7 моих личностей

На завтрак собрались все, кроме родителей, которые уже улетели на работу и даже не пожелали доброго утра своим «любимым» детишкам. Юна со странной улыбкой довольно покачивала ногой, мешая ложкой хлопья в тарелке. Хосок с подозрительным взглядом поглядывал на нее, Намджун что-то читал в телефоне, Юнги и Чонгук почти не поднимали голову, стараясь не заснуть за завтраком, а Тэхен пожирал девушку взглядом, таким же довольным и даже скорее удовлетворенным, словно он только что получил мировую награду или всемирное признание, хотя в его случае правильнее было сказать оргазм. — Тату? — неожиданно воскликнул Хосок, подскочив с места. Намджун подавился хлопьями, сразу же потянувшись за стаканом с водой, а все резко подняли головы, оторвавшись от тарелок, особенно Чимин, который до этого сидел как забитый кролик, чувствующий вину за свой провал. — Да, — со смущенной улыбкой протянула Юна, но она ждала этот момент. Ей вроде бы и не хотелось махать рукой и показывать всем, что она сделала, но в то же время она ощущала желание того, чтобы кто-то еще посмотрел на этот рисунок, чтобы кто-то еще разделил ее восторг и радость. Внутри нее кричал маленький, но звонкий голос, который вырисовывал глупую улыбку на ее лице и почему-то добавлял смущения, делая вид, словно ее застали врасплох. — Ну-ка, дай посмотреть, — Чон выхватил руку, вытягивая перед собой. Остальные не вставали с мест, но любопытно поглядывали в сторону татуировки. Тэхен спокойно сидел с видом удовлетворенного кота, который гордился своим творением, считая его лучшим в мире. И пусть творение на самом деле и не было его. — Это наши инициалы? Вау-у-у, я в восторге! — приземляясь, продолжал восхищаться Хосок, который сам имел несколько татуировок. Некоторые из них были скрыты от общего обозрения. Девчонки часто перешептывались в раздевалке о том, где и какие еще тату он скрывает и показывает лишь «избранным», которых затаскивает в постель. — И что ты скажешь родителям? — Не знаю, — спокойно ответила Юна. Девушка была не просто спокойна, она ощущала полное умиротворение и гордилась собой за то, что не переживает и не корит себя за сделанное. Она впервые так легко восприняла столь важное решение. Первый раз в жизни была так довольна сделанным выбором. Возможно, это просто была эйфория, которая накрыла ее после мощного выброса гормонов от такого поступка, который явно заставил ее нервишки подергаться, поэтому в будущем она будет относиться к этому уже иначе, но Юна держала внутри странное чувство того, что об этом поступке она не будет жалеть никогда. Ей и не хотелось жалеть. Ни о чем, а об этом в особенности. — Я бы не стал портить какими-то чернилами свое идеальное тело, — хмыкнул Джин, но это не был упрек. Он не осуждал ее, лишь поддерживал разговор, выражая свое мнение и мимолетной улыбкой давая понять, что он рад ее решению, — но на тебе это смотрится отлично. — Может тоже набить себе что-нибудь? — Чонгук облокотился на стол, внимательно осматривая остальных. — Например? — поддержал его затею Тэхен, который кажется уже был готов отвести его к своему мастеру, пусть тот даже захотел бы набить себе «За двор стреляю в упор» на лбу. — Подрасти сначала, — 16 лет действительно еще достаточно рано для принятия такого решения, все же мировоззрение еще сильно изменится за ближайшие пару лет и отношение, к подобного рода действиями, может сильно измениться, как это было с Юной. Если бы она набила тот любимый ею цветочек на груди, как и хотела раньше, то сейчас бы сильно жалела, потому что у этого рисунка не было бы ни истории ни смысла. Он был бы обычным черным пятном на ее теле, которое бы смотрелось красиво, но порой от него бы воротило глаз. — Женщина, почему вы мне ука… — после слова «женщина» уже никто ничего не слышал, потому что Джин начал заливаться смехом и собственными слезами.

***

— Это что? — мать схватила девушку за руку, когда та потянулась за стаканом, совершенно забыв, что рукав кофты может приподняться, и ее рисунок станет заметен. Юна замялась, она не думала, что этот разговор настает так скоро, она не успела прогнать несколько вариантов диалога в своей голове, поэтому растерянно стояла на кухне, не зная, что сказать, с чего начать и как посмотреть этой женщине уверенно в глаза. Мать лишь схватила ее с вопросом за руку, а Юна уже была готова сдаться и сбежать. — Это тату? — продолжала мать, сильнее сжимая руку. — Да, — тихо, не поднимая взгляд, словно скинув веревку с шеи, ответила Юна. — Тату? — словно не веря, продолжала кричать женщина, уже начиная дергать руку, как будто бы это что-то могло изменить. — Да, тату! — резко воскликнула Юна, вырывая собственную руку их крепкой хватки матери и делая шаг назад, чтобы не чувствовать на себе ее разъеренное дыхание, которым можно было пробивать бетонные стены, — Я сделала тату. Настоящее. И не жалею об этом. — Да ты спятила! Ты хоть представляешь, что тебе теперь с этим всю жизнь ходить? Всю жизнь! — ее голос становился громче, он отдавал уже эхом в подсознании, а взгляд убивал. Мать смотрела на дочь бешеными глазами, словно готова была напасть на нее, казалось, что она может в любую секунду сделать, что угодно и Юна совершенно не понимала, чего ей стоит ожидать. Но мысли об этом и не приходили в голову, она лишь чувствовала страх, ненависть и боль, которые старалась не выплеснуть в слезах. — Представляю. Прекрасно представляю. Это было взрослое решение, а не подростковый порыв, о котором я пожалею. — Взрослое? — усмехаясь вскрикнула мать, — да неужели? Слезы уже стояли у глаз. Она смотрела на мать, на ее злобный, раздраженный взгляд, который казалось сожалел о том, что когда-то в ее жизни появилась дочь. — Ты хоть раз можешь хотя бы попытаться меня понять? Спросить мое мнение? Или принять тот факт, что я уже не ребенок? Я надеялась, что после моего совершеннолетия хоть что-то изменится, но к-кажется нет. Ты не меняешься… И н-никогда не из-мменишься… — она уже глотала собственный слезы, когда последние слова все еще продолжали вылетать из ее уст. Юна убежала в комнату, даже не ожидая, что ее мать сможет что-то ответить на это. Она хаперлась в комнате и прорыдала на полу больше часа. Она ожидала этого, но боль это не уменьшало.

***

— Смотрите кто пожаловал… — с легкой ухмылкой проговаривал Юнги, когда Юна слегка приоткрыв дверь, тихо пробиралась в комнату с поникшим лицом. — Занят? — Уже нет. Сильно досталось? — Нуу, честно говоря, я думала, что будет хуже. — По твоим глазам прям так и не скажешь, — Юна знала, что они были красными и опухшими. Знала это, но скрывать смысла не было, он явно слышал ее вопли через эти чертовы тонкие стены. — Знаешь, наверное, я надеялась, что однажды она перестанет так яро реагировать на любое мое действие и станет мягче. Но в глубине души я прекрасно понимала, что ничего из этого никогда не произойдет. Она никогда не научится понимать меня, никогда не станет выслушивать мое мнение, а значит… мы никогда не станем близки. — Но ведь ты этого и не хочешь. — Я настолько привыкла, что она просто существует, что просто всегда мне все запрещает и ругает меня, что я уже и не могу ждать от нее ничего другого. Я бы безумно хотела, чтобы у меня были отношения с матерью, как в фильмах или как некоторые рассказывают про своих, но я даже не могу представить, чтобы это было возможно. Наверное, если бы она даже когда-нибудь бы попыталась со мной сблизиться, то я бы оттолкнула ее. Просто потому что я уже не хочу… Я не хочу показаться неблагодарной тварью, нет, я безумно ей благодарна и отцу, ведь только благодаря им я стала тем, кем являюсь. И знаешь, я на удивление довольна собой. Несмотря на то что мне много не хватает, я осознаю это и стараюсь достичь. Но благодарность — это все, что у меня есть… — Уверена? — Еще есть желание, чтобы у них все было хорошо, чтобы у меня не было необходимости волноваться за них. Однако они все еще продолжают доводить друг друга. — Но ведь ты знаешь почему это происходит. И после этих слов пришлось вспомнить то, что не хотелось вспоминать больше никогда. 2 года назад Юне написала девушка, которая представилась ее сестрой. Она на два года ее младше и на вид вылетая копия ее отца. Она похожа на него даже больше, чем Юна, честно говоря, ей вообще практически ничего от него не досталось, кроме некоторых привычек, по типу постоянно убирать карандаш за ухо или постукивать пальцами по столу. Эта девушка поведала ей интересную историю, о том как ее отец изменил матери с какой-то женщиной, которая вскоре родила ребенка и именно так появилась она. Юна не верила, она бы хотела это отрицать, но эта девчонка рассказала слишком многое про ее отца, все это она узнала от своей матери, да и к тому же, это прекрасно объясняло почему в их семье были такие отношения. Скорее всего мать знала, о том, что отец ей изменял. Знала, наверное, и про ребенка, но не была готова разрушить из-за этого семью и продолжала терпеть. А отец в ответ терпел ее вечные истерики, потому что чувствовал себя виноватым. Терпел ее грубость, терпел ее крики, терпел все, а она лишь постоянно выливала на него весь свой гнев. Но этим Юна не была готова оправдать их. Оправдать их за то, что она росла в постоянных ссорах и истериках, за то, что ей никто и никогда не говорил слова любви. В этой семье их вообще никто не произносил, потому что врать ведь так не красиво. За то, что ее лишили этого родительского тепла, которого ей так не хватало, за то, что она никогда не могла ни на кого оппереться, никому довериться, ни выговориться. За то что она росла совершенно одна в этом мире, в этом чужом мире, к которому ее никто не готовил. И на самом ведь деле у нее не было никаких братьев, у нее не было никого, лишь ее чертова комната, тонкие стены которой никогда не спасали от их криков. — Знаешь…сколько бы я не думала, я не могу согласиться с ее решением. Я бы не стала оставаться с человеком, который мне изменил и которого я не люблю, только ради того, чтобы сохранить семье. Зачем? Ведь это лишь разрушает ее изнутри. — Зато посмотри какая ты сильная. — Сильная, — усмехнула Юна со слезами на глазах, — издеваешься? — она указала ладонью на маленькие капельки, которые уже начинали бежать из глаз. — Я еще не встречал кого-то сильнее, — парень приблизился к Юне, прижимая ее к себе. Он слышал, как она начинает хлюпать носом в попытках сдержать слезы, но чувствовал как футболка понемногу становится мокрой.

***

Тату уже зажило, снега за окном не было несколько дней, а зима начинала отступать, сдавая все права весне, которая готовилась обнять всех своими теплыми лучиками и отогреть после холодных месяцев. Обычно такая картина встречается в описании ранней весны, после морозной зимы, которую не любит большинство людей, однако чаще всего сейчас многих не радует и начинающаяся весна, потому что тепла она особо не прибавляет, однако приносит слякоть, грязь и много новых проблем. — Я дочитал «Кладбище домашних животных», — с чувством собственной гордости, а скорее удовлетворения вошел Чонгук, держа в руках старую книгу, которую он позаимствовал из районной библиотеки, потому что спустил все свои карманные деньги на выпивку и гулянки с Хосоком, а также на Рождественские подарки знакомым и близким. — И как тебе? — Юна повернулась на стуле, оставляя домашку немного на потом и уделяя все свое внимание Чонгуку, который сиял и явно уже готов был поделиться своими эмоциями. Он узнал целый новый мир, который был потрясающе оформлен и пропитан жизнью, несмотря на свои черно-белые буквы и абсолютное отсутствие картинок. Зачем живой книге картинки? В ней буквы могут нарисовать даже больше, чем это делают кисти или карандаши. Слова способны на многое, они могут заставить почувствовать эмоции, которые человек не испытывал прежде, они могут влюбить в себя, довести до ужаса или даже до истерики, могут вызвать слёзы. — Что посоветуешь дальше? — парень присел на кровать, положив книгу рядом. — Будем двигаться дальше по произведениям Стивена Кинга или попробуем что-то еще? — А что еще ты можешь посоветовать? — это такое приятное чувство, когда ты не просто можешь поделиться с человеком своим вкусом в литературе, но и посоветовать ему что-то, зная, что он действительно прочитает это, потому что доверяет твоему вкусу, потому что ваши предпочтения совпадают. — Прочитай книгу, которую напишу я. — Ты пишешь книгу? — удивленно протянул Чонгук, а девушка закатилась смехом. Шутка возникла случайно, она просто вспомнила, как пообещала написать эту историю, когда вернется в свой мир. — Нет, — руки как-то никогда не доходили до поэзии. Сочинения всегда писались легко, потому что в голове крутился вечный поток мыслей, но изложить их на бумаге порой бывает не так просто. Сложно подобрать нужные слова, а выстроить их красиво, чтобы звучало приятно и легко читалось, ведь это еще сложнее. А как же смысл? Ведь у каждого произведения должна быть своя идея. Своя мысль, которую автор пытается донести. Что же могла донести Юна? Все и ничего одновременно, если бы она была писателем, то садилась бы за листок бумаги с кучей идей, а спустя пару строчек начинала бы писать все медленнее, потому что уже сомневалась бы в том, а стоит ли это писать? А будет ли людям интересно? Еще через пару строчек она бы уже терялась в собственном изложении и путалась бы в мыслях, проговаривая одну и ту же вещь, но с разных позиций. Вообще со временем ее работы стали бы лучше. Она начала бы относиться к этому как к работе, проводила бы за рукописями целые вечера и да, Юна обязательно писала бы от руки, потому что это так символично и эстетично. Она бы даже записалась на занятия по каллиграфии, чтобы с удовольствием и наслаждением смотреть на свои работы в будущем. На самом деле все это в итоге лишь мишура, это лишняя обертка, которая не помогает наполнить книгу. Все, что действительно имеет значение — это сюжет. Это сама история, которую рассказывает автор. Если идея действительно увлекает читателя за собой, если она берет его за руку и ведет сквозь леса и туманы, сжимая руку лишь сильнее, то читатель может даже не заметить, что абзацы слишком большие или диалогов порой слишком много, а может быть язык вообще достаточно скучный и эпитетов почти нет, да и метафоры где-то потерялись. Ведь никто никогда не хвалит книгу только за язык, не говорит, что сюжет не имел для него значения, а вот стиль письма автора явно заинтересовал. Нет, такого не происходит, потому что самое главное в книге — это история, которую автор отрывает от своего сердца и аккуратно упаковывает для читателя, а вот как он это делает, это уже личное дело каждого. — Жаль, я бы с удовольствием прочел парочку. — Я дам тебе знать, если они вдруг появятся. — Обязательно, не забудь про скидочку для родственников, — Чонгук запнулся на последнем слове, но Юна расплылась в улыбке, понимая, что он все еще ощущает себя чужим в этом месте, ведь он появился в этой семье последним и единственным, кто не имел четкой причины находиться в этом доме. — Для тебя готова предоставить скидку в девяносто процентов. — Почему не в сто? — Писателям ведь тоже нужно как-то зарабатывать на жизнь.

***

— Я еще прежде не спрашивал тебя об этом, но…как идет твой процесс выбора? — спросил Намджун, когда они остались последними, кто сидел за столом. Как шел процесс? Сначала все было совершенно непонятно и сложно. Казалось, что никто из них не похож на нее, а после не хотелось даже никого выбирать, потому что нельзя просто взять одну из сторон себя и навсегда отказаться от другой. Но в какие-то моменты она ощущала, как начинает склоняться к выбору. Иногда ей хотелось выбрать Намджуна, скорее всего даже большую часть времени, потому что он такой умный, такой трудолюбивый и его усердие просто зашкаливает. Ей хотелось, чтобы она была такой всегда, чтобы ничего не отвлекало, а потом думала о будущем и понимала, что в итоге ей было бы нечего вспомнить о своей жизни, если бы она тратила ее только на учебу. Выбрать Джина и полюбить себя настолько, что все остальное бы вообще перестало бы так волновать? Она бы смогла посвятить себя любимой работе и наслаждаться только этим, вроде бы мечта, но все же сомнения о правильности данного выбора не исчезали. — Знаешь, раньше я лишь подсознательно делила себя на какие-то части, обзывала их «идеальными» или «гулящими». Это было лишь абстрактное деление, которое не представляло из себя ничего материального или реального и существовало лишь в моей голове, а тут появились вы. Вы, которые полностью раскрывают каждую из моих сторон. И с каждым днем я начинала видеть это все сильнее. Каждый из вас не просто отражает какую-то сторону меня, он показывает каким бы человеком я могла быть, если бы всегда делала выбор, основываясь лишь на частичке себя, которая сейчас является тобой или Юнги. Также я боялась одной из сторон. Когда столкнулась с Тэхеном, этот страх лишь возрос. Я ведь могла бы и умереть в один из прекрасных дней, просто потому что мне бы не повезло и лезвие бы проникло в кожу чуть глубже. А во всем был бы виноват лишь мой больной интерес и это неадекватное любопытство, которое я постоянно сдерживаю в себе, прячу его, как какого-то урода и стараюсь молчать, ведь о таком никто не говорит вслух. Но знаешь… Сейчас я не готова избавиться от него. Не хочу. Не хочу отпускать его, как бы страшно мне не было. Я не готова сделать выбор, Намджун, не готова, — она растягивала последние строчки, прокручивая фразы еще раз в голове и переживая их снова, словно пытаясь убедиться, что она еще не передумала, что решение все еще не пришло, — кажется, моя нерешительность так и будет преследовать меня дальше. — Я думаю, ты не совсем верно ее переводишь. Кажется, тебе нужно еще немного времени.

***

— Мы так давно никуда не ходили вместе, — Юна смотрела на подругу, которая уже отпивала первый глоток от своего горячего латте. Девушки сидели в кофейне неподалеку от их школы, они часто проводили там вечера. Обе любили попить горячий кофе, поболтать лишний часик, когда появлялась такая возможность и просто насладиться теплой атмосферой этого места и ароматом свежего кофе. Им нравилось занимать столик рядом с окном, где-нибудь подальше от остальных людей, может быть на балкончике. — Ты в порядке? — а в этом мире все так же, даже здесь Мия ощущает, когда Юна борется с чем-то внутри себя. Она уже спрашивала ее прежде и не раз, но Юне нечего было ответить. Она не могла рассказать про иной мир, про Тэхена… Вообще ни про что не могла, но сейчас ей хотелось. Ей хотелось выпалить все и попросить совета. Она всегда так делала, но сейчас не могла. Старалась не видеться лишний раз, потому что боялась не сдержаться. — Не уверена. — Кажется, на столе должны стоять две баночки пива, а не кофе, — если бы это было действительно так, Юна бы не удержалась от рассказа о другой вселенной и ее частях, которые сейчас разгуливают в виде парней по белому свету. А еще про Тэхена… — Ты знала, что Тэхен…он — бисексуал? — рассказать хоть что-то все же хотелось. И история про нее и братца прозвучала бы намного правдоподобнее, чем иной мир. — Да, ты же сама мне рассказывала, что у него есть парень, ну или что-то типа парня. Не помню, ты говорила, что там все сложно и подробностей ты не знаешь. «Так я знала об их отношениях? А он достаточно открыт был с этой версией меня» — Недавно кое-что произошло между нами. — Между вами с Тэхеном? — недоверчиво произнесла Мия, поставив стакан с кофе на стол, — Ты же не спала с ним и его парнем? — с затихающей интонацией и надеждой на лучшее уже почти шептала девушка, прищуривая взгляд. — Нет, только с Тэхеном, — у Мии глаза расширились до размеров вселенной, она не сразу вспомнила о том, что следует хотя бы прикрыть рот рукой, — и это не был секс, но кое-что все же было. — Что? Какими словами можно было описать то, что произошло на вечеринке? Рассказать в подробностях обо всех его прикосновениях и собственных вздохах было невозможно, это слишком неловко и откровенно. Она не знала, как ей объяснить, любое слово, любая фраза казались неподходящими. Все, что приходило в голову, было ужасным, хотелось, чтобы она просто сама догадалась. — Я кончила от его пальцев. Довольна? Мия засмеялась. Она старалась не кричать слишком громко, но явно не могла себя удержать от пары секунд заливистого смеха, который она прикрывала ладонью. Люди за соседними столиками бросили на нее раздраженный и скорее даже осуждающий взгляд, но практически сразу же отвели его в сторону. Их не особо интересовало происходящее. Как будто бы подобное явление бывает так редко. — И что ты собираешься делать? Между вами двумя теперь что-то есть? Ваши родители вообще в курсе? А остальные братья? — Нет, родители точно никогда не узнают об этом. Кто-то из братьев, возможно, и догадывается, но какое им вообще до этого дело? Мы ведь не кровные родственники, по сути, мы никто друг другу. Мы просто выросли вместе, — девушка уже врала так красиво, как будто сама поверила, что все, что ей рассказали, действительно с ней было. Говорила так быстро и уверенно, словно действительно все это пережила, однако порой старалась не говорить слишком подробно, ведь могла ошибиться. — Ты права. Нет ничего, что бы могло запретить вам быть вместе, но все же это странно, тебе так не кажется? — Кажется. «И сильнее, чем ты можешь представить. Потому что он — это я» — Что собираешься делать? — Не знаю. — Представь, что если ничего не выйдет, тебе после все равно придется часто с ним видеться, ведь вы семья. — Агааа… «Но это не так, я вообще скорее всего после его никогда не увижу. Так почему я все еще сомневаюсь? Я боюсь?»

***

— Может прогуляемся на кладбище? — отличное предложение в 11 часов вечера за день до очередной контрольной. Юна уже лежала на кровати, переписываясь с Мией по поводу экзаменов, которые бы могли вполне стать их единственной темой для обсуждения, если бы не… не поворот в жизни Юны. — Тэхен, что такого случилось, что тебя вдруг к мертвым потянуло? — Если ты не хочешь, то я просто позову Чонгука, — пожав плечами, ответил Тэхен. Он уже готов был направиться обратно к выходу, как Юна притянула его за руку и уронила к себе на кровать. — Ему еще только не хватало сходить с тобой на кладбище после книги Стивена Кинга. Оставь ребенка в покое. — Это не я посоветовал ему эту книгу. — Отличная книга, не тронь святое. «Святое» прозвучало слишком иронично, это ощутили оба, усмехнувшись и бросив взгляд в глаза, которые были так близко и сверкали, как елочные огни или гирлянды большого города. Приятно. Уютно. Тепло. Не хочется никуда идти. А тем более на улицу, где ночь и мороз, который проберется даже под теплую куртку. — Тэхен, я слышала, что ты изменял своей девушке. Почему-то приятные моменты часто портятся странными мыслями, которые неожиданно возникают в голове. Этот слух ведь дошел до Юны еще несколько недель назад, но почему-то задать его она решила лишь сейчас. В эту секунду, которая была пропитана теплом и нежностью, которая была наполнена светлой атмосферой, а теперь легкое напряжение повисло в воздухе. Тэхен молчал. Юна начинала думать, что ей стоило промолчать, но после посчитала свой вопрос честным. «Он спал с другими и даже не пытался этого скрыть. Девочка была так сильно влюблена в него, что кажется ослепла от своей любви» — Да. Юна не надеялась услышать отрицательный ответ, но и не торопилась верить слухам. Раньше она не была готова задать вопрос, потому что не была уверена, что ей нужен ответ и что она действительно знает, что делать с ним после. Она придумала, что делать дальше с этим ответом? Нет, конечно же, нет, просто людское любопытство взяло над ней верх, как это и бывает обычно с людьми. — Это было год назад, — вопросы не поступали, так что Тэхен решил рассказать все сам, начиная с момента, который сам считал нужным, — мы встречались достаточно долго и на одной из вечеринок ее не было, зато была старшеклассница, которая явно давно положила на меня глаз и, наверное, подумала, что я расстался со своей девушкой, раз сижу один на диванчике и попиваю пиво. Не каждая захочет быть разлучницей, хотя некоторым вообще плевать. Наверное, она бы подошла ко мне в тот день, даже если бы знала, что мы все еще вместе. Ее бы это не остановило. Возможно. Юна ни за что бы не признала этого, но ей тоже было плевать на это в глубине души. Ей было плевать, но это еще не означало, что она была готова пойти на это. — И на следующий день я понял, что как-то слишком все было просто. А после выпил за это парочку бутылочек пива и встретился с ее подружкой, а после и с обеими. Да, у меня был секс втроем. Я исполнил все твои фантазии, пока ты там сидела и стеснялась в своей комнате или училась. Даже не знаю, что хуже. «Вот же язва» — Почему ты просто не расстался с ней? — Я не скрывал того, что изменяю. Я не делал это где-то в мотелях, за закрытыми дверьми или с незнакомками с улицы. Я спал с девчонками из нашей школы. Она ведь прекрасно об этом знала, но все равно не бросала меня. Наверное, я ждал, когда же ее терпение закончится. Я даже с каждым разом повышал ставки, готов был уже раздеть какую-нибудь девицу прямо у нее на парте, чтобы посмотреть сможет ли она терпеть меня и после этого. — Как долго она терпела это? — Пока одна из девушек не подошла ко мне в коридоре и не засосала прямо при ней. Она убежала в слезах, заблокировала меня во всех соцсетях и больше мы не разговаривали. — Ты ужасен. — Ты снова говоришь это лишь потому, что так бы сказало общество, ведь мой поступок такой плохой и бесчеловечный, не так ли? Не так ли… Она говорила это, потому что озвучивать свои мысли было страшно, они казались дикими и нереальными. — Ты ведь тоже осуждаешь ее? Уверен, что ты бы еще и выговор ей сделала за то, что она так долго терпела все это, накричала бы на нее за то, что она такая тряпка, за то, что позволила так с собой обращаться. Можешь ничего не отвечать, я знаю, что я прав. «Я ничего и не смогла бы ответить» Насколько страшно ощущать маленького монстра, который живет внутри, когда все вокруг такие «святые». — Давай полежим так немного, раз уж ты отказалась идти со мной на кладбище, — Тэхен повернулся на бок, лицом к Юне, и закинул на нее свою ногу, положив руку на талию. Он ушел, когда девушка уже крепко спала, забыв о тяжести его ноги и о ладони, которая со временем стала такой привычной. Тэхен накрыл ее одеялом, еще немного посидел на краю кровати, думая о том, как спокойно она спит, еще и так мило сопит временами. Иногда, правда, начинает что-то непонятно дергать и шевелиться, но через пару секунд уже снова смирно наслаждается своим сном. Наверное, он хотел бы полежать рядом подольше, может быть даже заснуть рядом и проснуться под ее надоедливо громкий будильник, но, накинув куртку, Тэхен все же вышел на улицу в сторону леса. За лесом уже несколько лет как расположено кладбище. Оно не похоже на те, что обычно показывают в фильмах, оно старое и неухоженное. Старее быть может даже чем их дом, чем дома многих в этом городе. Кладбище было огромным, некоторые кресты были деревянными, на них не было фотографий, но они все еще хранили на себе какие-то надписи. Где-то это было просто несколько цифр, которые даже не представляли из себя полноценный год, а где-то имя или часть фамилии, в некоторых местах просто какие-то фразы: «Алек…», «Люби.». Идти было далеко, кладбище находилось в нескольких километрах за городом, быть может в 5 или 6, вроде бы не так далеко, если выйти летним теплым утром с небольшим рюкзаком еды, но не вечером ранней весны без бутылки воды и лишь с телефоном в кармане, который периодически позвякивает от надоедливых уведомлений. Наш мир скоро станет одним сплошным уведомлением, которое приходит с утра и до вечера. Тэхен повернул обратно, не дойдя до окраины города. Ночь уже была в самом разгаре, а завтра еще нужно было вставать в школу, иначе Намджун будет пинать в постели и кричать под ухо, пока все же не поднимет с кровати. Почему порой его так тянуло на кладбище, Тэхен ответить не мог. Радовало, что его никто и не спрашивал об этом. А если бы и спросили, то он просто бы пожал плечами и ушел в своем направлении. Обычно он просто стоял какое-то время, ходил мимо и рассматривал памятники. Иногда встречал там людей. Обычно они плакали, кто-то просто молча стоял над могилой с букетом цветов, люди не всегда спокойно переносят смерть, да и как можно. Они не готовы просто так взять и отпустить любимых, поэтому и приходят на их могилы. Сначала часто, а после все реже и реже, потому что память остывает, чувства не могут постоянно оставаться прежними — люди не роботы с программой в голове. Да и невозможно жить дальше, постоянно оглядываясь на прошлое. Тэхен смотрел на клочки земли и думал о том, а что же случилось с ними после? Вот они сделали свой последний выдох, а после? А после их глаза просто закрылись навсегда? Или душа куда-то улетела и нашла где-то там покой? Может быть спустилась в ад и сейчас как раз варится в котле, а вокруг прыгают черти и что-то радостно кричат. Обычно он думал примерно такие вещи, мысли заходили в разные стороны, но суть была одна. Иногда он просто думал. А в чем же смысл? Зачем жить, если всех нас в итоге ждет эта холодная земля. После подобных вопросов в голове долго ничего не появлялось, а после он закуривал сигарету и казалось, что смысл как-то находился. Вот он, прямо в его руке. Или в тех чувствах, которые он испытывает, когда завтракает или когда пьет любимый алкоголь в баре неподалеку от дома или когда ночует у Минхо. А теперь был еще один смысл… Юна. Для Тэхена казалось странным, что Юна так и не задала ему такой очевидный вопрос, который должен бы был посетить однажды ее голову: «Почему он не проявлял подобных чувств к другой версии ее?». Ведь и вправду, почему? Она ведь была с ним все это время, так почему он начал так вести себя лишь с той Юной, которая так настороженно относилась к нему и порой даже побаивалась. Хотя, возможно, Юна была в этом не уверена. Для него же все было просто. Та версия Юны была его сестрой, которая росла с ним с детства, да и она не была той девушкой, которую он видел в своей голове. Юна из его головы, хоть и выглядела и говорила в точности также, даже такими же фразами, все равно казалась ему другой. И вот именно к ней он что-то испытывал, какое-то странное влечение. Словно животный интерес, который еще и подпитывался ее забавной реакцией, смешанной с испугом.

***

— Мммм, что происходит? — тихо в полусне бормотала Юна, пока Тэхен аккуратно поднимал ее тело с кровати. — Все хорошо, спи.