Прекрасный и жестокий мир.

      В Последнее время приходя домой после работы, Драко стал всё чаще и чаще встречать Бронсона в своей квартире. Гей не гей, но ему не нравилось то внимание, которое он с таким трепетом старался уделить ей.       Наверняка Квигли стал интересоваться почему его сосед так часто где-то пропадал. Но, когда Драко спросил его об этом, Бронсон ответил, что обычно он отвечает, мол встретил девчонку пару недель назад и теперь всё время проводит у неё, плюс еще и дурацкий комендантский час. Потом посмотрел на Гермиону и подмигнул.        В этот день, Драко придя домой, обнаружил их сидящих на диване близко склоненных к чему-то стоящему на кофейном столике.       — Вечер добрый, братишка.       — Малфой, ты только посмотри, что Бронсон купил мне на Черном Рынке, — сказала Гермиона, держа в руках маленькое радио, — А ты знал, что Поттерский патруль всё еще существует?       — Осторожно, Гермиона, — сказал Бронсон, — Ты же не хочешь разболтать все секреты сопротивления большому и страшному Пожирателю Смерти.       — Я вообще-то уже давно в курсе про эту радиостанцию, — сказал Драко, снимая туфли, — Ты стащил мои деньги чтобы купить и это?       Гермиона и Бронсон переглянулись и засмеялись:       — Девушке нужно личное нижнее белье, братишка. Она не обязана носить то, что когда-то принадлежало твоим рандомным шлюхам.        — Спасибо! — сказала Гермиона, ободряюще смотря на Бронсона, — И если ты собрался на кого-то злиться из-за этого, Малфой, то пусть это буду я. Это я дала ему твои деньги, чтобы он купил его для меня.       — Понятно, но я все же хотел бы узнать, откуда ты знаешь, где я их храню.       — Что ж, не то, чтобы это было сложно. Полка с носками, Малфой? Серьезно? Если не хочешь, чтобы я брала твои деньги, то найди место получше.       Драко посмотрел на неё с презрением:       — Я смотрю вы здесь вдвоем хорошо устроились.       Гермиона и Бронсон снова переглянулись и засмеялись.       — Не волнуйся. Я купил всё на свои деньги, братишка, — сказал Бронсон, — У меня все-таки тоже есть своя копилка, знаешь ли.       — Мне всё равно, — промямлил Драко и направился в свою комнату.       Гермиона встала и пошла за ним:       — Малфой, я хочу спросить у тебя кое-что, — сказала она, закрыв за собой дверь в его комнату.       — Давай только быстрее, — сказал он, снимая мантию, — Я должен встретиться с Тео, мы договорились выпить вечером.       — Хорошо, у меня нет возможности пользоваться палочкой, — она достала её из кармана, — И я надеялась, немного попрактиковаться с ней.       — Так практикуйся, — сказал Драко, роясь в шкафу в поиске чистой одежды.       — Я имею в виду, правда попрактиковаться. Как, например, для войны.       Он остановился и медленно повернулся в её сторону.       — Ты сказал мне ранее, что в этом доме живете только ты, Бронсон и Квигли. Поэтому, я попросила Бронсона узнать, есть ли здесь подвал. И он здесь есть, Бронсон даже сказал, что он достаточно свободный. Он расчистит площадку и это будет идеальным местом для…       — Нет.       Гермиона с нескрываемым раздражением в голосе спросила:       — Почему нет?       — Это будет небезопасно. Покидать квартиру.       — Но, я же не буду покидать здание. Я не собираюсь оставаться здесь навечно, Малфой. Мне надо тренироваться!       — Тренируйся здесь.       — Здесь мало места, Малфой, пожалуйста. Может ты хотя бы посмотришь на него?       Драко выпрямился и скрестил руки на груди:       — А ты уже?       — Что уже?       — Ты уже посмотрела на него?       — Нет, конечно, нет, — сказала она, — Я ждала тебя.       Драко чувствовал, что она говорил правду. С глазами как у неё, сложно врать.       — Хорошо, Грейнджер. Я посмотрю.       В тех же глазах зажегся огонек:       — Правда?       — Я же сказал — да, разве нет?       — Да, я просто…думала, что ты еще долго будешь противиться.       — Я могу, если тебе это нравится.       — Нет, нет! Всё супер! — Гермиона приоткрыла дверь, — Сейчас?       Драко ухмыльнулся и последовал за ней к входной двери.       — Он сказал, что посмотрит, Бронсон!       — Замечательно! — сказал её новый друг, вставая с дивана и направляясь к выходу.       Драко стал обуваться обратно, после чего повернулся к Гермионе, которая не сводила с него взгляд:       — Квигли дома? — спросил он у Бронсона.       — Нет. Тусуется со своей бабой.       — Хорошо, — сказал Драко, всё еще фокусируясь на Гермионе, — Идешь?       Гермиона уставилась на него, застыв на пару секунд, прежде чем медленно кивнуть. Она подошла к шкафу, вытащила потрепанные ботинки и обулась. Бронсон посмотрел на них и нахмурился.       Он первым вылетел из квартиры, когда Драко открыл дверь. Затем обернулся и увидел Гермиону, которая стояла в нерешительности и с паникой в глазах.       — Ты хочешь, чтобы я тебя блять за ручку повел или что, Грейнджер?       Гермиона прикусила губу:       — Я знаю, что ты не серьезно это, но…       Прежде чем она смогла договорить, Драко протянул ей руку. Гермиона уставилась на неё, после чего протянула свою в ответ. Он взял сжал её ладонь в своей и ей впервые захотелось сплести их пальцы вместе.       Драко даже не вздрогнул, когда она так и сделала, лишь еще крепче сжал её руку и они вместе вышли из квартиры. Бронсон вел их в подвал, горделиво показывая пространство. Здесь было темно и пахло сыростью, но одно поднятие не зарегистрированной палочки Гермионы и помещение наполнил приятный запах цветов. Драко сразу узнал этот запах, пахло ею , это бы её запах. Он задумался, как она умудрялась пахнуть так после использования его средств гигиены. Должно быть это её природный запах.       Бронсон следил за тем, как эти двое спускались в подвал, замечая, что Гермиона никогда не отходила от Драко ни на миллиметр, а еще, что их руки ни на секунду не разжались. Интересненько.       — Ну, как? Что думаешь? — спросила Гермиона, когда Драко лучше рассмотрел местность.       — Что ж… Я понимаю, почему ты думаешь, что это место больше подходит для тренировок, но мне будет не совсем комфортно от мысли, что ты будешь ходить сюда одна и без меня.       — Всё в порядке, братишка, — сказал Бронсон, — Я присмотрю за ней. И уж тем более, я прослежу за тем, чтобы мы тренировались только в отсутствии Квигли.       Драко подозрительно перевел глаза на Бронсона:       — Я не понимаю, почему ты хочешь тратить столько свободного времени на кого-то, кого ты даже не знаешь?       — А ты? — парировал Бронсон.       Драко промолчал, но он в конце концов отпустил руку Гермионы.       — Слушай, Малфой, я блять хочу уже, чтобы эта ебаная война закончилась настолько же сильно, насколько и ты. И ты знаешь это. И ты тут не один ненавидишь ебаного Сам-Знаешь-Кого. Но, ты единственный, кто ненавидит его и блять работает на него же, и вместе тем, спасает беженцев. Мое желание помочь Гермионе имеет в себе больше здравого смысла в отличии от твоего желания помочь.       Драко нахмурился и сказал:       — Ладно. Если это то, чего ты хочешь, Грейнджер, тогда как я могу блять тебя остановить, да? Мы же оба знаем, что даже если я скажу нет, ты всё равно будешь ходить сюда за моей спиной.       Теперь пришла очередь хмуриться Гермионе, ведь именно эта мысль проскочила в её голове.       — Просто не наделай глупостей.       -Я не буду, — сказала она.       — Надеюсь, — сжав зубы, сказал он, — Теперь, давайте уйдем нахер от сюда. Мне нужно переодеться, прежде чем уходить.       ***       — Эй, Малфой.       — Чего тебе? — сказал Драко, вытаскивая пачку сигарет и закуривая одну, пока они спускались по лестнице.       — Почему ты всё еще не купил Гермионе одежды?       — Что? — повторил Драко, только с более удивленной интонацией.       — Ну, всё, что у неё есть — это пижамные штаны и свитер, причем всё это твое. И даже не заставляй меня снова касаться темы белья, которое до этого принадлежало невесть кому.       Драко проворчал:       — У меня нет на это времени. Просто скажи к чему ты клонишь, Бронсон.       — Это же блять не высшая математика!       — Что еще блять за высшая…       — Купи-ей-ебучей-одежды! Ну и обувь раз уж на то пошло! — Бронсон подошел к двери в свою квартиру и открыл её, — Постарайся сделать так, чтобы она снова почувствовала себя человеком, а! — он зашел внутрь и захлопнул за собой дверь.       Драко ошарашенный застыл на какое-то время после чего продолжил спускаться по лестнице. Где-то между вторым и первым этажом, он понял, что начал злиться и спустившись со всей дури врезал кулаком в стену. Почему он вообще так резко реагирует на это? Это же было блять так очевидно! Он же неоднократно думал над тем, чтобы купить для неё одежду. Она же не ебаный домашний эльф!       — Блять! — Драко потряс рукой. Она ещё напомнит о себе утром.       ***       Вернувшись домой ночью, он как обычно был не один. После быстрого траха на полу, потому что до кровати они просто не успели добраться — эта девчонка налетела на него сразу же как он закрыл за ними дверь, он использовал свой трюк, чтобы выгнать её из квартиры.       Как только это было сделано, он взял пачку сигарет и направился в комнату Гермионы. С того момента, как она начала использовать Заглушающее в своей комнате каждый вечер, стучать было бесполезной тратой времени, поэтому он просто зашел.       — На балкон, Грейнджер, — сказал он в своей привычной манере.        Только на этот раз, вместо шелеста простыней, его встретило доносившееся с кровати хныканье.       — Грейнджер?       Драко использовал палочку, чтобы включить свет и прошел дальше в комнату. Она лежала на кровати в позе эмбриона, одеяло лежало рядом на полу. Маленькое радио, которое Бронсон подарил ей, было включено и стояло на прикроватной тумбочке.       — Грейнджер, что случилось?       — Ничего, — сказала она, заскулив.       Драко подошел и сел на край кровати:       — Что ж, ты очевидно врешь.       — Нет, правда, я в порядке. Просто… — она посмотрела на радио и продолжила рыдать, — Просто…я не знала, что сегодня вечер пятницы.       — Что?       Она снова всхлипнула:       — Бронсон сказал мне, что Джинни всегда выступает на радио в пятницу вечером. Я…я не ожидала услышать её голос. Вот и всё.       Драко наклонился к радио и прислушался. Это определенно точно был женский голос, но он не знал младшую Уизли настолько хорошо, чтобы понять, кому принадлежал голос в эфире. Но тем не менее, он не сомневался в том, что Гермиона точно знала кому он принадлежал.       — Рон тоже был там. Они…они посвятили мне песню. Можешь в это поверить?       Вообще-то, он мог. Драко уже, конечно, прослушивал их волну по приказу Темного Лорда. Для того, чтобы если вдруг узнать где находился Поттер. Но они никогда этого не упоминали. Он не в первый раз слышал этих двоих и не в первый раз слышал песню, которую они посветили ей. Она была всегда одной и той же.       — Это маггловская песня, называется Черный Дрозд…и она моя любимая, — она слегка улыбнулась, — Я раньше никогда не придавала ей столько смысла, — тяжело вздохнув, она посмотрела на Драко и сказала, — Я раньше играла её для них, когда мы проводили вечера в Норе. Не представляю, где они достали копию записи.       Драко не знал, что сказать. Для таких случаев, слова всегда было особенно трудно подобрать, поэтому, вместо этого, он подсел ближе и начал гладить её по голове, запутываясь пальцами в её волосах. Пару слезинок скатилось по щеке Гермионы, когда она накрыла его руку своей.       — Останешься и послушаешь со мной? Пока она не уйдет. Рон уже ушел.       Драко кивнул. Он лег рядом с ней, она лежала к нему спиной, он обнял её и сильно прижал к себе, пока Джинни продолжала говорить обо всем, что касалось сопротивления. Про жизни, которые им удалось отнять и про жизни тех, что были отняты у них. Также о своих подозрениях по поводу такой усиленной охраны Лондона и о слухе про то, что Гермионе Грейнджер удалось сбежать. Драко и Гермиона посмеялись над этим.       Даже когда Джинни отключилась и кроме помех ничего больше не издавало звуков, Драко не пошевельнулся. Он знал, что если он ляжет рядом с ней, то будет не в силах уйти. Он хотел остаться. И осознание этого убивало его изнутри.              ХХХ       — АААА!       Закричала пожилая женщина в ужасной агонии, когда Панси Паркинсон наслала в неё очередное Круцио, её тело извивалось в неестественных позах, пока всё присутствующие наблюдали за этим с холодным и отстраненным выражением лица.       — Куда… — Панси сглотнула, — Куда направилась Грейнджер?       — Я не знаю! — закричала женщина, — Я признаю, что дала ей нож, но это все, что я знаю!       Панси опустила палочку.       — И даже если бы я знала, я бы ни за что в жизни не сказала бы тебе и слова! — прошипела старушка, — Эта девушка заслужила свою свободу!       — Ударьте её еще раз, мисс Паркинсон, — сказал томный, мужской голос за её спиной.       — НО, я не думаю, что она врет…       — Ой, прости, а разве похоже, что кто-то спрашивал тебя что ты думаешь? — выглянула Беллатрисс, подходя ближе, — Делай, что тебе говорит Темный Лорд. Ударь её снова.       Панси бросила взгляд на Драко, который оперся на подоконник, пока Тео стоял оперевшись у стены рядом с ним. Он чуть кивнул ей.       Она снова повернулась к женщине и вздохнула, прежде чем закричать:       — Круцио!       Пока женщина кричала, извиваясь на полу, Беллатрисс подошла к ней и полоснула её ножом:       — Ну как тебе нравится это, старая сука? Теперь ты можешь представить, что чувствовал мой муж?       — Это правда было необходимо? — сказал Тео почти скучающим тоном, — Она делает лучшие пироги с картошкой и мясом. Именно из-за этого мы всегда берем с отцом её к себе. А теперь, мир без этих пирогов будет таким…мех.       Драко взглянул на него, с трудом переборов желание закатить глаза. В Тео была природная хладнокровность, которая очень напоминала характер Люциуса, с годами всё становилось только хуже. Он ненавидел признавать это, но несмотря на то, что Тео был его самым старым другом, он был истинным Пожирателем Смерти. В отличии от него самого и Панси. Она ненавидела свою работу, она стала такой только из-за того, что её отцу некого было предложить на службу Темному Лорду, ведь она была единственным ребенком в семье.       — Она совершила зло, юный Нотт, — сказал Темный Лорд, отворачиваясь от старухи и медленно проходя в центр комнаты, — Я не оказываю сострадания преступникам. Ты знаешь это, — он остановился, — Беллатрисс, покончи с этим. Мы не будем тратить не секунды больше.       Беллатрисс посмотрела на следующую жертву и цокнула:       — Драко, подойди.       Драко отстранился от подоконника и подошел к своей тетке.       — Прикончи её, — приказала она.       Он принялся доставать палочку из кармана, но Беллатрисс остановила его:       — Не этим. Вот этим, — она вложила нож в его руку, — Пусть она почувствует какого это, когда нож разрезает твои кишки. И небольшое напоминание, — сказала она, опускаясь на колени и схватив старуху за её седые волосы, заставив ту сесть, — Мы сделаем тоже самое с Поттерской Грязнокровкой, как только найдем её.       Женщина плюнула в неё, заставляя Беллатрисс вздрогнуть прежде чем ударить её в лицо:       — Мерзкая ебаная Грязнокровка! ТЫ пожалеешь о попытке осквернить меня!       Женщина усмехнулась:       — Я ни о чем не жалею.       Руки Драко пробила еле заметная дрожь, он изо всех сил старался выкинуть из головы образ схваченной Гермионы. Он должен был быть уверен, в том, что его тетка никогда и на метр к ней не приблизится. Ну, или она жутко пожалеет об этом.       Старушка перевела взгляд на дрожащую руку Драко. Он быстро унял её.       Беллатрисс отошла назад, присоединившись к Волан-де-Морту, всё еще стоящему в центре комнаты, пока Драко присел возле женщины.       — Твоя душа…она другая, — прошептала она, протянув руку, чтобы схватиться за его мантию.       — Что? — спросил Драко, отодвинувшись от нее во избежании её прикосновения.       Несмотря на то, что женщина была слишком слаба, она все равно успешно проникла в его голову с помощью невербального Легилименс. Воспоминания о Гермионе сразу же закрутились в его голове.       Он толкнул её и поднялся на ноги, успешно выгоняя её из головы с помощью Окклюменции. Когда его глаза снова смогли сфокусироваться на реальности, он увидел, что она все также сидела на месте, но уже с улыбкой на лице:       — Все хорошо, — тихо сказала она, — Делай, что должен. Я не боюсь.       Незаметно опустив свободную руку в карман, Драко дотронулся до палочки и тихо проговорил заклинание Онемения. Посмотрев на неё, Драко зажмурился и прошептал:       — Простите меня, — прежде чем вонзил в её сердце нож.       — Какого черта ты делаешь, Драко? Вскрой её ебаную глотку! — закричала Беллатрисс за его спиной. Но, было уже поздно. Женщина умерла, смерть пришла за ней по её собственному желанию. Ему оставалось только надеяться на то, что заклинание сработало, но проверить это уже не удастся.       — Что ж, полагаю, было бы грубо с моей стороны не предложить вам кусочек её самого последнего пирога, — сказал Тео нахмурившись, — Какая блять утрата.       — Я пасс, — сказал Драко, подходя к тетке и протягивая её нож.       — Я тоже, — ответила Панси.       — Ммм…- промурлыкала Беллатрисс, пальцем поймав капельку крови, которая собиралась упасть с ножа, затем облизнула палец, — Ну разве это не прелесть, Драко? — она злобно улыбнулась, проводя окровавленным лезвием ножа по его щеке, после чего проделала тоже самое с другой его щекой.       — Ты ебаная извращенка, — сказал Драко вытирая свое лицо. Повернувшись, он направился к выходу.       — Не знаю, что ты видишь в нем, мой Господин. Мальчишка слабак.       Драко остановился и сжал кулаки:       — Не испытывай мое терпение, Беллатрисс.       — Драко, пожалуйста, называй меня тётушкой, — еще один злобный смешок, — Я просто напросто не понимаю, почему ты так близко держишь его возле себя, мой Лорд. Он не…       В ту же секунду, Драко вытащил из кармана палочку и направил её на свою тетку. Он швырнул её назад с такой силой, что она вылетела в окно, разбила его и полетела дальше, приземлившись в саду.       — Ну, Драко, мой мальчик. Разве это было настолько необходимо? — спросил Волан-де-Морт не скрывая своего удовольствия.       — Это всегда необходимо, — ответил Драко, засовывая палочку обратно в карман, — Я не слаб и любой, кто считает иначе, ответит за свои слова. Не позволяйте ей сеять сомнения по поводу меня. Моя верность находится здесь.       — Я знаю это, — сказал Темный Лорд, едва заметно улыбнувшись. Эта улыбка всегда заставляла Драко нервничать, — Итак, юный Нотт, что ты говорил про пирог.       — Пройдемте за мной, — сказал Тео и широко улыбнулся, посмотрев на разбитое окно, прежде чем повел Волан-де-Морта в обеденный зал.       Драко направился к выходу вместе с Панси идущей рядом. Он едва прошел пару метров, когда понял, что она всё еще шла за ним.       — Тебе что-то нужно, Паркинсон? — поворачиваясь, спросил он.       — Я просто…просто хотела спросить тебя какие планы на вечер.       — Идти блять домой и отмываться от этого дерьма, — сказал он, переводя взгляд на руки, кровь под его ногтями успела уже засохнуть.       — А после?       — Я в душе не ебу. А что?       — Я просто…хотела знать, вдруг ты хотел бы зайти ко мне. Ну, знаешь, могли бы провести ночь? Давненько мы…       — Нет.       Взгляд Панси тут же потускнел:       — Почему?       — Плохая идея.       — Но, я не понимаю. Тео говорит, что ты постоянно трахаешь всё, что двигается. С чего тебе водить их домой, вместо меня?       — Потому что это ничего не значит.       Именно поэтому Драко и нравилось это. Рандомные бабы никогда не могли стать чем-то больше обычного траха. Это всегда было чем-то отстраненным, рядовым, а отстранённость означала то, что ему было абсолютно насрать. Драко не мог заботиться о ком-то кроме себя, ведь тогда бы ему могли причинить настоящую боль, а он этого никак не хотел. Только не после смерти матери. А Панси…у них была своя история. Именно поэтому, он прекратил их отношения сразу же после войны. Понятное дело, что они пару раз коротали ночи вместе, но чем сильнее Драко проникал в мир Темного Лорда, тем отчетливее понимал, что это плохая идея.       — Спокойной ночи, Панси, — сказал он и пошел в сторону дома.              ХХХ              Гермиона была в своей комнате и слушала радио, которое лежало на её животе, когда услышала как входная дверь резко открылась и захлопнулась. Спустя неделю, она привыкла слушать его, даже когда ничего не транслировали. Она слушала радио на всякий случай, вдруг случится что-то важное.       Она поставила его на прикроватную тумбочку, прежде чем подняться с кровати и вышла из комнаты. Дверь в комнату Драко также благополучно захлопнулась, поэтому подойдя к ней, она постучалась.       — Драко, ты в порядке?       Ответа не последовало.       Гермиона медленно приоткрыла дверь и просунула голову внутрь:       — Малфой?       Тишина.       Она шагнула в комнату и увидела свет в ванной комнате. За ней слышалось непонятное бурчание.       Затыкая свою нравоучительность, Гермиона вошла, остановившись в дверном проеме и вскрикнув увиденному.       Драко стоял возле раковины, злостно скребя мылом руки. Вода была окрашена в красный цвет.       — Не отмывается…сука, не отмывается, блять!       — Малфой, что случилось? — с паникой в голосе спросила она, подбежав к нему, начала проверять не ранен ли он, — Ты в порядке?       — Нет, — сказал он, отталкивая её от себя, — Я блять совсем не в порядке.       — Что ж… Ты ранен? — спросила она, схватив его руку и поворачивая её в разные стороны в поисках раны.       — Нет. Это не моя.       — Что? — Гермиона посмотрела в его глаза.       — Эта ёбаная кровь не моя! — сказал он, оттягивая от неё свою руку, — Выйди отсюда, Грейнджер!       — Малфой, что…- она попыталась схватить его руку, но он снова её оттолкнул.       — Не смей! Я просто хочу оттереть её! — он снова начал со всей силой втирать мыло в руки, — Но она…блять… не отмывается!       — Давай я помогу! — Гермиона схватила мыло, но он выбил его из её рук.       — Нет! Убирайся! Я не хочу чтобы ты смотрела! Блять!       — Но, я уже видела! Малфой, прошу…       — Нет…нет… НЕТ! — он снова толкнул её, только на этот раз чуть-чуть сильнее.       Глаза Гермионы расширились от страха, когда она отлетела назад.       — Не смей толкать меня! — закричала она, после чего толкнула его в спину.       Не ожидав такого, Драко отлетел в стену и спустился по ней вниз, на пол. Он закрыл лицо мокрыми руками и начал плакать. Только тогда, Гермиона увидела следы крови на его лице. До этого она была слишком занята разглядыванием его рук.       Вздохнув, Гермиона взяла полотенце, смочила его водой и чуть потерла ткань мылом. Она выключила воду и подошла к Драко, присаживаясь рядом с ним.       Драко посмотрел на неё и она, воспользовавшись моментов, взяла его за лицо, удерживая его, полотенцем оттирая следы крови.       — Почему ты это делаешь? — спросил он, не отрываясь смотря своими серыми глазами прямо на неё.       Она подняла на него свои, янтарного цвета, глаза и нахмурилась.       — Не знаю. Но ты же помогал мне в мои моменты слабости, разве нет?       — Я не…       — Нет ничего страшного в том, чтобы признать это, Малфой. С кем не бывает.       Драко закрыл глаза, его тело напряглось:       — Ладно. Я слабак. Я ебаный трус, — сказал он, его голос сломался от новой подступающей волны слез, — Ты это хотела услышать?       — Нет, — призналась она, — Я бы хотела услышать, что это кровь Сам-Знаешь-Кого и что война окончена.       — Это не так.       — Я уже поняла. Дай руки.       Драко протянул ей руки, позволяя ей оттирать их полотенцем:       — Ты возненавидишь меня, если узнаешь, чья это кровь.       — Гарри?       — Нет.       — Рона?       — Нет.       — Кого-то из Уизли? Моих родителей?       — Нет.       — Тогда я не стану тебя ненавидеть, — сказала она, начав сильнее тереть полотенцем, отмывая его ногти, — Ты столько для меня сделал, что я не могу просто закрыть на это глаза, — она вздохнула и посмотрела ему в глаза, — Ну, так, чья она?       Драко сглотнул и перевел взгляд на свои руки, которые она всё еще держала. Он не мог смотреть ей в глаза.       — Женщины…женщины, которая дала тебе тот нож.       — Ох, — выдохнула Гермиона, — Вы нашли её, — она закрыла глаза. Чёрт.       — Беллатрисс сопоставила улики. Она мучила её сначала, а потом заставила меня делать грязную работу. Как обычно. Она хочет сломать меня.       — Но у неё не получилось, — Гермиона снова начала оттирать его руки.       — Пока нет, — сказал он, — Та женщина…она использовала Легилименцию на мне, прежде чем я убил её, — Драко почувствовал как руки Гермионы начали дрожать в его руках, — Она увидела, что ты здесь и сказала, что всё хорошо, чтобы я делал то, что должен.       Гермиона остановилась и положила полотенце на пол. Теперь она смотрела на него и ничто не отвлекало её больше. Только он и она. Драко напрягся, когда понял это.       — Она смотрела мне прямо в глаза и сказала, что убить её это нормально, Грейнджер. Я блять понятия не имею, что должен был сделать, — он смахнул рукой слезы, катившиеся по его щекам, — Я блять не знаю, Грейнджер. Что блять мне с этим делать? Разве её ебаное разрешение убить себя делает это нормальным?       — Нет, — сказал Гермиона сухим голосом.       — Я знаю! Я блять знаю! Но, это всё! Это ебаное всё и я не знаю что мне делать! — он резко вскочил с пола, Гермиона сделала тоже самое.       — Ты не можешь ничего сделать, Малфой. Она уже умерла.       — Она сказала, что ей не страшно, — он продолжил, — Она знала, что умрет и не боялась. Но я…каждый день встаю в ужасе от одной мысли, что он может быть для меня последним. Я никогда не смогу перестать бояться.       Драко стоял с закрытыми глазами, когда внезапно почувствовал руку Гермионы в своей. Он вытер лицо свободной рукой и посмотрел на неё. Она встретила его взгляд спокойно и мягко улыбнулась:       — Я тоже, — сказала она.       Они долго смотрели друг на друга, одновременно вздрогнув от осознания того факта, что они еще никогда не были так близко к такому взаимопониманию. Гермиона давно пыталась попасть в его голову и теперь, казалось, у неё это всё-таки получилось. Он был напуган. Как и она. Но, его чистая кровь вела его по одной дороге, пока её статус магглорожденной вёл её по совершенно другой. Ни одна из них не была легкой, но обе разъедали их души, превращая в месиво. Осознание того, что если ты не убьешь кого-то, то потеряешь свою жизнь…что ж, Пожиратель Смерти разделяющий плохое и хорошее — не жилец.       Гермиона сжала руку Драко. Очарованный тем, как она чуть приоткрыла рот, Драко придвинулся и прикоснулся к её щеке. Он обхватил её ладонью, мягко поглаживая большим пальцем, осторожно касаясь линий шрамов, которые всё еще оставались на её лице. Гермиона не моргая смотрела на него. Никто из них не дышал, когда их сердца подхватили какой-то невероятно бешенный ритм. Прошла, казалось, вечность, прежде, чем они смогли выдохнуть. Не раздумывая, Драко наклонился ближе и осторожно накрыл своими губами её. Он не мог оторвать взгляда от её янтарных глаз, когда она медленно ответила на его поцелуй.       И вот, он уже держит её лицо в своих руках, целуя всё агрессивней, проникая языком в её рот, только для того, чтобы встретить такой же энтузиазм с её стороны.       Её руки вцепились в ткань его кофты. Драко был уверен, она понятия не имела, что делает, поэтому помог ей, снимая и отбрасывая с себя кофту на пол. Затем, он взял её руки и прижал их к своей обнаженной груди. Он хотел почувствовать её. Он хотел, чтобы она почувствовала его.       Гермиона на мгновение ошеломленно смотрела на него, медленно поглаживая его идеальную, фарфоровую кожу, не останавливаясь, пока её правая рука не оказалась прямо над его сердцем. Её пальцы задрожали, когда она почувствовала, как оно бьется. Всё было таким реальным. Она еще никогда не чувствовала чего-то более реального.       Гермиона перевела на него взгляд и сглотнула.       Драко обнял её за талию и притянул к себе, страстно целуя её, он начал медленно опускаться на пол, притягивая Гермиону за собой.       — Малфой…- услышал он её стон, когда губами коснулся её уха, слегка укусив за мочку, спускаясь ниже к шее и ключицам. Его руки тем временем оказались под её свитером, с жадностью изучая каждый миллиметр её кожи. Это было так естественно. Так чисто. Так…       -…Чертовски красиво.       Драко не знал, как давно желал этого, все эти ощущения не появились из неоткуда. Они давно были внутри.       Его губы вернулись к её и их языки снова переплелись. Он поднял левую руку, запуская её в волосы Гермионы.       — Малфой… — снова простонала она, когда он провел языком по её челюсти, плавно переходя на шею. Она повернула голову, чтобы дать ему больше доступа, на секунду открыв глаза, но именно этой секунды хватило, чтобы она лицом к лицу столкнулась с Темной Меткой на его левом предплечье.       — Малфой! — внезапно закричала она, — Малфой! ПРЕКРАТИ!       Гермиона толкнула его в грудь. Он откинувшись чуть назад, непонимающим взглядом смотрел на неё сверху вниз. Это длилось секунду, когда его взгляд перешел с её лица на его руку, которая лежала возле её головы.       Гермиона начала плакать, её глаза были закрыты, она вся тряслась, отвернув голову в другую сторону.       — Грейнджер…       — Пожалуйста, просто остановить, — сказала она всхлипывая.       Взгляд Драко внезапно похолодел:       — Я блять тебя не насилую, Грейнджер!       Глаза Гермионы резко открылись. Она повернулась, уставившись на его холодное выражение лица:       — Я…я знаю.       — Разве? — сказал он поднимаясь на ноги, — Потому что это совсем не похоже на правду. Я имею в виду… ДАБЛЯТЬ!       Драко вышел в свою комнату и начал обшаривать ящики в поисках какой-нибудь одежды. Надев чистую кофту, он заметил, что Гермиона смотрела на него стоя в дверном проходе.       — Что ты делаешь? — спросила она, когда он пронесся мимо неё обратно в ванную.       — Паркинсон пригласила остаться на ночь, — сказал он, поворачиваясь к раковине и умывшись, — И я принимаю её приглашение.       Услышав её имя, сердце Гермионы остановилось:       — Малфой, прости, я просто…       — Мне похуй, правда, Грейнджер, — Драко взял полотенце и вытер им лицо и руки, — То, что сейчас произошло…было ошибкой. Это ошибка, которую мы больше никогда не повторим. Ты поняла?       Нижняя губа Гермионы задрожала, когда она медленно кивнула.       — Хорошо. Рад, что наше ебаное мнение все еще совпадает.       — Но, разве тебе обязательно уходить прямо сейчас?       — Да.       — Почему?       — Я не хочу оставаться один сейчас, понятно? — закричал Драко, — Всё просто!       Он не был один…       — Но…ты хочешь быть с ней?       — Твои и мои враги не одни и те же люди, Грейнджер. Никогда не забывай это.       Гермиона никогда еще не была такой потерянной и запутанной. Не желая, чтобы Драко снова видел, как она плачет, она быстро отвернулась и побежала в свою комнату, убедившись, что закрыла её за собой с громким хлопком.       Гермиона стояла, оперевшись спиной на дверь и слушала, как Драко сначала покинул свою комнату, а потом и квартиру. Её сердце сжалось, когда входная дверь была захлопнута, она не могла понять почему.       А потом она осознала…возможно, проблема была в том, что она тоже не хотела оставаться одна. Все эти четыре года она была одна. Но, сейчас, несколько минут спустя…лежа на полу в ванной Драко…целуя его…касаясь его…держась за него, за эти пару минут…это была самая близкая связь с кем-либо вообще за всё это долгое время. И даже, несмотря на то, что конец всего этого был далек от идеала, она поняла, что хотела большего. Она хотела его.       Лежа на кровати, Гермиона внезапно поняла, что хочет, чтобы Драко вернулся. Прямо сейчас. Один. Без какой-то очередной шлюхи или, что еще хуже… Панси Паркинсон. Ту, кого она никогда не любила в школе, ту, которую с трудом может представить сейчас не чувствуя жгучую боль в шрамах, которые она ей оставила. Еще в то время, когда отец Панси владел ею. Она ненавидела Паркинсонов. Всех до единого.       Гермиона завыла в подушку, когда её сердце сжала тупая боль. Панси не заслуживала Драко. В отличии от неё. После того ада из которого ей удалось выбраться, она заслуживала хоть какую-то форму счастья. Даже если оно продлилось пару мгновений.       Больше всего сейчас, Гермиона хотела снова обнять его. Прикоснуться к нему. Почувствовать как его губы касаются её. Даже на одну ночь, ей всё равно.       Мерлин, что с ней происходит? Почему она чувствовала такую ужасную непонятно откуда взявшуюся боль внутри? Конечно это не…       — Это не он, — прошептала Гермиона в подушку, — Пожалуйста, кто угодно, но не он. У него его глаза.       Но правда в том, что это были не его глаза. Эти были светлее и у них был ярко голубой ободок возле зрачка. Эти глаза… Глаза Драко смотрели на неё сегодня так, как ни один мужчина за всю её жизнь никогда не смотрел на неё.       — Это не он — повторила она, только на этот раз она имела в виду другое. Он был не похож на него. Драко Малфой не был похож на своего отца.       Но, этой ночью, когда Гермиона кричала от своих кошмаров, в которых её мучали холодные глаза Люциуса, впервые за долгое время, Драко, не было здесь, чтобы разбудить её. И она ненавидела это.