Пульс смерти

      Всё это началось два года назад. Так забавно, ведь, мне кажется, что это случилось только вчера. Время незаметно для всех утекало слишком быстро, забирая яркие краски обыденной жизни. Сначала это было словно сериал Netflix, и в моей голове всё, подкреплённое больной фантазией, выглядело слишком смешно. Утренние новости о какой-то непонятной болезни, предупреждения о скорой опасности, советы о мерах предосторожности, статистики, совсем не внушающие надежду на что-то светлое. Но люди не воспринимали это всерьёз. Конечно, не все. Особо впечатлительные сразу же вооружились всем необходимым для собственной безопасности, ну а те, кто оказались не такими доверчивыми, поняли свою ошибку уже позже. Вирус. В один момент эта заразительная штука распространилась по всему земному шару. Он похож на обычную простуду, но люди всего лишь умирают, а симптомы более чем примитивные. Высокая температура, сильное потоотделение, может пойти кровь из носа, тошнота, тело горит, удушающий кашель, но самое ужасное — галлюцинации: человек теряет действительность. Всё это длится от нескольких дней до недели в самом различном порядке, а потом возможная потеря сознания и смерть. Заразиться можно через пот, кровь, слюну — в общем, слизистые носителя вируса или заражённого. Для тех, кому не очень повезло, то есть для заразившихся, есть больницы под карантином, но туда пускают только врачей и охрану, ни больше ни меньше: меры предосторожности, как говорят. Сейчас весь город выглядит слишком пусто: в основном люди в обмундировании, в специальной одежде и масках, патрулируют военные машины и мало кто из горожан передвигается. Нету детей, которые резвятся и смеются, надоедая всем соседям, нет людей, которые выгуливают своих питомцев, и нет подростков, которые гоняют на родительских машинах, попивая пиво. И многих нет, потому что их или убил вирус, или они уехали из города, надеясь, что в другом месте будет лучше. Но так стало не сразу, всё происходило постепенно.       Что до бытовой жизни, так сейчас нет такой роскоши в виде всевозможных девайсов: телефонной связи нет, интернета нет, да и электричеством пользуются лишь для минимального света в доме, подогрева воды или в больницах и лагерях, но и это когда-нибудь закончится. Нет былой роскоши в еде, ибо сейчас всё строго рассчитано по порциям на человека на определённый период жизни, поэтому даже найденный вафельный батончик где-то в дальнем углу кухонного шкафчика кажется божьим даром.       Несмотря на то, что многие мои друзья и соседи покинули город, я со своей семьёй остались, ведь моя мама — доктор/научный исследователь(что меня не очень радует, ведь так больше шансов заразиться, но "это во благо других и науки, милая, я не могу отказаться от того, чему посвятила свою молодость"), а отец — военачальник(говорит само за себя). Они решили, что, чем ближе мы будем к государству, тем больше шансов выжить. Как говорится, держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Так как я всегда была слишком громкой и оптимистичной, любила смеяться и долго разговаривать, я не считаю свою жизнь слишком плохой и несчастной, даже сейчас. Но это пока я не заболела. Я буду честна сама перед собой и перед вами, тут два исхода: или мы всё умрём от этого вируса, или в один прекрасный день он исчезнет по щелчку пальцев. А пока я жива, и наслаждаюсь тем, что имею.       Сегодня погода меня особенно радует, ведь солнце пригревает своими яркими лучиками, и я, как истинная леди, которой меня всегда называла моя любимая бабушка, сижу на крыльце в солнцезащитных очках, с книгой в руках, что я вежливо позаимствовала у своего ближайшего соседа и по совместительству лучшего друга, и потягиваю холодную газировку, через трубочку(остатки прелестей нормальной жизни). Сравнивая наш дом с остальными, могу точно сказать, что он вовсе не потерял своего вида, ведь моя мама убеждена, что ничего не может помешать сохранять ей очаг, пока мы живём тут.       Отрываясь от увлекательного чтения, я поднимаю глаза на улицу и пытаюсь в своём богатом воображении восстановить картинки былого, но даже у меня получается плохо, а тому виной патрульная машина и парень в форме, что уж точно не вписывается в картину старушки, выгуливающей своего пекинеса, и мужчины, живущего напротив и мирно подстригающего свой слишком зелёный газон.       Это самое оцепление и патруль появились совсем недавно, ведь, после того, как все производства остановились и обычное течение жизни сменилось на домашнюю жизнь в прямом смысле, стала процветать анархия — подруга любого конца света. Поэтому в целях сохранения порядка государство решило расставить патрульные машины по улицам. Но я, основываясь на своём опыте, который получила при просмотре фильмов про разные зомби апокалипсисы, могу точно сказать, что это бесполезно. Исход один, и мы все знаем, какой он. Просто никто не говорит об этом вслух. Это та истина, которая хочет остаться за кадром, которая не хочет придаваться огласке.       — Хей, как Вам погодка? Солнце сегодня действительно яркое, не так ли? Вам, наверное, жарко? Да уж не повезло, — пытаюсь из вежливости завести разговор с парнем в форме, но я ведь знаю, что он не ответит, так что это больше походит на издёвку. — Не очень-то вежливо не отвечать молодой леди, но я прощу это Вам из соображений своей доброты, хорошего дня и не болейте, — я не сразу понимаю, что именно я сказала, ведь мой язык всегда действует быстрее мозга. Но, профессионально сделав вид, что так всё и должно было быть, я поправляю очки, и возвращаюсь к книге. После получаса просмотра все тех же строчек, которые я уже, кажется, знаю наизусть, я понимаю, что так продолжаться не может, и вскакиваю в направлении выхода, следуя по пути к дому Пака. Думаю, что навестить его, будет лучшей идеей. Охранник слегка отворачивается от меня: видимо, подумал, что я подхожу к нему, но я не так низко пала, чтобы заводить разговор опять, после того, как меня проигнорировали. Я на секунду задерживаюсь около него, снимаю очки и подмигиваю, на что он всего лишь закатывает глаза, а я громко смеюсь.       Пока я иду к Чимину, размышляю о том, как было хорошо до всего этого. Я вспоминаю всё и, конечно, того, кто был огромной составляющей моей студенческой жизни. Мой парень. Чон Чонгук. Он уехал со своей семьёй, как и другие, и я не виню его. Это всё обстоятельства. Я скучаю по тому времени, правда. И я хотела бы знать, где он сейчас, да и жив ли он вообще, даже если наши отношения остались незаконченными. Но мои размышления прерывает голос Чимина, который доносится из окна его дома.       — Ты совсем оглохла что ли?! — надрывается он, а я умиляюсь его плюшевому личику.       — Просто стараюсь максимально тебя выбесить, ведь ты такой милый, когда злишься, — ехидно замечаю, потому что знаю, что он сейчас слетит с катушек от моих слов.       — Ты быстро бегаешь?       — А почему ты вдруг спрашиваешь? Ну, смотря с кем сравнивать, но могу точно сказать, что я быстрее черепахи…       — Я даю тебе фору. Беги. Иначе я тебя убью, — говорит он и исчезает из виду, а я стою и улыбаюсь, ведь знаю, что он всего лишь шутит.       Пак Чимин — хороший парень. Мы знакомы с ним ещё со школы и до сих пор учимся вместе, то есть учились, ведь теперь все учебные заведения закрыты. Выбегая из дома, этот вечно улыбающийся парень хватает меня за шею и начинает трепать мои волосы, приговаривая, что научит меня манерам. Спустя секунды поучительной терапии он меня отпускает, а я, не теряя времени, ударяю его легко в живот и иду дальше по улице. Он меня догоняет, и мы, заливисто смеясь, идём туда, где проводили и проводим до сих пор большую часть своего свободного времени. Это место было особенным и остается таким же. На окраине улицы, есть нежилой дом, а через задний двор можно выйти к реке. Там есть причал, где мы обычно собирались своей небольшой компанией. Дойдя, мы устраиваемся на том самом причале. Чимин бросает камешки в воду, а я просто смотрю, как они тревожат тихую воду и образуют рябь на ней.       — Как думаешь, те, кто уехали, им повезло больше? — тихо спрашивает Чимин, смотря куда-то вдаль, совершенно не моргая.       — Я не знаю, мой маленький друг, если бы знала, то определённо рассказала бы тебе. Мне-то и самой интересно, что происходит за пределами нашего города, — честно признаюсь я, ведь точно уверена, будь у нас средства связи, Чонгук точно рассказал бы мне, какого это там, за чертой города, а пока мы просто купаемся в безответных вопросах.       — Понятно, почему наши семьи остались: их просто не отпустили бы из-за характера работы. Но вот как могут остальные бросать всё?       — Знаешь, сейчас у нас-то особо и ничего нет, так что и бросать нечего. Они просто рискуют. Отчаянье заставляет так поступать, но с другой стороны, они довольно смелые, согласись?       — Да, не каждый сможет уйти в неизвестность…       И так мы сидели за разговором, пока совсем не стемнело, и уже вдали появились огни. Их всегда было видно, когда мы засиживались. Скорее всего, это ближайший город, но я точно не уверена, мы никогда в той стороне не были ни с друзьями, ни с родителями.       Уже дойдя до дома, Чимин желает мне доброй ночи, а я обнимаю его и в ответ желаю, как всегда я люблю делать, чтобы во сне к нему пришли три горячие мексиканки, на что он просто закатывает глаза, а я направляюсь навстречу к своему самому любимому парню в форме. Но, когда подхожу к дому замечаю, что моего новоиспечённого любовника нет, а на парковке и около неё стоит несколько военных машин. Это меня слегка настораживает, хотя такое я видела часто, но я ускоряю шаг и захожу в дом, надеясь, что это всего лишь формальность отцовской работы.