Прекрасный и жестокий мир.

             — Импедимента!       Рассерженно зарычала Гермиона, бросив в Бронсона заклинанием, которое отшвырнуло его назад с невероятной скоростью.       После жесткого приземления на задницу, он быстро вскочил:       — Мерлин, Гермиона, успокой…       — Локомотор Мортис!       Внезапно, ноги Бронсона сплелись из-за чего он снова упал на землю. Он попытался подняться на ноги, но ничего не вышло:       — Ладно-ладно! Ты очевидно выиграла!       — Левикорпус!       — ГЕРМИОНА! — закричал Бронсон поднявшись в воздух и закрутившийся из-за склеенных ног, — Пожалуйста, передохни и спусти меня на землю!       Гермиона смотрела на него жестким, пылающим взглядом, палочка была всё еще пылко наведена на него. Затем, в мгновение ока, взгляд её смягчился и она опустила челюсть:       — О, Мерлин! …Бронсон, прости. Я забыла где нахожусь в какой-то момент.       — Да что ты?!       Гермиона продолжила смотреть на него, болтающегося в воздухе.       — Эм…ты собираешься меня спускать?       — Ой! Точно! Либеракорпус!       Бронсон плавно приземлился на землю. Она отменила заклинание склеенных ног и он начал растирать их, чтобы к ним снова прилила кровь:       — Ты уверена, что всё в порядке, Гермиона?       — Да, в полном.       — Ты выглядишь отстраненной всю неделю. В первый день нашей тренировки ты не теряла самообладание.       — Я знаю. Я просто… Я просто пытаюсь использовать невербалику и когда у меня не получается, я начинаю злиться.       — Какие-то проблемы с палочкой? — спросил он.       — Нет. Кстати говоря, у нас с ней довольно хорошая совместимость, — сказала она, — Проблема во мне. Мой разум уже не такой как раньше.       — Почему?       Гермиона глубоко вздохнула и покачала головой:       — Неважно.       Бронсон поджал губы и сделал несколько шагов ближе к ней:       — Да ладно тебе, Гермиона. Мы знакомы уже целых три недели и я не проболтался об этом ни единой душе. Ты же знаешь, что можешь мне доверять. Я знаю, что ты знаешь. Так что, не думаешь, что пришла твоя очередь рассказать где ты провела всё это время?       Гермиона потупила взгляд в пол и начала нервно стучать палочкой по ноге:       — Я была в отвратительном месте, Бронсон. Во множестве омерзительных мест. И люди, что держали меня у себя не брезговали на регулярной основе пользоваться Круцио. Это всё, что тебе следует знать.       Лицо Бронсона не выражало ни единой эмоции, он старался во чтобы то ни стало не показывать как ему жаль, ведь она бы точно разозлилась. Но, после подобных признаний было сложно совладать с собой.       — Ответь еще на один вопрос и я не коснусь больше этой темы, — сказал он.       Гермиона подняла глаза и стала терпеливо ждать, что он скажет.       — Малфой, он…он когда-нибудь…       — Нет, конечно нет! — перебила его она, — Мой мозг не настолько отбитый, Бронсон. Если бы он участвовал во всём этом, меня бы здесь не было.       — Но ведь его… «коллеги», — лучшего слова он не нашел.       — Малфой не такой как они.       Бронсон пожал плечами, прежде чем его взгляду открылись новые ботинки Гермионы:       — Это он тебе их дал, да?       Гермиона проследила за его взглядом и нахмурилась:       — Я в душе не ебу.       Бронсон от шока поднял брови. Он никогда не слышал, чтобы она так выражалась.       Она подняла одну ногу, чтобы лучше рассмотреть новую обувь:       — Когда я заглянула в шкаф перед тренировкой, мои старые ботинки пропали, а на их месте стояли эти. Думаю, это значит, что он мне их дал, да, — с издевкой протянула она.       Выражение Бронсона всё еще застыло в удивлении:       — Вы что, в ссоре или что?       — Нет, — сказала Гермиона, сморщив нос, — Ну, в смысле, а когда мы не в ссоре?       — Значит, поругались?       — Я не знаю! — закричала она, разводя руками, — Я не видела его уже несколько дней. Он приходит домой, идет в комнату, а потом уходит! Затем, он приходит утром после комендантского часа, идет в душ и снова уходит! Он даже не ест. В смысле, Мерлин, он даже курить перестал!       Гермиона остановилась и начала восстанавливать дыхание.       — Это странно, разве нет? Только недавно он боялся оставить меня на ночь одну, а теперь вообще не появляется.       Ну, вот, причины её недавней враждебности постепенно раскрывались.       — Только потому что теперь у меня есть палочка, не значит, что я в безопасности, — сказала она, подняв палочку и потрясла ей, — особенно, когда я даже не могу ею блять нормально воспользоваться!       — Значит, он избегает тебя? — спросил Бронсон, будучи абсолютно уверенным, что понял в чем была настоящая причина.       — Я. Не. Знаю.       Бронсон скрестил руки на груди и с любопытством осмотрел её.       — Гермиона, у тебя же нет чувств к Малфою…не так ли?       — Нет! Что ты думаешь, я совсем мазохистка?       — Полагаю, что нет. Потому что если он тебе нравится, то ты однозначная мазохистка, ты в курсе? Ничего хорошего не может…       — Я знаю, Бронсон. Мой мозг поврежден, но я не идиотка.       — Да, и твои чувства были бы равносильны жертве Холокоста, которая влюбилась в Фашиста.       Определенно в этой аналогии была своя правда. Гермиона всегда думала, что идеи Волан-де-Морта сильно напоминали ей Гитлера.       Он улыбнулся:       — Я просто хотел представить тебе перспективу.       — Тебе правда не о чем волноваться, — сказала она, её лицо перестало выглядеть таким потерявшимся, — У меня слишком большая история с его тёткой и отцом, которую я никогда не смогу забыть, — она вздохнула и снова посмотрела на палочку, — Не возражаешь, если я попрактикуюсь на тебе невербальными? Обещаю, что не сорвусь на этот раз.       — Да, конечно. Просто…дай-ка я лучше встану в стойку, — сказал он, поставив ноги на ширине плеч и твердо встав на землю, — Ладно, давай.       Гермиона подняла палочку и тихо произнесла заклинание щекотки. Она обрадовалась, когда Бронсон покатился со смеха и упал. Это заклинание было легким, но хотя бы что-то.              ХХХ              Драко стоял возле маленького магазинчика на Косом Переулке, хмурясь, пока ноги стояли и кромсали кусок оставшегося асфальта. Он не знал, почему его так беспокоило то, что это место не было восстановлено после победы Темного Лорда. Скорее всего потому, что у него здесь было слишком много воспоминаний и не все они были хорошими.       В настоящий момент, он обнаружил себя застывшим и не отрывающим глаз от платья, которое было надето на двигающемся манекене в панорамной витрине магазина. Оно было голубым и теплым на вид, подходило для повседневного ношения. Очевидно, он не стал бы усыпать комплиментами любую надевшую его девушку, но Гермионе оно точно понравится. Независимо от того, как часто он прогревал комнату, она всё равно постоянно мерзла, и это казалось ему отличным решением.       Он только сделал шаг в сторону магазина, как кто-то позвал его по имени. Драко остановился и повернувшись увидел Панси, которая бежала в его сторону.       — Привет, чего здесь делаешь? Покупаешь мне подарок? — спросила она, подходя ближе и поцеловав его.       Драко не ответил на поцелуй. Он знал, что поехать тогда к ней ночью, было ужасной ошибкой, но он всё равно сделал это. Зачем? Ответа на это у него не было. Он вспомнил, как говорил Гермионе какое-то дерьмо по-поводу того, что ему не хотелось быть одному, но если бы это было правдой, он мог бы остаться там где и был. С ней. Она бы не оставила его одного, неважно насколько он ублюдошно себя ведет.       В момент своей слабости, Драко действительно имел наглость касаться жертвы насилия на полу собственной ванны. К той, что прикасалась по своему желанию к губам другого человека более четырех лет назад. Глупо отрицать того, что он был очень смущен своим поведением, в связи с чем, возможно, немного начал её избегать. Он еще никогда в жизни не чувствовал себя таким мудаком.       Однако не всё его избегание было преднамеренным. Панси часто пыталась напроситься к нему в квартиру, вероятнее всего, в попытках вернуть себе власть над ним. Поцелуи на публике тоже были частью её шоу. Он не хотел этого, поэтому, предпочитал оставаться у неё. Последнее чего он хотел, чтобы она заявлялась к нему на порог, когда в его гостевой комнате пряталась ведьма, которую ищет весь Лондон и по совместительству главная конкурентка её детства.       — Когда ты хоть раз видела, чтобы я покупал подарки хоть кому-нибудь, Паркинсон?       — Ты купил мне этот браслет на мой день рождения, когда мы были на втором курсе.       — Мне было двенадцать и я пытался заполучить свою первую девчонку. Насколько я помню, у меня получилось.       Панси улыбнулась и начала снова приближаться к нему. Прежде чем она снова смогла прикоснуться к нему своими губищами, Драко развернулся и пошел в противоположную от магазина и её сторону, поглядывая на платье, которому придется ждать своего часа.       Он слышал, как Панси ускорила шаг и пошла за ним, хватая его за руку и повиснув на нём как раздражающая пиявка, плетущаяся и не отлипающая от него ни на секунду.       Не было ни одной другой причины зачем он пришел сюда, кроме одной — присмотреть что-нибудь для Гермионы. Бронсон был прав, он даже не попытался подумать о том, что ей нужно, он не пытался даже немножечко сделать так, чтобы она смогла почувствовать себя снова человеком. Одна книжка никак не исправит всё то, через что ей пришлось пройти. Он знал это, особенно после того, как обнаружил, что она до сих пор хранит у себя этот долбанный шоколадный батончик, который он дал ей.       «У меня мало что есть. Если я съем его, то на еще одну вещь у меня станет меньше.»       Он купил ей новые ботинки вчера, когда наткнулся на одну пару, которая бы могла ей подойти, но ему не удалось вручить ей их лично, прежде чем снова уехать к Панси. Увидеть её лицо, когда она получила их, было бы забавно.       Драко нахмурился.       — Что случилось? — спросила Панси.       — Ничего, — ответил он, быстро приводя лицо в фирменный холодный вид.       Они как раз проходили мимо книжного магазинчика, Флориш и Блоттс, когда Драко заметил что-то знакомое в окне. Он остановился и к его взору упала копия книги История Хогвартса, стоящая на витрине. Драко был удивлен. Книга не была под запретом, как остальные, но вряд ли бы Темный Лорд был бы доволен тем, что кто-то из Пожирателей читает подобное. Тем не менее, волшебник понятия не имел что заставило его остановиться.       — Мех, эта книга всегда напоминает мне ебаную Грейнджер.       Драко посмотрел на неё, пока та корчила рожу, тоже смотря на книгу.       — Почему? — спросил он.       — Потому что она вечно не отрывала свой страшный нос от этой книженки, когда мы учились. Ты разве не помнишь?       — Нет, — честно ответил он. Хотя, возможно что-то действительно мельком всплыло в его голове. Иначе, зачем он остановился.       — Эй, как думаешь, если мы используем её в качестве ловушки, она поведется? — истерично засмеялась Панси.       — Мне насрать, — сказал Драко, продолжив движение. Он мечтал о том, чтобы Панси просто свалила и он смог бы вернуться и купить эту книгу.       Вдвоем они прошли еще пару метров, когда Драко заметил, что кто-то махал им. Он узнал друга своего отца, Аарона Гринграсса, который заметив парочку пошел прямо к ним вместе со своей дочерью Асторией, которая галантно улыбалась, держа его за руку. Как обычно, она была одета в обтягивающее дорогое платье и огромное количество украшений, её кудрявые волосы развивались на ветру, поэтому она убрала их назад. Её взгляд ненадолго скользнул к Панси, держащую Драко за руку, с каждым шагом подруги она сжимала её всё сильнее.       — Драко, мальчик мой. Я так давно тебя не видел! Как ты?       — Потрясающе, сэр. А как поживаете Вы и Ваша прекрасная дочь этим чудным днем?       Драко посмотрел на Асторию и подмигнул её. Она начала улыбаться. В какой-то момент, он почувствовал, как Панси ногтями впилась в его кожу. Он старался изо всех сил не подавать виду.       — О, всё хорошо. Решили пробежаться по магазинам. Астория скоро переезжает.       — Правда? — спросил Драко, поднимая от удивления брови.       Он пытался выглядеть заинтересованным этим диалогом, но где-то внутри от этих слов у него начало начало зарождаться како-то мерзкое чувство. Существует только одна причина, по которой дети Пожирателей переезжают в Лондон. Служить Темному Лорду. Астория была хорошей девушкой. Он сильно сомневался в том, что её душа выдержит всё это. Даже у Панси были трудные времена, которыми она не гордится.       — Да, но я официально не буду числиться переехавшей до начала Декабря. Мы нашли чудную квартирку, но мой папа пока что хочет подержать меня под своим заботливым крылом, — Астория посмотрела на отца и самозабвенно улыбнулась.       В её глазах промелькнула тоска, она видимо вспомнила о сестре. Насколько Драко понял, та переехала сразу же после Битвы за Хогвартс и с тех пор редко давала о себе знать. Ходили слухи, что она жила где-то возле Лондона, где законы были менее суровы и жестки. Он был уверен, что Панси до сих пор общалась с ней, но даже если это было так, то она никогда об этом не упоминала. Её внимание все еще было направленно на то, чтобы оторвать Драко руку.       — Кстати говоря, пока она здесь, Драко, было бы очень любезно с твоей стороны присмотреть за ней вместо меня. Возможно сводить её куда-нибудь, показать все прелести городской жизни.       — Я с удовольствием, — на самом деле нет. Драко уже присматривал за одной ведьмой, и этого было ему более, чем достаточно.       — Это так мило с твоей стороны! — сказала Астория, — Как только я тут обустроюсь, то обязательно пришлю сову, — она перевела взгляд на Панси и улыбнулась, — Что ж, кажется, мы прервали что-то важное. Больше не будем вас отвлекать. Папа, нам уже пора домой. Кажется скоро будет дождь, а я не взяла с собой мантию.       — Да, дорогая, хорошая идея. Драко, я буду в городе через пару дней по работе и надеялся, что мне удастся потревожить тебя еще немного, хотелось бы задать тебе пару вопросов. Рабастан навещал меня недавно и он ужасно взволнован тем, что по твоему расследованию нет никаких продвижений.       Драко не смог удержаться и закатил глаза. Черт побери эту Грейнджер со своей отвратительно въедчивой привычкой.       — Уверен, что ему не следовало бы. Полагаю, у него есть какие-то предложения, которые он бы хотел передать мне через вас.       Аарон улыбнулся:       — Он просто не понимает, почему ты еще не заставил своих Пожирателей обыскать каждый дом. Очевидно, комендантский час не принес никакой пользы.       — Я не сделал этого, потому что я не верю в то, что она всё еще здесь. Но, если кому-то станет от этого легче, то я могу заставить кого-нибудь потратить время на подобные глупости. На следующей неделе будет собрание с Темным Лордом и я вынесу этот вопрос на обсуждение. Что угодно, лишь бы Рабастан замолчал.       Астория и Панси хихикнули.       — Прекрасно! Тогда увидимся. Пойдем, Астория.       — До скорого, Драко, — сказала она, полностью игнорируя Панси, когда отец начал отводить её в сторону.       — Она мне не нравится, — сказала Панси, как только они ушли достаточно далеко, — Ты вообще видел то, как она на тебя смотрела?       Конечно же он ответил, что не видел.       Зазвенели часы и Панси подняла голову:       — Чёрт! Я должна была встретиться с родителями десять минут назад, — она посмотрела на Драко и спросила, — Могу я приехать сегодня к тебе? Возможно приготовлю ужин, например.       — Нет.       — Почему? — нахмурилась она.       — Почему ты вечно так сильно рвешься ко мне домой? Что не так с твоей квартирой?       — Потому что хочу придти к тебе. Пожалуйста. Хотя бы разочек.       — Нет.       — Я не стану уговаривать тебя на ночевку. Я знаю как ты ненавидишь это. Просто побудем немного у тебя.       Драко скривился:       — Ладно. Но, чтобы до комендантского ноги твоей не было в моей квартире.       — Хорошо! — заулыбалась она.       — Я серьезно, Паркинсон. Ты блять не останешься на ночь.       Улыбка слезла с её лица:       — Я знаю. Ты такой мудак, ты в курсе? — наконец-то отпустив его руку, она повернулась, чтобы уйти. Удаляясь она сказала, — Увидимся в семь.       Как только она ушла, Драко вернулся обратно в книжный магазин и снова посмотрел на ту книгу через витрину. Он едва сделал шаг к двери, как кто-то позвал его:       — Эй, Драко!       Да блять! Повернувшись он увидел Тео и Гойла идущих в его сторону. Сколько же всего приходится терпеть, чтобы сделать что-то милое. Ах, точно, скорее всего она снова скажет, что это жутко.              ХХХ              Драко не смог вернуться домой раньше чем в половину седьмого. Когда он зашел в квартиру, Гермиона как обычно сидела на диване, пила чай и читала подаренную им книгу с загадками и головоломками. Она уже добралась до одних из самых сложных заданий и всё её лицо выражало сосредоточенность.       — Хочешь прочитать это вслух? — спросил он снимая мантию.       — Нет, — холодно ответила она, даже не взглянув в его сторону.       Драко нахмурился и пошел к ней, чтобы вручить свёрток. Она перевела взгляд с книги и спросила:       — Что это?       — Ужин, — сказал он, — К сожалению, мне нужно, чтобы ты была весь вечер в своей комнате. Кое-кто придет через полчаса и не должен догадаться о том, что здесь есть еще кто-то.       — На кой черт тебе кого-то вообще приглашать к себе? — спросила она удостоив его наконец-то взглядом.       — Я не звал. Напросились и я не смог отвязаться.       Гермиона удивилась:       — Ты не смог отвязаться? С твоим-то длинным языком?       Драко понимал, что она имела ввиду его умственные качества, но в его голове уже во всю вырисовывались воспоминания о том вечере на полу в его ванной. Он, избегая смотреть в её глаза, сказал:       — Я знаю. Шок. Да?       Гермиона долго смотрела на сверток в его руках. Через какое-то время она нахмурив брови, сказала:       — Ладно, Малфой. Я пойду и изолирую себя на эту ночь от вашего общества. Что-то еще?       Драко вздохнул, когда она встала и взяв все свои вещи направилась в сторону комнаты, он не мог не думать о том, как бы красиво она смотрелась в том странном платье сейчас.       — Грейнджер.       Она обернулась.       — У меня завтра выходной. Не возражаешь, если я присоединюсь с тобой на тренировку и помогу с магией?       От услышанного Гермиона приоткрыла рот. Драко не мог понять, что заставило её так удивиться. Он же не настолько по-ублюдски вел себя эту неделю или всё-таки…       Наконец-то Гермиона очнулась, моргнула пару раз и слегка улыбнувшись ответила:       — Конечно, Малфой. Но, поверь, я ничем тебя не удивлю. Весь мой прогресс заключается только в невербальном заклинании щекотки.       — Поэтому я тебе и нужен. Уверен, учитель из меня выйдет в разы лучше, чем из ебаного Бронсона.       — Как скажешь, — цокнув, она начала поворачиваться к дверям своей комнаты, — О! , — повернув голову сказала она, — спасибо за обувь.       Она еще раз улыбнулась, прежде чем зашла в внутрь и заперла за собой дверь.       Драко еще какое-то время просто стоял и смотрел на закрытую дверь, думая о том, что с большим удовольствие провел бы свой вечер с ней на балконе, нежели с Панси, которая с каждым днем становилась всё большей занозой в заднице. Он знал, что пришло время заканчивать с ней все эти дурацкие игры, прежде чем она всё не поняла. Кроме этого, она была не самой худшей подружкой в мире.       Панси приехала ровно в 7 часов. Она даже прихватила с собой какое-то дерьмо, чтобы сделать из него ужин. Похоже, она всё-таки думала, что это будет свидание. После того, как всё было приготовлено, Драко сел за стол, а она решила использовать его колени вместо стула, кормя его кусками подгорелой курицы, которую пожарила. Он просто пил весь вечер заранее приготовленную к её приходу бутылку огневиски. Он знал, что с ней ему она точно понадобится.       Как только он съел достаточно, чтобы она осталась довольной, она отвела его к дивану и снова села на его колени:       — Может переспим сегодня здесь? — промурлыкала она на ухо Драко.       — Нет, — строго ответил он.       Панси чуть отодвинулась и пробубнила:       — Вечно твое «нет». Почему? Раньше ты был не таким категоричным.       — Раньше это было на моем старом диване.       — Аа, — она начала рассматривать софу, — Выглядит также.       — Нет.       На самом деле да. Но, смотря на то самое место, где вечно сидит Гермиона, он знал, что не сможет трахнуть Панси прямо здесь. Казалось неправильным осквернять её место.       — Пойдем уже в мою ебаную спальню, ок?       — Как скажешь, — ответила она и пошла в сторону комнаты.       Гермиона отвлеклась от книги, когда услышала звуки. До этого момента, она была настроена полностью игнорировать Драко и его гостя, но ей казался ужасно знакомым чей-то очень неприятный тембр за стеной.       Вставав с кровати, она направилась к двери, чтобы прислушаться, но в гостиной теперь было пусто. Тогда, она решила подойти к стене, разделяющей её комнату и комнату Драко. Она прижалась ухом к стене, стараясь услышать хоть что-нибудь.       — Ладно тебе, Драко. Расслабься. Нет, серьезно, что не так?       — Просто снимай свою ебаную одежду.       — Ты мне даже не поможешь?       — Нет. Блять. Панси, ты знаешь, что я предпочитаю переходить сразу к делу. Так что снимай уже блять одежду.       Гермиона отпрыгнула от стены и едва устояла на ногах. К счастью, она успела удержать равновесие, прежде чем упала бы и сделала много шума. Она начала задыхаться, когда поняла, что Драко сделал. Он привел её сюда. Панси Паркинсон.       Она не могла восстановить дыхание, поэтому начала ловить воздух ртом. Она упала на колени, судорожно ища палочку, чтобы наложить Заглушающее. Но, из-за панической атаки, которая сейчас развивалась всё дальше, она не могла сконцентрироваться и чары не сработали.        — Нет…- пробормотала она про себя, пытаясь побороть усиливающуюся истерику, — Только не она.       Гермиона почувствовала боль в боку, она положила руку под кофту, сжимая под одеждой кожу, которую покрывали ужасные шрамы. Один из них, ещё свежий, мешал ей дышать. Когда хлопающие и стонущие звуки усилились, Гермиона начала плакать во весь голос, не думая о том, что её могут услышать. Эти двое были слишком заняты, чтобы обращать на это внимание.       Собравшись с силами, Гермиона встала на ноги, она кое как схватила одеяло с кровати и укуталась в него. Она с трудом дошла до окна и закрыла уши, в надежде, что дождь за окном приглушит эти ужасные звуки, что он сможет её отвлечь. Но, это не помогало.       Драко не мог сосредоточиться, пока Панси скакала на нем сверху. Он пытался отвлечься на её грудь, та часть тела, которая в ней ему особенно нравилась, чтобы забыться и настроиться, но его мысли каждый раз возвращали его к тому дурацкому платью. Это не помогло также, когда его взгляд упал на пол в ванной. Прошла неделя с того момента, когда они были на этом самом полу с Гермионой и с того момента, Панси была первой девушкой, оказавшейся в его комнате.       — О, Драко! — стонала она, схватив его за шею и притянув к себе для очередного небрежного поцелуя, заставляя его взгляд сменить место фокусировки.       Стремясь разорвать с ней поцелуй, он схватил её за талию и резко перевернул её на спину. Теперь он был сверху, входя в неё резко и смотря перед собой в стену. В ту, за которой находилась Гермиона.       В его голове сразу же появился её образ. Её розовые губы, кремовая кожа, персиковый цвет её щек…и нежный, сладкий звук его имени, вырвавшийся из её рта, когда он целовал её в шею.       И снова образ. Она в том платье. Это ебаное платье, которое с трудом можно отнести к чему-то вызывающему желание. Он мог только представить, как оно сидит на ней, такое небесно голубое, контрастирующее с её кожей. Эта её молочного цвета кожа… Он бы подошел к ней, снимая бретельки сначала с одного плеча, потом с другого, позволяя ему слететь с неё вниз по бедрам прямо на пол. Её прекрасное, еще шрамированное тело было настолько осязаемым в его голове, что он мог почувствовать, прикоснуться, ласкать его, прижиматься к нему своим собственным. Оно было его, также как и она.       Его.       Его руки бы запутались в её, как она называет это кудрявое чудо, волосах, он бы притянул её голову к себе. Целуя её. Касаясь её. Прижимая её к этой стене, он бы вошел в неё. Это было настолько ощущаемо, что он мог почувствовать все до единой эмоции. Сладкий привкус её губ, которыми она сжимала его, кусала, шептала его имя, касаясь его так, как никто и никогда. Потому что он был ей нужен. Он был нужен ей, а он хотел её. Хоть раз. Он хотел почувствовать. Он хотел…       Просто.       толчок       Блять.       толчок       Почувствовать!       — О! ДА! ДРАКО! — ведьма под ним извивалась и кричала.       Через еще три толчка, Драко вышел из неё, закусив рот, чтобы удержать себя от выкрикивания чужого имени. Гермиона. Он закусил губу так сильно, что почувствовал во рту металлический привкус крови.       Его грудь поднималась и опускалась с бешеной силой. Он пытался восстановить дыхание. Он удивился, когда повернул голову и обнаружил, что Панси смотрела на него. Он почему-то очень хотел увидеть другое лицо перед собой.       Драко резко сел на угол кровати, когда понял, что сделал. Он только что кончил от мысли, что трахал Гермиону.       — Блять, — прошептал он себе под нос, почувствовав подступающую тошноту.       Панси подвинулась к нему и положила голову ему на плечо:       — Драко, это было…просто вау. Ты никогда не делал со мной так.       Он повернул голову и посмотрел на неё с любопытством.       — Ну, в смысле, ты всегда хорош в постели. Ты знаешь это. Но это…не знаю, что на тебя нашло, но я хочу ещё.       Она опустила руку к его паху и принялась медленно водить по члену, но Драко поймал её и схватив за запястье отвел в сторону.       — Тебе пора идти, Панси.       — Что? — спросила она, садясь рядом, — Но, сейчас еще десяти нет. Комендантский час не скоро. У нас есть время.       — Мне плевать. Я пиздец как устал и хочу лечь спать.       — И я не смогу остаться?       — Я же блять сказал, что нет, — Драко повысил голос и спрыгнул с кровати, — Я в душ, — он еще никогда не чувствовал себя таким грязным, — К тому моменту, как я вернусь, тебя не должно быть здесь, — хлопнув дверью сказал он.       Он вышел из ванной где-то через час, ему это было необходимо. Драко обрадовался, когда обнаружил, что Панси всё-таки ушла. Он взял сигареты.       Направляясь на балкон, Драко посмотрел в сторону комнаты Гермионы. Даже после такого уничижительного опыта, он всё еще безумно хотел её увидеть. Какой она была, а не те грязные картинки, которые придумало ему его больное воображение. Он пошел в сторону её комнаты и открыл дверь.       — Грейнджер? — Драко просунул голову внутрь и оглянулся. Кровать была не заправлена, но он увидел странный образ, лежащий на полу возле окна.       — Грейнджер, ты че там блять делаешь?       Тишина.       — Грейнджер? — Драко осторожно вошел в её комнату, — Ты в порядке?       Ничего.       Заметив как одеяло на полу немного шевельнулось, Драко подошел к ней и сел рядом на корточки. Он протянул руку и коснулся, как он надеялся, её плеча.       — Грейнджер, что…       Её тело встрепенулось и он почувствовал удар:       — Не смей блять ко мне прикасаться! — закричала она, когда он не смог удержать равновесия и сел на пол.       — Грейнджер, какого хуя? — сказал он, хватая одеяло и вырывав его, тем самым снимая с её головы.       — Я сказала, не смей трогать меня! — Гермиона снова толкнула его, на этот раз еще сильнее, — Держись блять от меня подальше, Малфой!       Вскидывая удивленно поднятые брови, Драко спросил:       — Что блять с тобой случилось?       — Со мной? Что блять со мной случилось? Что блять с тобой не так?       — О чем ты…       — Как ты мог притащить её? — закричала Гермиона, её лицо было всё красное, а глаза опухли, по ней можно было сказать, что плакала она уже не первый час.       Драко медленно открыл рот.       — Ты про Панси? — спросил он.       — А о ком я еще блять могу говорить? — Гермиона выхватила из его рук одеяло и снова натянула его себе на голову, — Уходи.       — Слушай, Грейнджер, я знаю, что вы обе не особо любили друг друга в школе, но тебе не кажется, что ты чуть драматизируешь?       Она опустила одеяло:       — Ты идиот? — спросила она с отвращением, — Я была рабом, Малфой! А она ебаный Пожиратель Смерти!       — Панси никогда не была твоей хозяйкой, — сказал Драко, вставая на ноги.       — Но, её отец был! — сказала Гермиона, также поднимаясь с пола, обернувшись потеплее в одеяло, — Ты же сказал, что следил за мной, Малфой! Я с трудом поверю, что ты не знал о том, что меня держали в их доме!       — Я…я знал, — сказал Драко, пытаясь вспомнить, когда этой было. Возможно три года назад. Но, Панси была в рядах Пожирателей только Два года. Значит, тогда она всё еще жила в доме родителей.       — Да, что ж, твоя ебаная подружка ненавидела тот, факт, что её драгоценный папочка уделял мне особое внимание, почти на глазах у её мамаши! И знаешь что она делала? Когда его не было дома, она приходила в подвал, где меня держали и издевалась надо мной! Она пытала меня!       Драко не мог пошевелиться. Он не знал…       — Но нет, не Круцио! Это было слишком просто для неё, она считала себя выше и умнее этого! Догадываешься, что она делала?       Во рту у Драко образовалась пустыня, пока он слушал Гермиону. Он едва затряс головой и пробормотал «нет», боясь услышать, что она скажет дальше.       Гермиона вскинула одеяло и подняла кофту. Взгляду Драко открылся ужасно страшный и большой шрам, который покрывал почти все её тело. Он был всё еще розовым и выглядел достаточно свежим, несмотря на то, что прошло уже столько времени. Драко инстинктивно подошел к ней ближе, протягивая руку, чтобы дотронуться до него, но Гермиона уже опустила свитер.       — Это мой самый большой. Он всё еще болит. ОН всё еще блять болит, Малфой! Панси думала, что если она оставит меня так, то её отец больше не захочет меня, поэтому она навела на меня заклятие, которое никогда не залечится! Также у меня есть от неё еще несколько шрамов поменьше! Она хотела располосовать меня всю, но для неё такая магия была слишком сложной!       Гермиона остановилась, она больше не могла контролировать свою истерику. Она стала вытирать щеки от слез, прежде чем снова посмотреть на Драко. В её взгляде читалась разгорающаяся, пугающая ярость. Ему это не понравилось.       — А эти! — Гермиона засучила рукава и показала ему свои запястья. Драко увидел миллионы маленьких шрамов, покрывающие её руки, — Вот эти, глубокие, от её отца. Он связывал меня настолько сильно, что я не могла пошевелиться, не говоря уже о борьбе! Тогда я всё еще пыталась!       Драко очень хотел обнять её сейчас. Взять её в свои руки и сжать так сильно, как только мог, извиняясь за то, что он вел себя как последний урод и обещая отомстить за неё. Но, он не сделал этого. Вместо этого, он сказал:       — Грейнджер, Я…Я не знал.       — Конечно же нет! Ты же ни разу не спрашивал даже! Следовало спросить, Малфой! Следовало спросить меня, прежде, чем приводить к себе ебаного Пожирателя Смерти! Следовало догадаться! Тебе следовало просто блять хорошенечко подумать! — Гермиона толкнула его к выходу, — Убирайся!       — Грейнджер, Я…Мне…       — УБИРАЙСЯ! — закричала она, толкая его сильнее раз за разом подталкивая ближе к выходу.       Драко пытался схватиться за что-нибудь, чтобы устоять на ногах:       — Грейнджер, остановись! Прошу, дай мне объясниться…       — Тебе не о чем объясняться, Малфой! Я понимаю, что это твоя квартира и что, ты был достаточно великодушен, позволяя мне остаться! Но это…это переходит всякие границы! Не разговаривай со мной больше! Не смей говорить мне ни слова, только если это не будет новость о том, что комендантский час закончен и я могу проваливать от сюда! Ты меня понял?!       — Грейнджер, пожалуйста…       — УБИРАЙСЯ ОТСЮДА ЭГОИСТИЧНЫЙ ПРИДУРОК!       — Нет! Я…       Гермиона достала палочку и направила её на него, накладывая невербальные Чары Помех.       Драко отлетел назад, врезаясь в спинку дивана. Как только он пришел в себя, он посмотрел на дверь, которая уже захлопнулась. Он подбежал и начала стучать по ней, попутно используя магию, но к этому моменту, она уже успела наложить на дверь несколько Запирающих. Он не смог бы их нейтрализовать. Их было слишком много.       — БЛЯТЬ, ГРЕЙНДЖЕР! — кричал он, стуча в дверь кулаками, — МНЕ ЖАЛЬ, ЧТО ЭТО ВСЕ ПРОИЗОШЛО, ХОРОШО? МНЕ БЛЯТЬ ОЧЕНЬ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ!!!       Драко знал, что он не умел просить прощения и в целом делал это редко, но это было только из-за того, что ему обычно было не жаль. Но сейчас, он искренне жалел о том, что сделал и ненавидел себя за то, что связался с Панси. Ему даже не хотелось с ней спать. Это было ошибкой. Ужасной, блять, ошибкой.       Сдавшись, Драко пошел в свою комнату по пути швыряя вещи в разные стороны.       — Блять! Блять! БЛЯТЬ! — орал он, швыряя светильник в стену, разбивая его на миллион осколков.       Драко ненавидел. Ненавидел то, как реагировал на ебаный шрам на чьем-то теле. На её теле. На теле, которое совсем недавно он представлял под собой. Тошнота снова подкатила к нему.       Драко побежал в ванную и сел над туалетом, извергая из себя всё, что так давно просилось наружу. Когда всё отступило, он лег на пол, на тот самый к которому прижимал Гермиону неделю назад.       Что с ним было не так?! Он же хотел оттолкнуть её, но теперь ему это не нравилось. Впервые за всю жизнь, он чувствовал, что абсолютно не мог контролировать ситуацию. Зато она могла.       — Грейнджер, — прошептал он в холодную плитку, — Ебаная сука.       Но, понимание того, что она не заслуживала таких слов в свой адрес, заставляло его ненавидеть себя еще сильнее.       И тогда, Драко снова вспомнил о платье. По каким-то неведомым причинам, он хотел, чтобы оно было её, но у него не было ни единого шанса зайти в женский магазин, не вызвав этим самым подозрений. К счастью, в тот раз его видела только Панси, но что если бы это был кто-то другой. Кто-то, у кого вызвало бы много вопросов появление Драко в женском магазине.       И тут он понял. Третий этаж.       Встав на ноги, Драко выбежал из комнаты и направившись к полке с носками достал щедрую кучку Галлеонов. Положив их в карман, он быстро побежал вниз по лестнице, забыв даже обуться.       Драко не остановился пока не добрался до их этажа. Хол был пуст, поэтому он побежал к двери и начал колотить в неё со всей силой. После нескольких сильных ударов, Квигли открыл дверь.       — Малфой, какого ху…       — Мне нужен Бронсон, — требовательным тоном перебил его Драко.       Квигли удивился:       — Бронсон? Зачем?       — Мы блять трахаемся! Придурок, позови его уже блять!       — Ну и выражения, — улыбнулся Квигли, — ЭЙ, Бронсон! — отвернувшись крикнул он, — Твой любовничек пришел!       — Мой кто? — спросил Бронсон выходя из комнаты, — Малфой? Комендантский час уже через пять минут. Что тебе…       — Я быстро, — сказал Драко, отступая от входа, чтобы Бронсон смог выйти.       Два волшебника подозрительно косились друг на друга. После чего обо пожали плечами и Бронсон вышел из квартиры, закрыв за собой дверь.       — Всё в порядке, Малфой? — спросил он, вглядываясь в его болезненное лицо.       — Да, — солгал он, — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.       — Продолжай. — сказал Бронсон, скрещивая на груди руки.       Драко вытащил Галлеоны из кармана и протянул их:       — В Косом Переулке есть магазинчик. Я не знаю как он называется, но он женский и там на витрине стоит синие, ужасно странное платье.       — Ага…       — И Грейнджер должна его получить.       Бронсон поднял брови:       — Почему?       — Просто блять должна и всё, ок? — закричал Драко.       — Ок-ок… Но, почему ты не можешь купить его?       — Я пытался! Я блять пытался, но каждый-ебаный-раз, когда я иду за ним, рядом крутится кто-то из знакомых! Постоянно! Я блять не могу от них скрыться! — Драко взъерошил свои волосы, после чего сжал их в ладонях, натягивая пряди вверх. Ему даже в голову не пришло, что он выглядел как безумец.       — Малфой…ты пиздец меня пугаешь!       — Просто купи его, ладно? — твердо и более утверждающе сказал Драко.       — Хорошо… Что-то еще?       Драко уже думал над этим.       — Книгу. В Флориш и Блоттс. История Хогвартса. Её любимая, — он так думал.       — Будет сделано, — сказал Бронсон, рисуя галочку в воздухе, — Ты точно в порядке? Когда я виделся с Гермионой, у меня возникло ощущение, что вы поссорились или что-то типа того.       — Мы не поссорились! Разве она сказала тебе что мы блять поссорились?       — Нет, но она сказала, что ей казалось, ты начал её избегать.       — С хуя я должен её избегать? — Драко снова повысил голос. Воображение снова отнесло его на пол ванной комнаты.       — Не знаю. Ты мне скажи.       — Мне нечего тебе сказать.       Бронсон наградил Драко взглядом полным любопытства.       — Малфой…обещай мне, что не будешь делать глупостей.       — Конечно я не собираюсь делать ничего глупого! — картинка снова заиграла всеми красками в его голове.       — Значит, ты не…ты…в смысле, ты и Гермиона…       Напоминающий сигнал прозвенел, предупреждая о том, что во всем городе скоро начинался комендантский час.       — Я тебя понял, Бронсон. До завтра.       Драко развернулся и пошел к лестнице.       — Малфой, — позвал Бронсон, — Я просто хотел напомнить тебе о том, что завтра ночью ожидается гроза.       Драко в недоумении посмотрел на него:       — И что?       — Ну, я хотел сказать, что подумал о том, что тебе стоит подготовиться. Гермиона сильно боится молний и всего такого.       Драко моргнул.       — Ты не знал?       Он снова тупо моргнул.       Бронсон закатил глаза. Очевидно, что все, кто начинал с ней общаться, заражались этой привычкой.       — Той ночью, когда ты попросил меня остаться, была гроза. Она настолько испугалась, что смогла уснуть только в ванной.       Что ж, это объясняет тогда тот факт, что её кровать была заправлена. Драко не должен был чувствовать облегчения от этой информации, но почему-то, это было именно тем, что он почувствовал.       — Я позабочусь об этом.       Не говоря больше ничего, Драко вернулся обратно в свою квартиру и запер её за несколько секунд до наступления комендантского часа. Чувства, когда ты находился на улице заполночь всегда отличались и Драко не стремился выяснить, что ожидало его; заключение, наказание или смерть за несоблюдение правил.       Пиля взглядом дверь в её комнату, Драко подошел и снова попытался открыть её. Всё еще заперта. Он вздохнул и направился в свою спальню.       Драко смотрел на свою кровать и взмахнув палочкой, избавился от простыней и от всего, что могло быть связано с Панси.       Ебаная сука. На этот раз он имел это в виду.       Забравшись в кровать, он закрыл глаза, пытаясь погрузиться в сон, но каждый раз, когда в его голове опять рисовались грязные картинки с участием Гермионы, ему приходилось вставать и бежать к туалету из-за постоянно подступающей тошноты.       Что блять со мной не так. Каждый раз сгибаясь над туалетом, спрашивал себя он. Его глаза снова смотрели на то самое место, где они лежали. Он его ненавидел. Единственное, он врал сам себе и знал это.