квартиру, нашла подработку. Выпустилась, нашла работу. Встретила Леви. И всё это время она жила здесь. Зое вздыхает и отворачивается. Они выходят из квартиры, закрывая дверь за собой на ключ.

***

Эстетика зимних вечеров и пустынных заправок всегда переносила Ханджи в детство. Вот она стоит с бумажным пакетиком из-под хот дога, ей пять, она смотрит на заправку со стороны. Машина родителей. Папа закрывает багажник, закручивает в танце маму и целует её в губы. Ханджи с радостным криком бежит к ним, а в машине засыпает под гул колёс и тихие разговоры. Леви окидывает здание заправки тяжёлым взглядом, хлопает дверью и ждёт Ханджи. Они вместе заходят в помещение, тут же чувствуя приятное тепло. Зое проходит между рядами товаров, выбирая нужные. Заправки — определённо её слабость. А особенно покупка ненужных вещей. В углу стоит стенд с книгами. Ханджи заинтересованно идёт туда и проводит пальцами по обложкам. Выбирает две и сует их под мышку. Леви стоит у кассы и не может решить, нужны ли ему сигареты. Вообще-то, он не курит уже как год. Но сейчас, глядя на блуждающую улыбку на лице Ханджи, ему ужасно хочется закурить, потому что он понимает — он должен уберечь её во что бы то ни стало. Он вздыхает и берёт одну пачку.

***

Они сидят возле окон, наблюдая за проезжающими мимо машинами и почти лихорадочно поглощая еду. Ханджи отнимает взгляд от окна и смотрит на Леви. Тот, как обычно, хмур и пребывает в тяжёлых раздумьях. Девушка накрывает его ладонь своей и подбадривающе улыбается. Леви поднимает глаза и молча смотрит на неё. Переплетает их пальцы и задумчиво крутит в другой руке трубочку от стаканчика с чаем. Ханджи хватает и эту его руку и тоже переплетает пальцы. — Что? — наконец нарушает молчание Аккерман. — Не волнуйся ты так, — серьёзно говорит Зое. — Всё в порядке будет. — Ты так считаешь? — он не отводит глаз. — Конечно, ты ведь рядом. — она улыбается краешками губ. Лицо Леви проясняется, он вздыхает и кладёт голову на стол. Ханджи перебирает его мягкие волосы и смотрит с горечью. Она правда верит в то, что говорит. Главное, чтобы в это верил Леви.

***

Ночуют они у той же заправки. Утром Ханджи просыпается от равномерного гула двигателя и видит только лишь затылок Леви на водительском месте. — Долго мы уже едем? — спрашивает девушка. В зеркале видит, как парень усмехается. — Не очень. Где-то часик. Скоро будем на месте, кстати. Ханджи зевает и достаёт телефон. Куча сообщений от Петры. «Ты где», «куда ты пропала», «ответь на звонки». Не сейчас. Она пишет короткое «сори щас занята потом наберу» и кидает взгляд на дату. Двадцать четвёртое декабря. Завтра у Аккермана днюха. Зое коварно улыбается и снова смотрит на затылок парня. Кому-то точно уж не избежать подарка.

***

Дом настолько крут, что у Ханджи отпадает челюсть. Он — словно воплощение её детских мечтаний. Среднего размера двухэтажный домик с верандой и пристройкой. Гараж для машины, он же мастерская, отдельным помещением кухня и беседка. Но самое главное — вид, который открывается с заднего двора. Поля. Поля и на горизонте лес. Синее небо трещит от мороза, на пожухшем за осень дереве каркает одинокая ворона. Снег ещё не выпадает, не скрывает белым великолепием рыжие недочёты — и Ханджи это нравится. Дом — это старая дача Леви, на которой они решили пожить неделю-две. Отпраздновать Новый Год и искать другое, постоянное место жительства. Дом этот располагается на самой окраине небольшого посёлка городского типа, и находится он почти на самом отшибе, поэтому тут так пусто. Ханджи стоит, смотрит вдаль на поле и до боли сжимает губы. По бледным щекам текут слёзы. Она так давно хотела ощутить это… Эти просторы… Эту свободу, когда можешь выбежать на поле и бежать, бежать, бежать очень долго, и даже упасть на землю и кричать… Свобода. Она для всех разная. О ней много разглагольствует Эрен, парень из параллельного потока. Она для него — в свободе выбора и независимости. Для одногрупника Эрвина свобода — это отсутствие отягощающей ответственности. Право выбора своего будущего. Для Петры свобода везде. В каждом вздохе каждого существа — все мы свободны в той или иной степени, говорит она. Для Леви — открыть свой магазин и жить с любимым человеком. И так же, как для Эрвина, право выбора будущего. А для Ханджи эта местность словно списана с её детских ассоциаций и воспоминаний, эти поля, эта природа — для неё это и есть самая натуральная свобода. Она подносит руки ко рту и греет пальцы своим дыханием, потирает ладонями руки — куртка осталась в доме, откуда она вынеслась со скоростью света, чтобы посмотреть окраины, а на улице как никак зима, холодно. Леви подходит бесшумно и накидывает свою тёплую куртку ей на плечи. Обнимает сзади. — Чего ты плачешь, Ханджи? — тихо спрашивает, опуская голову ей на плечо. Ханджи заворачивается в тёплую ткань, слабо улыбается сквозь слёзы. Поворачивается и смотрит в его глаза. — Я просто хотела почувствовать эту атмосферу. Спасибо тебе. Парень молча обнимает её. Они стоят, обнявшись, словно одни на всей планете, словно одни против всего мира. Затем Леви говорит: — Пошли в дом, разложим вещи? Ханджи кивает, отстраняется и идёт за ним следом обратно к дому. Медленно падают листья.