Пора тебе снова стать игрушкой, Чуечка
Слезы полились из его глаз. Его буквально разрывали изнутри. Голос уже давно сорван, кричать уже не возможно, а дышать так больно. — Кричи, кричи, кричи! Проси меня о пощаде и дальше! Запястья прикованы цепью к той старой кровати из его воспоминаний. Кожа на них уже вся красная, ведь он пытался выбраться из этих пут. На спине живого места нет, синяки ярко-фиолетовые, порезы кровоточат. Ноги уже не держат. — Я не люблю тебя, слышишь?! Не люблю! Ты отвратителен! Всё, что ты можешь, это молить меня о пощаде! — П-прекрати, хва-тит! Мне оч-чень больно!Ещё один надрез и рисунок готов.
— Дазай! Остановись, пожалуйста-а!Ещё один удар и бинты окрасятся в красный.
— Я...Запах, принадлежащий ему.
— Тебя...Боль. Он дарит её.
— А знаешь, мне надоело. — Дазай сказал это и...Последний штрих. Нож.
Кровь полилась изо рта Чуи, его пронзила ужасная боль. Нож в спине от возлюбленного? В буквальном смысле. Накахара не хотел умирать так. — Ос-саму...Почему?
— И напоследок, хочу подарить тебе кое-что.Укус.
— Метка. Ты мой омега. Меня постигает такое отчаяние, ведь я убил своего омега, но это мне и нужно.Почему...
— Знай, Чуечка, ты особенный.Всё ясно.
— А теперь, пора бы тебе сдохнуть.Всё потому, что...
— Прощай.Он никогда не любил.
***
Снег. Вот ты лежишь в сугробе, видишь, как он окрашивается в красный. Здесь очень холодно, но ты не почувствуешь, ведь тебя уже нет. Твоё тело уже замерло, а души у тебя и не было вовсе. Вместо неё лишь пустота. Ты думал, что её кто-нибудь заполнит. Но это не так. Тебе лишь оставалось заполнять свои лёгкие сигаретным дымом, будто заполняешь свою пустоту.