Мои безумные чудеса

Гермиона сидела на старом мягком диване, посасывая большой палец, который секунду назад порезала об острый лист книги. Девушка внимательно всматривалась в рукописные заметки, отданные в её временное распоряжение Джорджем для изучения всего того, что она забыла или же не знала. Гермиона была в полном восторге от книги, её содержимое будоражило сознание девушки. Ей до сих пор не верилось в то, что происходит. С большой уверенностью теперь можно было сказать, что она застряла в этом безумном сне, так как этой ночью ей даже удалось поспать. Сон во сне казался Гермионе абсолютным бредом, и сначала она даже отказалась от постели, ссылаясь на то, что всё это попросту не нужно. Однако уже через десять минут Грейнджер пропала в объятиях Морфея где-то на этом же диване в гостиной. Будить её никто не стал — было видно, что девушка устала, хоть и не подавала виду. Проснувшись, Гермиона была напичкана всей стряпней миссис Уизли, которую та успела приготовить за несколько часов до восхода солнца. Её привычка не выпускать из рук посуду немного раздражала гостью, но сердце Грейнджер жалостливо сжималось, стоило только девушке встретиться с потерянным взглядом этой женщины. В карих глазах Гермионы та искала спасение для своего сына. Удивительно, что миссис Уизли совсем отчаялась и даже не возразила, услышав уверенное заявление своей дочери об их предстоящем путешествии. Она лишь предложила свою помощь и сейчас сидела за кухонным столом, склонившись над потрёпанным помолвочным платьем Гермионы, чтобы привести его в божеский вид. Всё же идти неряхой на приём к Королеве не хотелось. Джинни сидела неподалёку, на подлокотнике дивана, и изредка кидала сопереживающие взгляды на сгорбленную фигуру матери. Девушка пересчитывала свои стрелы, тонкими пальцами перебирая их в колчане. Её серо-голубые глаза внимательно скользили по гостиной, осматривая каждый уголок комнаты в поисках вещей, которые могли бы им понадобиться. Гермиона иногда отрывалась от витиеватых букв и сталкивалась с этим внимательным взглядом, затем быстро опускала глаза на страницы книги и, глубоко вздыхая, продолжала изучение содержимого. Гостиная сидела в молчании, изредка прерываемом шипящими звуками пластинок, которые друг за другом менял Джордж. С самого утра он выглядел задумчивым и ни с кем не разговаривал. Сразу же занял своё место у проигрывателя и принялся за порядком надоевшее ему дело, которое всё же отвлекало его от постоянного самобичевания. Гермиона смотрела и на него тоже, но юноша ни на миг не отвлёкся от своего занятия, даже если и ощутил на коже взгляд их гостьи. — Он думает, идти ли с нами, — тихо прошептала Джинни, заправляя выпавшую прядь за ухо. Гермиона прикрыла книгу, оборачиваясь к девушке, которая глядела на брата, наверное, понимающе и сочувствующе, так, как не смотрела на него, когда он видел её лицо. Она вообще не любила, когда кто-то застигал её искренние эмоции. Эта девушка казалась Гермионе живой сталью, оплотом этой семьи. Быть может, когда-то таковыми являлись её старшие братья, но с уходом одного из них другой поник, и Джинни пришлось брать всё на себя. — Как думаешь, что он решит? — шепотом спросила Гермиона, поджимая губы. — Он не оставит нас, — ответила девушка, рвано вздыхая. — Я знаю его слишком хорошо, и сейчас он просто не может смириться с происходящим, — Джинни наконец отложила вещи в сторону и села рядом с Гермионой. — Он не хочет искать волшебников, но хочет спасти Фреда, хотя знает, что таковой возможности у него нет. Зато есть ты, и сейчас ты для него — единственная надежда. Гермиона снова кинула взгляд на рыжеволосого юношу, склонившего голову над мерно крутящейся пластинкой. Голубые глаза его чертили плавные линии вслед за иглой, из-под которой выходили звуки пения неизвестной девушки. Джордж облокотился об руку и задумчиво наблюдал за процессом. Он притягивал взгляд, он вызывал интерес. Он был необычным, как и все члены этой семьи, но со своей изюминкой. Джордж был мягкий, как хлеб, который ждал Гермиону на завтраке в её доме, был свежий, как утренний ветер на прогулке, пряный и немного терпкий, как сушёные травы. Он был загадочным, и Грейнджер очень хотелось узнать, каким же был его брат. Отчего-то ей казалось, что он был яркий, как луч солнца, немного сухой и трескучий, как солома, быстрый, как течение реки. Гермионе чудилось, что она знает его, но реальность говорила об обратном. Знает, возможно, но забыла совершенно. Не помнит даже, как он выглядит. А все вокруг говорят, что она его. Значит, что-то близкое было между ними. Жаль, что ответа нельзя найти в книгах. Гермиона привыкла, что те давали большинство ответов на её вопросы. Однако в этом месте всё было наоборот. Книги ещё больше запутали девушку, и та с усталым вздохом отложила одну из них в сторону, решив, что ничего, что могло бы ей помочь, она уже не узнает. — Пойду помогу матери, — прошептала Джинни и поднялась с места, оставляя Гермиону наедине со своими мыслями. Грейнджер посмотрела девушке вслед, отмечая, что та была острой, как жгучий перец, твёрдой и стойкой, как речной камень, который борется с течением на протяжении сотен лет. Но она также была чувствительной, она умела сопереживать. Джинни была самой настоящей загадкой. За наблюдением обстановки прошло ещё какое-то время, прежде чем Гермиона решила прогуляться по дому. Он манил её своими мерными поскрипываниями половиц, завываниями ветров, запутавшихся в плотных и чуть пыльных занавесках, своими звуками, обитавшими в каждой комнате. Пока каждый член семьи был чем-то занят, Грейнджер тихо поднялась со своего места и, оглядываясь, шагнула на кривоватую, как и весь дом, лестницу. Блеклые солнечные лучи, невесть как заглянувшие к ним через плотные облака, освещали поверхность потёртых досок, игрались друг с другом в догонялки, перескакивая с одной ступеньки на другую. Гермиона тепло улыбнулась их забаве и прошла дальше, цепляясь рукой за перила. Коридор второго этажа погряз в тишине и мирно летающей пыли, которая то оседала, то вновь подлетала в молчании старой мебели. Звуки Норы спрятались по углам, стоило только Гермионе сделать шаг. Всё вокруг замерло в предвкушении, наблюдая за любопытством незнакомой девушки. Грейнджер двинулась вперёд, дотрагиваясь рукой до шершавых стен дома, которые приятно трещали под её ладонью, гладили её своими неровностями, будто здоровались с гостьей. Ветер, кружась, вырывался из-за углов, пугая девушку и обдувая её израненные ноги своим свежим дыханием. Гермиона приблизилась к первой комнате и, толкнув дверь рукой, заглянула во внутрь. Эта комната была залита солнечным светом, так как выходила на сторону рассвета. Откуда здесь было солнце, Гермиона так и не поняла, но, видимо, то самое древнее заклинание, наложенное на это место, позволяло его обитателям любоваться светилом в полной мере. По краям комнаты у стен стояли две абсолютно идентичные кровати с единственным различием — одна из них явно не использовалась, так как была аккуратно заправлена, и на ней уже успел уютно устроиться тонкий слой пыли, который задорно подмигивал Гермионе, светясь от блеска солнечных лучей. Грейнджер обвела взглядом оставшуюся часть комнаты и приметила, что вокруг валялось множество разных неизвестных ей вещей, названий которых она даже не смогла бы предположить. Здесь же на столе лежала кипа потрёпанных исписанных бумаг, которые девушка не решилась трогать. Следующей была маленькая и уютная, очевидно, женская комната. Гермиона предположила, что та принадлежала Джинни. Солнце сюда не заходило, разве что, заглядывало под вечер, рисуя закатными красками пейзажи на голых стенах. Вещей тут было мало, взгляду не за что зацепиться, но отчего-то Гермионе казалось, что раньше комната выглядела по-другому. Просто потому что атмосфера была другая. Тут было теплее и даже немного более душно, чем в остальных комнатах, но это не было минусом. Это делало обиталище более уютным, и то, как оно выглядело сейчас, сильно разнилось со всем остальным. Последняя комната, в которую успела заглянуть Гермиона, была совершенно точно заброшенным местом, но идеально вычищенным. Вся мебель тут была пуста, но и пыли нигде не было, будто кто-то каждый раз настойчиво убирался, оттирая все уголки до блеска. Гермиона не нашла хотя бы одной вещи, которая могла бы рассказать что-то об её владельце. — Тут жил наш сын, — Грейнджер испуганно вздрогнула от печального голоса, окликнувшего её из-за спины. Девушка обернулась и вновь столкнулась с омраченным взглядом матери семейства. — Перси покинул нас, предпочтя службу Королеве, — хрипя, продолжила миссис Уизли. — Однако я уверена… я надеюсь, что причина была в другом. Гермиона сочувствующе кивнула женщине и поджала губы, не зная, что лучше сказать. Вероятно, миссис Уизли и не желала слышать ответа. — Если… — она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, — если ты встретишь его там, — женщина как-то сдавленно выделила последнее слово, — скажи ему, что мы всегда ждём его дома. И если у вас всё получится, то мы сможем сбежать за Синие холмы с помощью Чарли. Сбежать к Биллу. Гермиона понятия не имела о людях, имена которых произнесла миссис Уизли, но уверенно кивнула, собираясь во что бы то ни стало выполнить просьбу отчаявшейся женщины. — Твоё платье готово, — миссис Уизли протянула девушке идеально восстановленное, сияющее чистотой помолвочное платье. — Я чуть укоротила его, чтобы в пути было удобнее, и подол не выглядывал из-под плаща. Не стоит другим видеть твои одеяния. Народ не жалует Королевскую свиту в этих краях… Гермиона неуверенно забрала из её рук своё одеяние, задержавшись взглядом на постаревших руках женщины, которые изо дня в день совершали столько работы, сколько Грейнджер и не снилось. — Спасибо вам большое, — с тёплой улыбкой прошептала Гермиона, кивая миссис Уизли. Женщина положила свою руку на плечо гостьи и легонько сжала его. — Я никогда не видела тебя раньше, но часто слышала рассказы Фреда, — Гермиона вновь напряглась, едва заслышав это имя. — Жаль, что ты ничего не помнишь, и наверняка тебе кажется это полной глупостью, но он действительно любил тебя. Наверное, так, как никто никогда никого не любил… Гермиона вновь смутилась, слушая рассказы о любви незнакомого ей юноши. — Моя удача будет с вами, — кивнула миссис Уизли, прежде чем опустить руку. — Слушайте, что шепчут чудеса, следуйте за огнями, и тогда вы найдёте волшебников, — тихо прошептала она, оборачиваясь назад. — Огнями? — переспросила Гермиона, не понимая, о чем именно говорит женщина. — Они появятся в нужный момент. Они подскажут, — кивнула ей миссис Уизли и затем поспешила оставить Гермиону наедине со своими мыслями.

***

— Мы пройдём через Город, — начала свое объяснение Джинни, водя пальцем по выцветшей карте, — так будет быстрее. Затем свернём в Кучерявые леса. Придётся пройти через Розовые болота, но думаю, мы справимся. — До Переправочного пункта примерно два дня пути, — присоединился к ним мистер Уизли, подсаживаясь к дочери. — Будете идти, ориентируясь на облака. — Облака? — переспросила Гермиона. — Они вьются в одну конкретную сторону и никак иначе, — пояснила Джинни. — У Переправы вам, быть может, повстречаются ваши старые знакомые, — чуть улыбнулся мистер Уизли, смотря на ничего не понимающую Гермиону. — Они подскажут, как пройти короче. — Они давятся чаем дни напролёт и своим гоготом распугивают всю живность в округе! — прошипела Джинни, морща лицо. — Ей они не нравятся, — заговорщически подмигнул Гермионе глава семейства, а затем под грозным взглядом дочери тут же поник головой, стараясь сдержать предательское хихиканье. — Вы про Живоглота? — решила уточнить Гермиона. — Про кого же ещё, — вновь шикнула Джинни. — Или ты успела завести себе ещё знакомых? — решила съязвить девушка. Гермиона лишь тактично промолчала в ответ на комментарий. Джинни умело распланировала весь их путь и план действий, который заключался лишь в одном — во что бы то ни стало доставить Грейнджер к дверям замка. — А потом? — неуверенно подала голос Гермиона в надежде, что рыжая бестия придумала, что делать дальше. — А потом всё уже зависит от тебя, — развела руками девушка, откидываясь на спинку стула. — Но я ничего не знаю! — Как и мы, — пожала плечами Джинни. — Лишь то, что все зелья у Зельевара, а наш брат в темнице. Гермиона глубоко вздохнула, поднимаясь с места и подходя к окну, за которым в кустах фырчали садовые гномы, ссорясь между собой. Девушка поджала губы, наблюдая за их борьбой и одновременно думая о том, насколько провальной оказалась вся их идея. — Тебе лишь нужно втереться в доверие. — Легко сказать, — впервые решила съязвить в ответ Гермиона. Она не видела лица Джинни, но примерно представляла, как оно исказилось в гримасе злости. — Придворные помогут тебе, — подал голос Джордж, который впервые за долгое время решил присоединиться к обсуждению путешествия. — Те, кто находится там не по доброй воле. Они знают замок и знают, как тебе помочь. — И как мне понять, кто из них кто? — Ты поймёшь, — поддержал сына мистер Уизли. Гермиона прикрыла глаза, истерично улыбаясь. Легко им говорить. Отправлять её в путешествие, обречённое на провал. Но деваться Гермионе некуда — она обязана вспомнить путь домой. А ещё… а ещё ей захотелось вспомнить того юношу, ибо вина, недавно появившаяся в её душе, медленно душила девушку изнутри. — Когда мы отправляемся? — нарушил тишину Джордж. Три головы вмиг обернулись к нему. — Мы? — ядовито переспросила Джинни, изгибая бровь. — Вы же не думали, что я откажусь принимать участие в спасении своего брата? — как-то чересчур бодро запротестовал Джордж. Гермиона поймала его взгляд и не смогла не улыбнуться, заметив игривые огонёчки, которые только недавно вновь восстали из груды пепла печали.