7 моих личностей

***

— Вечеринка! Вечеринка! Вечери-и-инка! — бегал по квартире Хосок, повторяя одно и тоже слово уже почти полчаса, — ты же пойдешь? — бесцеремонно залетев в комнату, спросил Чон. — Зачем? — Юна делала уроки, готовилась к пробному экзамену и не оборачивалась на парня. Тот в это время как раз уже залез под одеяло и наслаждался теплом чужой постели. — Как зачем? Это же последний школьный год. Нужно брать от него все, что он дает. Ты обязана пойти. Пойдут почти все наши, будет куча алкоголя, все как ты любишь. — У кого это будет? — Помнишь того выпендрежника, что перевелся в прошлом году? Вот это он. Он еще тот тусовщик, не удивительно. — Я не общаюсь с ним. — Плевать. Я общаюсь со всеми. Пошли, там будет почти полшколы это точно. Будет наш Тэхен, Джин тоже собирался пойти, Чонгук пойдет. — Джину поздновато, а Чонгуку рановато. — Стереотипы. Выкинь их, пожалуйста, и пошли. — Хорошо, я пойду, доволен? — отмахнулась Юна, чтобы поскорее спокойно продолжить работу.

***

Девушка спустилась на кухню, чтобы выпить немного воды. После нескольких часов беспрерывной работы у нее раскалывалась голова, болела спина и задница, но нельзя было просто все бросить и заняться чем-то беззаботным и легким. Юна не могла себе этого позволить, потому что готовиться нужно заранее, и быть умной без усилий не выйдет. «Быть умной» — она усмехнулась над собственным потоком мыслей, что пробежал в ее голове. «Эта фраза звучит так странно и почему-то даже кажется глупой» Она вошла на кухню, увидев Чонгука, который наливал себе кофе и все поглядывал на книгу рядом. — Что читаешь? — возможно, это была та самая книга, которую Юна видела в прошлый раз. А, возможно, нет. Какая вообще разница? Почему люди порой задумываются о таких мелочах? — «Мизери». — Да ладно? — Юна чуть не присела на пол, когда осознала, что пятнадцатилетний малец читает Стивена Кинга. И не что-нибудь, а «МИЗЕРИ»! — В чем дело? — парень отпил немного кофе, но сморщился, когда кипяток коснулся его кожи. — И как тебе? Сколько ты прочитал? — Уже почти дочитал. Мне нравится. Это моя первая книга Стивена Кинга, но думаю, что она явно не станет последней. «У меня она тоже была первой… Должна ли я все еще удивляться таким вещам?» — с нежным чувством и улыбкой на лице подумала Юна, а после резко проскользнула мысль о том, что ей в тот момент было хотя бы семнадцать, а не пятнадцать. А это как бы весомая разница в возрасте и дело тут даже не в цифрах, но у всех свой путь в литературе, да и вообще в жизни, так что удивляться тут уже особо не чему. Как и тому, что некоторые начинают вести половую жизнь в 13, а кто-то в 24. — Советую после прочитать «Кладбище домашних животных», — чтобы все точно шло так же, как и в ее жизни. — Уже купил, — с ухмылкой бросил взгляд Чонгук, — почему тебе так нравится творчество Стивена Кинга? — С чего ты это взял? — Просто предположил, разве я не прав? — Прав, — вздохнула Юна, присаживаясь рядом с ним и сжимая в руках стакан холодной воды, — думаю, это сложно выразить. Ну, прежде всего мне нравятся его сюжеты. Это описание обычной человеческой жизни, которая переплетается с ужасными событиями, которые тоже начинают казаться нормальными. Да, они ужасны, но я могу поверить в их существование, благодаря тому, как он это описывает. Мне нравится, что история никогда не растягивается словно резина, потому что каждую строчку я жажду прочитать и мне хочется читать дальше. Приглянулось то, что одно лишь предложение может сделать текст особенным и ярким. Это может быть что-то совершенно отрешённое, но в этом подтексте кажется идеальным. Я не знаю как это описать… — Я понимаю о чем ты, — медленно кивая, поддержал Чонгук. — Когда я читала «Мизери», я ненавидела книгу и наслаждалась ей одновременно. Она вызывала у меня отвращение и восхищение. Боже, это, наверное, так глупо звучит. Но было множество эмоций и именно поэтому я и продолжала читать. Я читала ее, потому что книга касалась каждой клеточки моего сознания, вызывая не только приятные чувства, но и рвотные рефлексы. Он не романтик, который пишет сопливые мелодрамы, он не детектив или мистик, он чертов реалист, который идеально отражает нашу реальность и сущность людей. Хотела бы я быть хоть немного похожей на него. — Тоже будешь писать ужасы? — А представь, если писать их по реальным событиям? — Ты ведь можешь натворить в этой вселенной что угодно, а когда вернешься в свою, ничего этого не будет, но воспоминания ты сохранишь. Можно создать столько сюжетов, сколько успеешь, и все они будут основаны на реальных события, за которые тебя никто не сможет посадить в твоем мире. Но все детали ты сможешь пережить на себе. «И почему я не думала об этом раньше?!» — Да это же гениально! — хлопнув ладонями по столу, завопила Юна, которая почему-то в первую очередь подумала о блудной жизни, которую теперь она могла развернуть на полную катушку, а после почему-то об убийстве… Каждый ли человек задумывался хоть раз об убийстве? Сложно ответить, но вот Юна входила в это число. Она уже не помнила, когда эта мысль посетила ее впервые и была ли она после мыслей о том, что ей хочется порезать себя. Факт заключался в том, что с тех пор эта мысль посещала ее достаточно часто. Девушка думала о том, какими способами можно убить человека, как можно избавиться от тела, как совершить идеальное преступление… Некоторые считают, что в век современных технологий и камер, это сделать невозможно, что обязательно поймают, но ведь это не так. Как много в мире убийц, которых никто не поймал? Которых никто не заставил отвечать за свой поступок? Много. Их очень много. Они просто оказались умнее, они не поддались чувствам и эмоциям, а сделали все совместно с разумом. Звучит страшно. Наверное, многие бы стали воспринимать человека с опаской или просто считать его странным, если бы узнали, что подобные мысли ходят в его сознании. Разве будет каждый третий читать статьи по криминалистике и выяснять, что там сгорает первым, а что последним. Сколько лет разлагается тело и почему если человек поел перед убийством, разложение начинается быстрее. Как скоро появляются трупные пятна, почему после они исчезают, какой кислотой нужно полить тело, чтобы от него не осталось ничего… — И что ты будешь творить? — Не знаю… — в голове возник образ сырого холодного леса, глубокой ямы где-то в кустах и чьих-то вещей. «Чтобы даже собаки не смогли учуять…»

***

— Мияяя, ты же не оставишь меня одну? Правда? — ныла Юна в трубку, катаясь по кровати. — Я же сказала, что не могу сегодня. Родственники приехали, я не могу просто уйти и оставить их. — А меня ты значит можешь оставить? — Не иди, тебя никто не заставляет. — Не правда. Хосок заставляет. — А ты у нас такая поддатливая и даже не можешь просто отказаться. — Иначе он снова будет мне надоедать. — Это все отговоркииии, — протянула Мия. — Ты ведь и сама хочешь пойти, равзе не так? — Хочу. Но я не хочу идти туда одна. — Там же будут твои браться. — Ты поняла, что я имела ввиду. — Нет, не поняла. И хватит как обычно выносить мозг себе и мне. Либо иди и перестань уже сомневаться и ныть, либо сиди дома и… и перестань ныть. — Лаааадно. — Все же пойдешь? — Да. — Не пей много, а то опять ничего не вспомнишь.

***

— Воу-воу-воу, сколько же может выпить этот малец? — кричала толпа, когда Чонгук вливал в себя уже непонятно какой стакан. Он держался отлично, получше многих старшекурсников. Неизвестно с какого возраста это начинает быть таким популярным — пить как можно больше алкоголя и оставаться трезвым. Страшно, что у молодежи сейчас подобные ценности и сложно представить, что будет у следующего поколения. Кто больше закинется и не умрет? — Пошли поиграем, — Хосок схватил Юну за локоть и усадил на диванчик в небольшую компанию, в которой уже были Тэхен и Чонгук. Там также было несколько девчонок из параллельного класса и пара парней. На столе стоял кальян и несколько банок алкоголя с закусками, какая-то девушка медленно потягивала дым, кокетливо выдыхая его из своих губ, пытаясь направить струйку на Хосока. Ему было плевать, пусть хоть все пространство вокруг него покроется дымом. — Правда или действие, все же знают правила? — протяжно говорил Хосок, словно растягивая удовольствие. — Да вы издеваетесь, что за приколы? Фильмов пересмотрели? — Брось, будет весело. Ты начинаешь. Правда или действие, сестренка? — Я лучше пройдусь, — приподнялась Юна, но парень усадил ее на место, притянув за запястье обратно. — Правда…или…действие? — делая акцент на каждом слове и смотря прямо в глаза, словно угрожая, повторил Хосок. — Правда, — четко ответила Юна, словно готовясь дать ответный удар, но она все еще понимала, что это дурацкая затея и обычно такое в фильмах не приводит к счастливым финалам. — У тебя был секс с кем-нибудь из присутствующих? — и маска демона словно спала с его лица, а ехидный голос вновь раздался в пространстве. — Да ты издеваешься. — Нет, отвечай, иначе действие. Юна быстро пробежалась по всему кругу, соврать было нельзя, был один человек, который явно знал правду и кто знает, как бы он повел себя, если бы Юна решила утаить деталь своей личной жизни. Скорее всего он бы выдал ее, да и игра предполагает честные ответы, хотя разве их можно проверить? Интересно, как часто люди врут в этой игре? — Да, был. — Когда и как? — Может тебе еще и в каких позах рассказать? — Ответ на вопрос подразумевает хоть какие-то подробности, так что не ворчи. или выполняй действие. Сестренка. — Прошлый новый год, школьная вечеринка. Мы выпили немного, все были навеселе, а дальше, как по сценарию, — не очень-то приятно рассказывать про свой секс другим людям, еще и когда партнер с того раза сидит всего в паре метрах от тебя. Вы никогда не разговаривали о случившемся и сейчас приходится проживать это еще раз. Нет, секс не является такой уж смертельной темой, просто это грязное белье, в котором не очень-то хочется капаться и плевать, что оно твое. — Хорошо, следующий. Кто хочет задать вопрос Чонгуку? Какая-то девушка вызвалась добровольцем. Она была явно старше него, ей было лет семнадцать, но она проявляла к нему интерес, даже не скрывая этого. Два года — это не большая разница, но не когда ты в школе. В это время любая разница более чем ощутима, потому что все взрослеют буквально за пару месяцев, а тут один еще среднюю школу заканчивает, а другая уже в институт скоро пойдет. — Ты девственник? «Воуууу» — раздалось в каком-то конце. А какая еще информация может интересовать школьников на пьяной вечеринке? Какой твой любимый предмет в школе? А сделал ли ты домашку? Самое интересное — самое интимное. Всегда ведь любопытно послушать про чужую личную жизнь, покопаться в ней, да желательно поглубже. — Нет, — спокойно ответил парень, даже не думая смущаться, — нужны подробности, я так понимаю? — Хосок одобрительно кивнул головой, — мы не были в отношениях, это был просто секс. Был и был, ничего сверхъестественного. «Просто секс…» Многие трепетно хранят свой первый раз, лелеют словно ребенка и боятся к нему подступиться. Но по правде же, в этом нет совершенно никакого смысла. Юна, будучи чуть помладше, тоже считала, что все только по любви, только в отношениях и дальше по списку. А после поняла, что любовь как-то не появляется, все отношения слишком хлипкие, и просто переспала со своим знакомым, потому что так захотела. Никаких обязательств не было, она, конечно, предупредила его, что девственница, но кроме небольших нервных сообщений ничего не было. Все прошло нормально, так же бесчувственно, как и все последующие. — Тэхен, правда или действие? — Действие. — Запрись с кем-нибудь в комнате на 20 минут. — Хорошо, — Тэхен встал, схватил Юну за руку и притянул к себе, поднимая ее с дивана. Этого явно никто не ожидал, все знали, что они брат и сестра, а действие Хосока намекало на что-то запретное для таких уз. Однако спустя несколько секунд они уже сидели на кровати в комнате, что находилась на втором этаже. — Боюсь представить, что они там сейчас себе понапридумывали. — Думаю их фантазия зашла дальше, чем мы, — лицо было всего в нескольких сантиметрах, слишком близко… — Зачем ты это сделал? — О чем ты? — Хосок дал тебе возможность подцепить любую девчонку, а ты пошел со мной? — Я хотел пойти с тобой. Я могу подцепить девчонку и в любое другое время, могу и парня, но сегодня хотел тебя. — Ты псих. — Но ты улыбаешься, — нельзя было не улыбнуться, видя его приподнимающиеся уголки губ. Медленно, словно это линия краски от тоненькой кисточки, что постепенно вырисовывается вверх. Ким упал на кровать, слегка не доставая головой до подушки. — Давай полежим так немного, — голос звучал печальнее, словно что-то сломалось. Юна неуверенно легла рядом. Пальцы тихо коснулись ладони, они медленно сплелись воедино. — Почему ты останавливаешь себя? Ведь на самом деле я не твой брат. Я никто тебе. Я просто личность. Просто человек. — Все намного запутанней. Ведь ты какая-то чертова часть меня. — И что? — он повернулся, смотря, как девушка пытается себя сдержать, старается не смотреть на него, как она пытается найти себе оправдание. — Я просто парень. Посмотри на меня, как на обычного парня. Ну же, давай. Девушка неуверенно повернула голову. Это было медленно, через силу, словно ей приходилось переворачивать целую машину с ног на голову. Грустный взгляд, хотя скорее печальный, ведь с каждым его словом сопротивление становилось слабее. Желание возникло из неоткуда, вдруг вспыхнуло словно пламя. Его рука медленно начала подниматься от ладони к локтю, такое тихое, еле ощутимое прикосновение. Она была сосредоточена лишь на этой миллиметровой дорожке, которая оставалась после его прикосновения. Пальцы поднимались выше, он коснулся плеча, перешел на шею, затронул обнаженные ключицы, а после вновь начал подниматься чуть выше, остановившись на губах. Он медленно оттянул нижнюю, проникая большим пальцем в рот. Влажная полость, слюни. Палец становился мокрым, проникая глубже. Губы сомкнулись, начиная аккуратно посасывать, а ладонь легла на его бедро. Тэхён шумно сглотнул, приподнялся, нависая прямо над лицом. Казалось, он вот-вот опустится ниже и коснется тела, но он продолжал держаться на вису. Он слегка оттянул нижнюю губу, вынимая палец и наблюдая, как тоненькая слюна продолжает следовать за его кожей изо рта Юны. — Просто скажи, — раздражающе сладкий шепот, чем тише он говорил, тем сильнее хотелось его услышать. Он наклонялся все ниже, медленно, словно за секунду преодолевал лишь миллиметр. Смотрел прямо в глаза, губы уже почти касались кожи. Он ждал. Руки резко обвили шею, прижали парня к себе и губы сплелись в долгожданном поцелуе, который казался бешеным. Он был диким и страстным. Она тянула его к себе, словно хотела, чтобы они стали единым целым, Ким упирался ладонями в кровать, чтобы не раздавить ее тело. Неуклюжесть, быстрота и небрежность. Он скинул толстовку, ее пальцы коснулись шрамов. Никто не заметил, никто не обратил внимания. Юна прижимала его все так же к себе, а он спускался ладонью по ее телу ниже. Медленно проникал вниз под платье, аккуратно отодвигая ткань белья. Его пальцы входили внутрь, когда язык уже отплясывал танго во рту. Все было мокро, трусы можно было выжимать, когда он вошел уже двумя. Входил глубже, не отпуская ее губы ни на секунду. Касался клитора, движения становились быстрее. Тэхен резко схватил ее за заднюю часть шеи, поднимаясь вместе с ней, повернул спиной и прижал к себе, стоя на коленях. Закинул волосы на правую сторону, губы прильнули к коже. Юна наклонилась в сторону, когда ладонь вновь спустилась вниз. Он целовал кожу, водил пальцами по клитору и проникал внутрь. Быстрее. Быстрее. Движения не прекращались. Она выгибалась в спине, он держал второй рукой за переднюю часть шеи, не отпуская от себя. Еще чуть-чуть. Еще быстрее. Рука поднялась выше, палец коснулся губ. Снова влажная полость, снова слюни на его большом пальце. Она готова проглотить его, готова не отпускать никогда. В момент когда по телу пробегает дрожь, легкая судорога, а после расплывается блаженство. Она падает на него, он прижимает ее к себе, придерживая за талию, а после падает на кровать, ощущая, как ее голова, касается торса. — Завтра я буду жалеть об этом, — смотря в потолок, уже предвкушает собственные угнетения Юна. — Я никогда не буду жалеть об этом.

***

Юне казалось, что каждый знает о том, что случилось между ней и Тэхеном. Любой взгляд казался осуждающим, любое слово казалось намеком. Она старалась не смотреть никому в глаза на вечеринке, лишь напивалась, смешивая все, что видела. Тэхен не появлялся больше на глаза, а вот Хосок явно стремился узнать о том, что же случилось, когда дверь захлопнулась и эти двое остались одни. — Ничего, просто немного поговорили. Когда еще выпадет такой шанс? — В любое время дома, — словно упрекая, прибавлял тон Хосок. — Правда? — Юна допила остатки пива и поставила стакан на место, — я домой. — Возьми Чонгука с собой, ему уже хватит.

***

Девушке пришлось проследить за тем, чтобы Чон спокойно добрался от такси до своей кровати, чтобы нигде не упал, никуда не свернул, а после не ударился. Он все еще что-то бубнил временами, иногда что-то даже серьезное, но Юна как-то не старалась вслушиваться, ее голова была забита другим. Она накрыла парня одеялом, хотела уйти, но он схватил ее за руку и потянул к себе. — Скаж-жи, что в-все буде-ет хор-рошо, — тихо, почти непонятно шептал Чонгук. — Все будет хорошо, Чонгук. Все обязательно будет хорошо. «Если бы мне сейчас кто-нибудь сказал это» — Ты вернулась раньше всех, — Юнги зашел в комнату, когда Юна уже собиралась выходить, но теперь она не выйдет из комнаты, не выкурив хотя бы одну сигаретку. — Да, завтра еще нужно будет делать уроки, да и Чонгука нельзя было отправлять одного, — как будто она думала о нем, когда уходила с вечеринки. — Выглядишь озадаченной. — Такой и являюсь. Юнги, ты ведь видишь во мне сестру? — В чем подвох? — Просто вопрос. — Да, ведь я знаю тебя с детства. Помню еще маленькой девчонкой, которая постоянно липла ко мне и сводила с ума своей гиперактивностью. Я не знаю, что ты — это не она. Но я смотрю на тебя и вижу все того же человека, хотя, когда мы разговариваем, я понимаю, что это не так. Именно такой Юна была в детстве: обычным ребенком, которому нужно было постоянно бегать, прыгать, играть, познавать этот мир. Она очень много разговаривала, занималась всем, чем только могла, часто падала и что-то себе разбивала. Она вообще все детство проводила в каких-то пластырях или повязках, даже один раз проснулась с фингалом, после игры в футбол с соседскими мальчишками. Но ей это нравилось. Мать постоянно ругалась, а девочка дожидалась, как только та поскорее уйдет на работу, и скорее бежала на улицу. — Я знаю тебя всего несколько дней и понятия не имею, какие отношения у нас были, как мы относились друг к другу. Вы знаете все, смотрите на книгу, которую уже читали, а я лишь вижу вырванные листки, даже не зная автора и жанр. Юнги протяжно вздохнул, а после протянул девушке сигарету, приоткрывая окно. — Для тебя прошла лишь ночь, но за эту ночь мы прожили всю нашу жизнь. Для нас прошли годы, мы помним все с самого рождения, как бы странно это не звучало. Если ты переживаешь за остальных парней, то им все равно на то, что вы не родные. Какая разница какая у кого фамилия? «Точно. Мы ведь даже не родные…» — Это значит, что из всех парней только ты мой кровный брат в этом мире? — на секунду показалось, что это объясняло все. Что это объясняло всю тягу Юны к этому бледному худощавому парню, который часто проводил ночи у окна или на улице, который существовал в своем мире и писал красивые стихи, которые практически никто никогда не слышал. — Именно. Хочешь знать историю, как наша семья собралась вся вместе? — Может быть в другой раз, сейчас есть кое-что, что интересует меня чуть сильнее. Ты с детства знал, что являешься частью меня, а не самостоятельной личностью? — Вообще-то я самостоятельная личность. — Я не знаю, как описать это, — сжимая губы сильнее, пыталась объясниться, но ничего внятного не приходило на ум. — Да, я знал это с рождения, но не знал, что с этим делать. У меня были воспоминания, были какие-то чувства, но я не мог их выразить, они словно были в другой реальности. Они жили во мне и одновременно не были моими. Я не мог о них говорить никому кроме братьев. Мы росли обычными детьми, храня в себе секрет, о котором не знал никто. Со временем осознать это стало проще, мы наконец-то смогли понять, что и к чему. До этого все казалось какой-то массой, которую никто из нас не мог объяснить. — Ты знал о моих поступках еще до того, как я их совершала? — Нет, они появлялись в сознании как раз в тот момент, когда ты их совершала. Ты могла даже не рассказывать мне о них, я просто закрывал глаза, а когда открывал вновь уже знал все, что произошло. — Тогда с какими воспоминаниями ты родился? — С твоими образами, с тем, как ты задуваешь свечи на свое совершеннолетие, как пишешь последнюю запись в тот дневник. — Разве можно было не сойти с ума? — Как видишь, мы не сошли. На самом деле это было бы более странно, если бы начало происходить в осознанном возрасте, но мы выросли с этим, для нас никогда и не существовало другой реальности. Мы с самого детства ощущали, что внутри нас есть что-то еще, словно мы являемся частью чего-то. Но с другой стороны, чаще всего это словно был небольшой сериал в собственном подсознании, который то появлялся, то исчезал. — Но ведь в этом мире я тоже была. Значит, и эта версия меня совершала такие же поступки и вы об этом знали, но никогда не говорили ей…мне…ей об этом, — он улыбнулся после ее заминки. — Нет, никогда не говорили. В нас словно был заложен барьер. Мы могли говорить об этом друг с другом, но не говорили с другими, вроде бы как и не было желания, а вроде бы как и было осознание того, что мы не можем, не должны этого делать. — Звучит как сказка. — Можешь написать ее, когда вернешься в свой мир. — Наверное, именно так я и сделаю. «Возможно, добавлю немного кровавых сцен в стиле Стивена Кинга, переверну сюжет в гиблое русло, перережу половину героев, а после скажу, что никто и не обещал счастливый финал. Отправлю эту историю в издательство и, кто знает, может быть после этого я стану знаменитым автором, который проведет свою старость в каком-то отрешенном от всего мира доме, внутри которого все будет мрачно и больше будет напоминать замок смерти, чем жилище человека. Буду пить вино перед завтраком и слушать мрачную музыку перед сном»

***

Кто-то садится на кровать, залазит под одеяло и касается талии. Юна медленно раскрывает глаза и видит Тэхена, который прижимается своим обнаженным телом к ее. Он снова целует, водит руками по коже, проникает внутрь. Движения становятся все настырнее. Он хочет большего. Юна вскакивает на кровати, с отдышкой осматриваясь вокруг. «Это был сон. Это всего лишь сон» Девушка падает на подушку и прижимает одеяло к себе. «Почему он мне снится? Почему именно он?!»

***

Утро начинается не с ароматного кофе, а с пьяного Хосока, который перепутал комнату Юны со своей и завалился с ужасным перегаром к ней в кровать. Сложно назвать 5 часов утром, но именно в это время девушке пришлось открыть глаза. Разбудить парня и отправить к себе не вышло, спать дальше с этим пьяным чудом тоже было нереально. Аромат шел еще за версту впереди него. Юна открыла окно на проветривание, накрыла парня одеялом и ушла к нему в комнату. Она стояла несколько минут перед дверью, понимая, что внутри скорее всего спит Тэхен, который уже вернулся с вечеринки вместе с Хосоком, скорее всего тоже пьяный, и не факт, что он вообще сейчас вспомнит о случившемся. Рука неуверенно толкнула дверь вперед, Юна зашла внутрь и увидела Тэхена, который уже спал в постели. Она подошла к нему. Зачем? А зачем люди делают большинство вещей в этом мире? Кто ж его знает, просто потому что ноги сами пошли. Он был без толстовки, одеяло прикрывало лишь нижнюю часть его спины. Рука непроизвольно потянулась к его волосам, хотелось коснуться их еще раз. «Что это? Засос?!» На его шее были засосы. Свежие, вероятно появившиеся на его теле после ее ухода. Юна громко хмыкнула, еле сдержав себя от громкого восклицания, быстрыми шагами подошла к кровати Хосока, залезла под одеяло и попыталась заснуть. Но больше часа она старалась удержать себя от мыслей о нем, от желания посмотреть на этого придурка, которого больше не хотелось видеть. Она корила себя. Корила за слабость, которой поддалась. Потом доказывала сама себе, что это нормально, что не было никаких обязательств и все равно все это было бессмысленно. Она ведь всегда спит вне отношений, ей всегда плевать, с кем эти люди спали вчера и с кем они будут спать завтра, так почему сейчас не плевать? Почему ее так сильно это бесит? Почему раздражает до повышенного пульса и учащенного ритма? Почему так заводит, словно вот-вот рванет?