Пульс смерти

      Мне казалось, что наш путь в этот чертов лагерь был вечным: мы слишком много шли и в последнее время слишком много останавливались на отдых, от чего мои ноги жутко ныли и болели. Но я не жаловалась майору и не подавала виду, хотя иногда ловила его недоверчивый взгляд, когда я с натянутой улыбкой отвечала, что все в порядке, и я могу иди дальше. Я понимаю, что для майора важно, чтобы я была цела и здорова, а это может быть только в лагере, до которого оставались километры, а здесь вокруг царила опасность.       Некоторые дни для меня были особенно сложными, потому что я могла сутками не спать, тем самым осложняя нам дорогу. За что я чувствовала неимоверную вину, меня будто что-то грызло изнутри. Тогда майор без лишних слов находил место для отдыха и ждал, пока я высплюсь.       — Мы не можем постоянно останавливаться лишь потому, что мне нехорошо, — практически засыпая, мямлю я майору, который сидел рядом со мной на полу, опершись на стену в каком-то ветхом доме, самом первом, что попался у нас на пути.       — Если ты не можешь идти, от тебя мало толку, а другого выхода нет, — я чувствую по голосу, что майору тоже было бы неплохо отдохнуть, но проваливаюсь в сон, крепко держа его за руку и чувствуя приятно тепло от его ладони.       Но, как и в любом жизненном цикле, была белая полоса. Моменты, в которых я осталась бы навсегда. Моменты, в которые жизнь не кажется таким отборным дерьмом, где тебе нужно выжить и не захлебнуться. Тогда мне казалось, что можно закрыть глаза на происходящее, не бояться каждый раз открывать их после сна и не оборачиваться в закоулках от любого шороха.       Каждый раз проходя по улицам незнакомых городов, я удивлялась гнетущей тишине, в которой так и висело напряжение и мнимая угроза. Мне всегда было страшно думать, что такой городок может оказаться последним для нас двоих, но майор каким-то образом находит повод, чтобы отвлечь от таких мрачных мыслей.       Так в очередном городе мы заходили в аптеки, что оказывались пустыми, в магазины, чтобы найти хоть какой-нибудь еды, заходили в любой дом, чтобы найти новой одежды и взять более теплой, потому что вечера и ночи становились холоднее.       — Так… Какая у тебя была жизнь, кроме солдатской формы и многочисленных достижений? — спрашиваю я, рассматривая очередную полку с пылью и вздутыми банками консервов в каком-то маленьком магазинчике на углу.       — Ничего особенного, — почесывая затылок, майор вышел из подсобного помещения, пододвигая большую коробку ногой, — обычно в увольнение я приезжал к семье и проводил время в родном городе со старыми друзьями, а если был в другой стране, то… — он на секунду замолк, заставив меня отвлечься от баночек с протухшей рыбой.       — То что? — его замешательство вызвало мой дикий интерес. — Колись, майор! Чем ты любил заниматься в свободное время? Это же явно не вышивание крестиком, — тыкаю в него прошлогодним батончиком мюслей, после бросаю его обратно и забираюсь на столешницу около майора.       — Нет, это не вышивание, — посмеиваясь, он отводит взгляд. — Я и ребята, с которыми служил, мы развлекались… — открывая коробку и доставая оттуда бумажные салфетки и туалетную бумагу, он закрывает ее и ставит на пол, опираясь на столешницу обеими руками. — Ходили в казино, например, — он немного прочищает горло, — клубы, рестораны достаточно дорогие или… — он остановился, увидев мой скептический взгляд. — А почему бы и нет? Ты не можешь осуждать меня за это! — он переносит руки на пояс.       — Я и не осуждаю! — поднимаю руки вверх, как бы сдаваясь и с озорной улыбкой смотрю на него.       — Еще как осуждаешь! У нас было время и деньги… И мы хотели отдохнуть от службы, расслабиться, понимаешь? — его голос стал тише, но то, как он постоянно пытается оправдаться передо мной, не дает мне покоя.       — А что насчет девушки? Может, невесты? Жены, в конце концов… — выражая заинтересованность всеми мышцами лица, я смотрю куда годно только не майора, который вышел из еще одной комнаты с кофтами и майками в руках.       — Как тебе сказать… — он мешкался, выбирая кофту большего размера и протягивая мне меньшего. Его ответ, хоть и неточный, вызвал неприятное чувство внутри, будто бы кто-то когтями прошелся по сердцу, хотя все заслуженно, ведь я поступила так же с ним. — Эй, это что ревность? — замечая перемену в выражении моего лица, задается вопросом майор.       — Нет! — я выхватываю кофту из его рук и пытаюсь натянуть на себя, а майор лишь усмехается и подходит ко мне, помогая разобраться с вещицей.       — Можешь расслабиться, у меня не было девушки, невесты или жены, — спокойно выворачивая кофту и расстегивая замок, он накидывает ее на меня, а я протягиваю руки в рукава. — По большей части, у меня не было времени на постоянные отношения, потому что моей второй половиной была служба, могли быть какие-то интрижки, но это лишь на один-два раза и все, — закончив с кофтой, он поставил руки по обе стороны от моих ног и остановился в таком положении. — К тому же, у тебя нет причин ревновать, ведь я уже сказал, что мне нравишься ты, — очередным признанием он заставляет поднять на него взгляд, широко улыбнуться и затрепетать мое сердце.       — Может, я лишь на пару раз интрижка, а когда мы придем в лагерь, ты найдешь себе кого-нибудь симпатичнее, например, — немного мотаю ногами, насколько это позволяет расстояние между нами, и смотрю в окно магазинчика, за которым уже собираются сумерки.       — Не думаю, — майор пальцами невесомо берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе, — хотя бы потому, что твой отец порвет меня за это, — за это я легонько бью его по плечу, а он лишь соблазнительно улыбается, показывая ряд белоснежных зубов, а потом так просто целует меня, как всегда нежно, не настаивая ни на чем, что меня только заставляет хотеть большего.       — У меня больше никого нет… Кроме тебя, понимаешь? — разрывая поцелуй, я заглядываю в его глаза, и произношу то, что вынашивала несколько дней в своей голове. Знаете, такие мысли приходят неожиданно, как будто эта чертова лампочка загорается безо всякого электричества.       Майор на секунду кладет свою ладонь на мою щеку, прикасается своим лбом к моему и выдыхает в улыбке, а потом снова целует, но более напористо. Одну руку он запускает в мои волосы на затылке, пуская мурашки гулять по телу, а другой за талию притягивает ближе к себе. Я же только крепче держусь за его сильные руки, чувствуя твердые мышцы, что перекатываются от движений, и это заводит не меньше.       Майор начинает покусывать мои губы, вызывая томные вздохи, что вырываются самостоятельно. И я понимаю, что сама веду руками по спине к его талии и нащупываю ремень его камуфляжных штанов, но майор накрывает мои руки своими, останавливая и разрывая череду приятных поцелуев.       — Думаю, нам стоит переместиться в более удобное место, — он подхватывает меня на руки, заставляя обхватить его пояс ногами, а шею руками, и несет в то помещение, откуда принес кофты, попутно целуя шею, и вызывая мое хихиканье.       — Но ведь здесь никого нет, только мы, — майор относит меня в небольшое помещение, куда попадает свет из окошка под потолком и устраивает на что-то вроде койки из коробок, пакетов поролона и покрывал(видно, что кто-то тут коротал свои ночи), и закрывает дверь, подпирая ее шваброй.       — Теперь только мы, — он возвращается ко мне, нависая сверху и кротко целуя.       Я беру за подол его майки и тяну вверх, а майор лишь поддается и помогает стянуть ненужную вещицу, открывая прекрасный вид на его идеально подкаченное тело. Мое дыхание замирает при виде медовой кожи, и ровных линий мышц, но все шоу длится недолго, ведь майор возвращается к моей шее, попутно стягивая кофту и майку, а затем прокладывает путь из поцелуев вниз по ключицам, между груди, к животу, одновременно ведя руками по телу. Эти нежны движения горячих ладоней создают невероятный контраст температур, ведь в помещении прохладно.       Чувствуя легкие поцелуи внизу живота, я попутно ощущаю, как резинка от спортивных штанов медленно тянется по ногам. А потом перед моими глазами появляется лицо майора, чему я легко улыбаюсь и тянусь за поцелуем, нежно касаясь пальчиками его лица. Его рука аккуратно движется по моему плечу и стягивает лямку топа, тоже самое проделывает и другая. Еще секунда, и он одним пальцем стягивает топ на талию, оставляя мою грудь полностью обнаженной. И я вижу в его глазах восхищение.       Я поднимаю взгляд на потолок и в блаженстве закрываю глаза, когда майор поочередно целует каждую грудь, оставляя бардовые отметины. Сейчас я лишь слышу свое сбитое дыхание и бешеный стук сердца. Ни одной мысли, только чувства. Мне полностью наплевать, что я в какой-то пыльной комнате, на старых коробках и покрывалах, ведь рядом тот, что заставляет чувствовать нечто невероятное.       Снова спускаясь к моей пояснице, майор аккуратно и слишком медленно тянет за тонкую резинку трусов, как бы спрашивая разрешения и приковывая мой взгляд к своим глазам, что сейчас блестят озорством и желанием ярче любой звезды.       Когда я остаюсь полностью обнаженной, майор встает на колени между моих ног и расстегивает ремень, снимает штаны с боксерами, и полностью голый возвращается ко мне.       — Намджун… — чувствуя его пальцы между ног, на выдохе произношу я, закрывая глаза.       — Я хочу услышать это снова, — шепчет майор мне на ухо, медленно входя и задавая темп.       Я чувствую, что он сдерживается, двигаясь нежно и плавно, но не менее приятно, вызывая волны наслаждения по всему телу. Его руки везде, его губы по всему телу, его горячее и сбитое дыхание смешивается с моими стонами. Вся симфония звуков отдается эхом в голове, сливаясь с удовольствием, поэтому я крепче сжимаю плечи майора, и прижимаю его ногами ближе к себе.       Он ускоряет темп, заставляя чаще глотать воздух и задыхаться одновременно, ловит смазанными поцелуями мои стоны, сжимает руками талию, и доводит до пика наслаждения, заканчивая теплом на внутренней стороне моего бедра.       Майор падает рядом о мной, тяжело дыша и не отводя взгляд от меня. Через секунду он собирает меня в свои объятия и накрывает куском того пыльного покрывала.