Кофе с кардамоном

 — Мисс Мориарти, к вам посетитель, — девушка подняла взгляд на вошедшую Сьюзан, державшую в руках поднос с карточкой, и отрицательно кивнула головой:  — Скажи мистеру Бамфорду, пусть убирается.  — Мисс, я говорила, но он настаивает… Говорит, что его послал судья.  — Тогда пусть идёт к Холмсу-старшему, а не ко мне. С судьёй ни я, ни мой отец не водили дел. Так и скажи ему.  — Хорошо, мисс, — кивнула горничная. Анна вновь погрузилась в работу — до её отьезда в поместье Шарпов оставалось меньше месяца. Нужно было уладить дела. Выполнить срочные заказы, наладить связь агентов, и тому подобное. Кроме того, этот месяц выдался насыщенным — три заказных убийства, крупная кража и добыча важных документов. Всё это нужно было грамотно расставить в сроки, чтобы не вызвать подозрения у Скотленд-Ярда. Грохот распахнувшейся двери заставил её вздрогнуть. Подняла голову и недовольно фыркнула — на пороге стоял пристав Бамфорд. Гадкий тип, в прошлом мелкая сошка её отца, что удачно пристроился около главного лондонского судьи Тёрпина. Он несколько раз пытался сдать полиции бывшего хозяина, но каждый раз его сведения оказывались ложными. Профессор Мориарти, в отличии от простоватого пристава, был хитёр и умён. За Бамфордом присматривало несколько человек, и каждое его слово было известно отцу Анны раньше, чем о нём узнавал кто-то другой. Но никаких дел ни с этим скользким типом, ни с его хозяином вести не хотели. И дело было даже не в их роли в обществе. По злодеяниям Тёрпин превзошёл даже профессора с его бандой. И делал это ради исполнения своих мерзких прихотей.  — Я рад вас видеть, мисс Мориарти. Или лучше называть вас уже леди Шарп? — пристав расплылся в гадкой улыбке, и Анна едва сдержалась, чтобы не врезать мерзавцу. Вместо этого она сложила руки домиком и холодно спросила:  — Что вам нужно, мистер Бамфорд? Неужели вам наскучило прежнее место, и решили вернуться к нам? Увы, уже занято.  — О, что вы, мисс Мориарти. При судейском дворе жить намного лучше, чем при вашем. Я здесь по другому поручению.  — Вы же знаете, что я не хочу иметь дела ни с вами, ни с Тёрпином. Так что проваливайте отсюда.  — Судье не нужны ваши услуги. Он сам отправит на эшафот кого угодно, — хохотнул Бамфорд. — Он всего лишь приглашает вас и вашего жениха с его прелестной сестрой на маскарад. И очень надеется, что вы не откажете ему в этой просьбе. Мориарти на несколько минут задумалась, глядя куда-то за спину посетителя. А потом ухмыльнулась и, передразнивая собеседника, сказала:  — Ну раз сам судья зовет меня на бал, то так уж и быть, удостою его этой чести.  — Он будет рад, — вновь усмехнулся пристав. — Кстати, если вам интересно, мистер Холмс-старший тоже приглашён.  — Сьюзан проводит вас, — девушка кивнула головой, давая понять, что разговор окончен, и Бамфорд, вновь мерзко ухмыльнувшись, вышел следом за горничной, отвесив ей какой-то грязный комплимент. А Анна задумчиво покрутила ручку в руках, рассматривая красивое приглашение, которое посыльный оставил на краю стола. Дорогая бумага с золотым тиснением, алая печать с гербом Тёрпина. А внутри исписана аккуратным почерком с завитушками… В другое время она бы отказалась, но поскольку был приглашён её «жених», то приличия требовали появиться на маскараде вместе с ним. И поэтому нужно было позаботиться о соответствующем платье и маске, чтобы не ударить в грязь лицом перед высшим светом. ***

Старый замок сверкает огнями в ночи. Там вина и шампанского льются ручьи… Королевский Судья пригласил всех на бал, Только Смерть почему-то Судья не позвал.

Всю дорогу к замку судьи Мориарти была погружена в свои мысли, наблюдая за Шарпами, что сидели напротив. Люсиль как-то тревожно заглядывала в глаза брата, что невидящим взглядом смотрел прямо перед собой. Они явно нервничали. Может потому, что светские мероприятия подобного масштаба были им в диковинку, или их пугало огромное количество людей, которые могут там присутствовать. Анна была спокойна — зная, что Майкрофт Холмс тоже в числе приглашённых, была уверена, что он сможет спасти её от неприятных разговоров с Тёрпином. Как только карета остановилась перед входом в поместье, к ней подошли два лакея, что помогли выйти дамам, и проводили гостей в дом. В холле уже собралось немало народу. Мужчины обменивались приветствиями, приподняв маски, дамы шелестели юбками, рассказывая друг другу последние сплетни, а прислуга скользила между ними, принимая верхнюю одежду и приглашая пройти наверх, в бальный зал. Отдав накидку одному из лакеев, девушка вместе с Шарпами поднялись по мраморной лестнице, изредка останавливаясь, чтобы поздороваться с знакомыми Анны. Как ни странно, многие из гостей оказались клиентами её отца. Кто-то давно просил убить брата жены, кто-то — украсть фамильные драгоценности своей родственницы, а кому-то мешала ревнивая супруга… Несколько раз в толпе масок мелькнула физиономия пристава, отчего Мориарти брезгливо поморщилась, стараясь не потерять идущих впереди Шарпов.

«Но разве Смерти нужен пригласительный билет?»

В зале уже вовсю шло веселье. Играла весёлая музыка, шумели гости, а слуги разносили выпивку и закуски. В толпе Томас и Люсиль потерялись почти сразу, и Анна решила не искать их. Не желая крутиться среди незнакомых людей, отошла в один из дальних углов, где сидели четыре девушки почти одного возраста с Мориарти. Устроилась рядом с ними, без особого интереса слушая болтовню о всяких мелочах.  — А вы знаете, что сегодня судья выведет в свет свою опечную? — понизив голос, сказала одна из сплетниц. Её подруги наклонились поближе, но Анне не составило труда слышать их разговор:  — У судьи есть опечная? Не слышала об этом…  — Сюзан, разве ты не помнишь, как в прошлом году её руку просил герцог…  — Так разве это была судейская дочь?  — Он ей не родной отец. Я слышала, кто-то подбросил её к дому судьи, когда она была совсем крошкой. И он пожалел малютку, как ни странно…  — Возможно, судья не такой уж и злой, как кажется…

И стояла она Одна. Молчалива и холодна. И смотрела на блеск огней — Странный гость из царства теней.

 — Судья?! — громкий голос из темноты заставил девушек подскочить. Одна налетела на лакея, сбив его с ног, вторая упала в обморок. Её подруги с визгом метнулись прочь, а Мориарти инстинктивно потянулась к поясу. Сначала она ничего не могла рассмотреть в тёмном углу, но когда свет, отразившись от подноса, который кто-то поднял, упал на что-то металлического, до ужаса напоминавшее косу, она ошарашенно попятилась назад. Конечно, у Тёрпина в гостях можно было встретить кого угодно, но настолько оригинальный костюм она видела впервые. Правда, окружающие не обратили внимания на незнакомца в тени, и Анна села обратно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Фигура в чёрном опустилась рядом, и девушка смогла рассмотреть странного гостя. Высокий худой мужчина с изнеможённым лицом, чьи руки судорожно сжимали косу, а горящие глаза скользят по толпе, будто он искал кого-то. Иногда он зацепался взглядом за чей-то парик, и тогда ещё сильнее сжимал рукоятку косы, а губы искривлялись в какую-то странную ухмылку, от которой становилось жутко. А потом вновь отводил взгляд, продолжая безрезультатные поиски.  — Кого-то ищете, сэр? — осторожно поинтересовалась Анна, повернув голову к незнакомцу. Он вздрогнул, как от удара, но ответил:  — Судью Тёрпина.  — Думаю, сейчас вы его не найдёте. Маски снимут только в полночь.  — Как зовут тебя, дитя? — внезапно повернул голову мужчина, и на его лицо упал свет. Серая маска, делающая лицо ещё страшнее, и седая прядь в чёрных волосах… Собеседник казался всё страннее и страннее.  — Элизабет Суон, сэр, — солгала, глядя в сторону зала, где началось активное движение. Скоро должны начаться танцы.  — Элизабет… Бетти, — прошелестело рядом, но Мориарти не ответила, заметив, как к ней приближается разодетый в бархат и золото мужчина. Тяжело вздохнула, догадываясь, какая пытка сейчас её ждёт. Сначала галантный кавалер пригласит её на танец, от которого она не сможет отказаться, а потом поведёт в центр зала, где будут танцевать долгий вальс, стирая туфли, разрывая платья и каждое па менять партнёра. А в полночь все снимут маски под бой часов, и кавалер обязан поцеловать свою даму. Мерзкий обычай, который судья учредил в своём доме, и который никто не пытался нарушать.

Веселится, сверкая при блеске свечей, Хоровод из шутов, королей, палачей, И звучал менуэт, и звучал контрданс… И сатиры пускались с пастушками в пляс.

 — Позвольте пригласить вас на танец, миледи, — мужчина протянул руку девушке, игнорируя сидящего рядом человека. Усмехнувшись, Анна положила свою ладонь в его, и поднялась, слыша первые звуки вальса. Партнёр повёл её в центр зала, и люди учтиво расступались перед ними. Пару раз она обернулась, глядя на мужчину с косой, что смотрел ей вслед. И девушке показалось, что в его глазах мелькнули слёзы. Кавалер легко подхватил её за талию, заставив повернуться, и повёл за собой. Девушка едва успела подхватить подол платья, и судорожно уцепиться в плечо партнёра. Они почти сразу влились в самую гущу танцующих, ловко скользя между парами. Раз-два-три, раз-два-три, поворот, ещё один… Мориарти не рассматривала свою пару, прекрасно понимая, что ещё три шага — и они оттолкнутся друг от друга и потеряются в толпе. Прозвучал аккорд, за ним ещё один, и Анна закружилась, теряя кавалера в толпе. Другие руки почти сразу подхватили её, крепко сжали талию, и как-то уж слишком близко прижали к телу. В нос ударил запах крепкого алкоголя и дорогих духов, от которых ей сразу же спёрло дыхание. Партнёр был выше, но она даже не подымала головы, чтобы рассмотреть его, молясь, чтобы это побыстрее закончилось. Почему-то он показался ей мерзким, как будто это был пристав или даже судья. А мужчина всё сильнее прижимал её к себе, и кажется, что-то говорил… Резкий пассаж струнных, зазвенели трели где-то вверху, и она с силой оттолкнулась от него. Скользнула между танцующими парами, и кто-то схватил её за руку. Увлёк в танец, закружил, и когда музыка стихла, галантно поклонился, приложив руку к груди. В свете свечей сверкнул знакомый перстень, и Мориарти наконец спокойно выдохнула — Холмс-старший был здесь. Он тоже узнал её, и подхватив под руку, повёл в толпу, подальше от танцующих. Взяв у проходившего мимо слуги бокал, вместе с девушкой сел на диван рядом с каким-то диковинным растением.  — Я уже переживала, что вы не пришли, сэр, — Анна наклонила голову набок, наблюдая за кружащимися в танце пёстрыми парами. Оркестр играл довольно известный менуэт с лёгкой и ненавязчивой мелодией, которую очень часто прерывал чей-то хохот или пьяный возглас. Многие девушки уже несколько раз выходили из этого круговорота, но уже через несколько минут их вновь приглашали танцевать, и уводили обратно в толпу. К Мориарти тоже подходило три кавалера, но завидев сидящего рядом Холмса-старшего, резко меняли курс, беря за руки стоящих рядом девушек.

А на башне пробило двенадцать часов, И послышалось дальнее уханье сов… И тогда распахнулось от ветра окно. И погасли все свечи, и стало темно.

Стих менуэт, и гости на время рассредоточились по залу, болтая о том, о сём, и продолжая пить и есть. Но время верно и медленно приближалось к двенадцати — роковому моменту, когда все маски упадут с лиц, обнажив настоящую сущность каждого. И девушка с нарастающим беспокойством выискивала в толпе знакомые силуэты Томаса и Люсиль. Но увы, они как будто в воду канули. Зато промелькнула несколько раз уже знакомый Анне мужчина с косой, что скользил между гостями, заглядывая в их лица. Девушки при его появлении смолкали, а мужчины лишь бросали мимолётный взгляд, не пытаясь завязать разговор. Вновь грянул оркестр, играя какой-то величественный вальс, и вновь пары закружили в центре зала. Но на этот раз танцевали более строго, придерживаясь какой-то своеобразной схемы. Анна заметила, как Холмс-старший наклонился вперёд, и достав монокль, внимательно рассматривал танцующих. А потом обратился к ней:  — Не знаете, с кем танцует судья?  — А разве он танцует?  — Вон, с леди в чёрном платье, в центре круга. Действительно, пары выстроились в круг, вращаясь вокруг двоих, что танцевали будто сами по себе. Чёрным пятном они выделялись среди пестревших вокруг юбок и фраков, а положение их рук выходило за правила приличия — мужчина положил ладони женщине на талию, с каждым шагом прижимая к себе всё ближе и ближе, а она как будто не замечала этого, отстранённо глядя куда-то в сторону. Было заметно, что он шептал ей что-то, отчего не закрытые маской щёки покрывались румянцем. Вальс становился всё быстрее, а стрелка на циферблате всё ближе и ближе к роковой цифре. Анне стало тяжело дышать, и в попытке сорвать ожерелье, что как будто душило её, провела рукой рядом с мочкой уха. И похолодела — серьги, что весь вечер доставляла массу неудобств, не было. А потерять какое-либо украшение или безделушку в доме Тёрпина было плохим знаком. Это значило, что судья заинтересовался дамой, и рассчитывает на более близкое знакомство. Конечно, если её наутро вернёт посыльный, можно будет спокойно выдохнуть, а вот если нет… Она тряхнула головой, отгоняя прочь назойливую мысль, и подняла взгляд на старинные часы на стене. Стрелка дрогнула, и раздался звон. Полночь. Раздался шелест падающих масок, удивлённые и разъярённые крики, смех и рыдания. Мориарти тоже сняла маску и облегчённо выдохнула, рассматривая окружавших её людей. Чувствуя, как ладонь Майкрофта Холмса сжимает её руку, совсем расслабилась, и попыталась встать. Но внезапно наступившая тишина заставила повернуть голову в сторону, куда смотрели все присутствующие. На пару, что стояла в центре зала. Судья и его партнёрша завороженно смотрели друг на друга, застыв всё в той же позе, в какой и танцевали. Только девушка казалась уже не такой уверенной, как раньше, судорожно сжимая подол платья. А Тёрпин наоборот, уж слишком требовательно прижимал её к себе, одной рукой развязал тесёмки её маски, что уж слишком громко упала на пол. И народ отпрянул, в ужасе зашептав:  — Леди Люсиль Шарп… Судья самодовольно усмехнулся, глядя на каменное лицо девушки, чей страх выдавали только бегающие глаза и смертельная бледность. Он заметил, как сквозь толпу к ним пробивается не менее бледный юноша — кажется, это баронет Шарп, брат этой девушки. В стороне стояли ещё двое — министр иностранных дел и его любовница или дальняя родственница, кажется. Они тоже подались вперёд, увидев леди Шарп. И наклонился к ней, чтобы поцеловать, несмотря на слабый протест. Грохот внезапно распахнувшегося окна отвлёк его. Ворвавшийся порыв ледяного ветра задул все свечи, и девушка выскользнула из его хватки и затерялась среди людей, что в ужасе замерли, не понимая, что происходит. В тишине был слышен бой курантов вдалеке, и тоскливое уханье сов в лесу около замка.

Свет зажгли, и увидели тело Судьи. И кровавый листок у него на груди:  — Сотни раз ты к невинным на казнь меня звал, Но забыл пригласить ты старуху на бал!

И в этой тишине раздался металлический звон, ужасающий вопль, звук падения тела… И люди завопили, мечась по залу, и игнорируя просьбы успокоиться. Свет зажгли только через несколько минут, и Анна наконец отпустила руку Холмса-старшего. Она осматривала толпу, пытаясь найти Шарпов, но только успела заметить спину баронета на выходе из зала. Хотела кинуться за ним, но женский крик с другой стороны:  — Судья! Судья Тёрпин убит! Майкрофт Холмс кинулся в сторону кричавшей вместе с остальными. Анна последовала за ним, пробираясь вперёд, как можно ближе. Она уже видела фигуру, распростёртую в луже крови, нескольких упавших в обморок женщин… Чьи-то руки схватили её, и она попыталась отбросить их, но лишь безвольно повисла на них. Но видела, как над трупом склоняются двое — в чёрном сюртуке и красном. Они перевернули тело, показав лицо убитого. Где-то зарыдала женщина, люди отхлынули, а Холмс-старший поднялся:  — Это не судья. Даже если убийца был здесь, он обознался. Мои соболезнования, миссис Сноу. И сэр, ради всего святого, отпустите мою племянницу. Руки разжались, и девушка рухнула на руки дяди, не отрывая взгляд от мертвеца. Но смотрела больше с интересом, чем с ужасом. Она видела множество убийств, и это не было чем-то особенным. Бедняге одним точным ударом перерезали горло, и он едва успел вскрикнуть, прежде чем умереть. Рука убийцы не дрогнула, остро заточенный клинок оставил абсолютно ровную рану. Бритва или скальпель…  — Прискорбное происшествие, министр. Мне жаль, что вам и вашей племяннице пришлось это увидеть, — судья подошёл к ним, держа в руках бокал с вином. — И кстати, мисс. Вы обронили. Анна бросила взгляд на протянутую руку, и увидев свою серёжку, отвернулась. Холмс принял украшение из рук Тёрпина, и не проронив ни слова, направился к выходу, ведя за собой девушку, что у самых дверей обернулась, глядя на тело, которое слуги уже накрыли полотном. Её глаза на пару мгновений остановились на судье, а потом её заслонили гости, что тоже уходили, бысто попрощавшись с хозяином. Каждый старался как можно быстрее убраться отсюда до того, как сюда приедут полисмены, которые долго будут допрашивать присутствующих, хоть и сами понимали, что это бесполезно.

И я тебя с собою заберу на тот свет…