Семья Лукашенко к вашим услугам!

Будильник громко и протяжно зазвенел на всю спальню, оповещая супружескую пару о том, что время сна закончилось и пришла пора просыпаться и собираться на работу. Из них двоих, на звон будильника всегда реагировал только Коля, для которого ранние подъёмы не были проблемными, в отличие от Насти, которая всем сердцем ненавидела просыпаться рано утром. В этот раз получилось также: Коля протянул руку и мигом выключил прибор, а затем, потянувшись и пару раз зевнув, поднялся с кровати. Он повёл плечами, разминая мышцы спины, одновременно с этим наблюдая за падением снега за окном. На дворе был конец декабря, и до Нового года оставалось чуть меньше двух недель, что несказанно радовало как Настю с Колей, так и их детей — Диму с Лерой. Закончив разминку, он повернулся в сторону спящей жены и, усмехнувшись краем рта, наклонился к ней и уткнулся носом в её шею, вдыхая приятный аромат, исходящий от её тела. — Пора вставать, спящая красавица, — он провёл пальцами по её щеке, видя, как она забавно хмурится и сморщивается. — Ты же не хочешь опоздать на работу? — Мне всё равно за это ничего не будет, — сонно пробормотала женщина, переворачиваясь на другой бок и полностью игнорируя слова мужа. Тот насмешливо хмыкнул, наблюдая за тем, как Настя постепенно начинает просыпаться, хоть и пытается показать, что это не так. — С чего это ты взяла, что тебе ничего не будет? Я ведь и наказать за опоздание могу, — прошептал он ей на ухо, а после положил свою крепкую ладонь на бедро жены и чуть ущипнул его. Настя дёрнулась и возмущённо пискнула, стремительно разворачиваясь в сторону нахально улыбающегося мужа, который, кажется, именно такой реакции и ждал. — Мне больно вообще-то! — недовольно зыркнула на него она, а Коля лишь беспечно пожал плечами, поднимаясь на ноги и направляясь к двери. — Зато бесплатно, — и, уже почти выйдя из спальни, кинул ей через плечо: — Давай вставай, Анастас, тебе ещё детям завтрак готовить, — а после покинул спальню под страдальческий стон жены.

***

— Так, дети мои, все позавтракали? — бодро спросил у своих чад Коля, на что ребята также уверенно отозвались: — Да! — Тогда не отвлекаемся и продолжаем собираться! У вас осталось сорок минут, поэтому, советую поторопиться! — после этих слов, дети переглянулись и кивнули, направляясь каждый в свои комнаты для того, что одеться. Сам же Коля, проводив детей взглядами, обратился к супруге, которая доставала из шкафа свою белую водолазку: — Ты у меня хоть позавтракала? — Настя утвердительно кивнула, вытаскивая из комода классические чёрные брюки. — Да, я поела. А вот ты опять выпил только кофе! — негодующе всплеснула руками она, на что Коля фыркнул и закатил глаза. Ну не любил он наедаться с утра, ну как она не может понять этого! — Малыш, я не привык плотно завтракать. У меня это ещё с подросткового возраста пошло, и до сих пор никуда не пропало, — он чуть улыбнулся, видя, как она уже намеревается возразить, поэтому успел продолжить: — Я понимаю, что ты волнуешься за меня и что ты хочешь, чтобы я не голодал. Но поверь, мне вполне хватает чашки кофе с утра! — Настя, осознав, что спорить с ним бесполезно, лишь тяжело выдохнула и кивнула. — Хорошо, я тебя поняла. Иди уже собирайся, а то всех тут подгоняешь, а сам ходишь раздетый! — Да я быстро оденусь, вот увидишь! — уверенно заявил он, а Настя весело хмыкнула и покачала головой. Боже мой, сколько самоуверенности в этом мужчине! Спустя двадцать минут, вся семья уже была готова: четвероклассник Дима стоял в чисто выглаженном школьном костюме и накинутой поверх него тёмно-синей куртке, держа в руках сумку для второй обуви, а за его спиной находился небольшой школьный ранец; его трёхлетняя сестра Лера была одета в светло-розовый зимний комбинезон, за её спиной был её любимый портфельчик в виде цветочка, а в своих маленьких ручках она держала плюшевого медведя и крепко прижимала его к себе. Настя и Коля, которые уже обулись, повторно осмотрели своих детей, а затем Коля открыл входную дверь и, как истинный джентльмен, пропустил вперёд Настю с Лерой. Девочки признательно улыбнулись и поблагодарили мужчину, и после них уже вышли Коля с Димой. Пока Настя с Лерой шли впереди и что-то бурно обсуждали, между Колей и Димой тоже завязался диалог: — Пап, я хочу тебе кое-что рассказать, — после этих слов, мужчина заметно напрягся, так как обычно это не предвещало ничего хорошего. Что, неужели сын получил двойку? Или его вызывают к директору? А может на хоккее какие-то проблемы? — Я тебя внимательно слушаю, — произнёс Коля, пытаясь скрыть своё напряжение. Дима как-то смутился, помолчал и, с долей неловкости, ответил: — Мне… Ну, мне нравится моя одноклассница, — услышав это, Коля сначала облегчённо выдохнул, поняв, что ничего страшного не случилось, а затем хитро прищурился и, наклонившись к сыну, заговорщицки прошептал: — И давно она тебе нравится? — Дима с волнением перебирал свои пальцы, но всё же, хоть и тихо, но ответил: — Несколько месяцев, — Коля понимающе кивнул, но ничего толком сказать не успел, так как они уже подошли к машине. Мужчина достал из кармана своего пальто ключи и щёлкнул на кнопку, находящуюся на них. Машина пропищала и на ключах высветился значок о том, что двери открыты. Пока Настя аккуратно усаживала Леру в детское кресло, Дима вновь обратился к отцу, изредка поглядывая на маму, чтобы та случайно не услышала их разговор: — Пап, у тебя ведь тоже такое было раньше? — Коля кивнул. — Да, было. Если хочешь, я могу рассказать тебе обо всём вечером, когда приеду с работы, — Дима часто закивал головой, а после тихонько прошептал: — Только не говори маме, пожалуйста. Коля усмехнулся, но всё-таки пообещал сыну держать рот на замке. Хотя ситуация и была до ужаса милой и по-детски невинной, он не хотел подрывать доверие сына, поэтому решил пока не обсуждать это с Настей, а дождаться того момента, когда Дима позволит ему это сделать. Завезя Леру в садик, а Диму в школу, пара поехала на работу, при этом перебрасываясь парой фраз по пути. Настя видела играющую на губах Коли улыбку, поэтому уточнила: — А ты чего так улыбаешься? — Коля лишь снисходительно хмыкнул и как-то неоднозначно пожал плечами. — Да так, просто шутку вспомнил, — отговорился он, на что Настя недоверчиво прищурилась, но ничего ему не сказала, за что Коля был ей безумно благодарен. Пока не время говорить ей правду. Пока не время.

***

— Пап, — Дима осторожно приоткрыл дверь в рабочий кабинет отца, — к тебе можно? — Коля утвердительно кивнул и Дима, закрыв за собой дверь, быстро прошёл к папе на диван. Усевшись поудобнее, Коля первый начал диалог: — Итак, ты просил меня рассказать, нравилась ли мне девочка в твоём возрасте. Так вот, да, нравилась, и при чём нравилась довольно продолжительное время. Мы с ней с первого класса сидели вместе за одной партой, ну и, разумеется, неплохо общались. Мы оба взрослели вместе, видели, как мы меняемся и развиваемся, и со временем я начал понимать, что вижу в ней не только подругу. — А она? — заинтересованно спросил Дима, чуть подавшись вперёд. — Я не знаю, чувствовала ли она ко мне что-то. Я так и не нашёл в себе сил признаться ей, потому что боялся невзаимности. Да и к тому же, был страх того, что после признания мы прекратим общаться, а терять дружбу с ней мне не хотелось, поэтому я решил, что будет лучше, если я не признаюсь и продолжу общаться с ней, как ни в чём не бывало, — пожал плечами мужчина. Сейчас, спустя уже такой большой промежуток времени, ему эта ситуация казалось до одури абсурдной и нелепой, а тогда он думал, что это — самая большая и глобальная проблема в его жизни. — А сейчас ты жалеешь, что не признался ей? — Знаешь, скорее нет, чем да. Ведь кто знает, как бы всё обернулось, если бы я по итогу ей признался. Встретил бы я твою маму? Женился бы я на ней? Появился бы ты с Лерой у меня? И ещё множество подобных вопросов! И вообще, — Коля мягко улыбнулся, глядя на то, с каким интересом слушает его сын, — я рад, что всё сложилось так, как надо. Я люблю твою маму и благодарен судьбе за то, что она нас свела. Другие женщины мне не нужны, потому что я верен твоей маме и люблю её больше всего на свете. Дима расплылся в широкой улыбке после этих слов. — Блин, я бы тоже хотел таких же отношений, как у тебя с мамой! — Дима вдруг смутился, и Коля заметил, как покраснели его щёки. — Было бы здорово, если бы у меня было также с Кристиной… — Это девочка, которая тебе нравится? — уточнил Коля, а Дима кивнул и снова улыбнулся, вспоминая очаровательную улыбку одноклассницы. — Да. Она очень красивая и добрая, всегда помогает мне на английском, а я ей помогаю на математике. Я даже один раз заступился за неё, когда до неё начал докапываться Миша из параллельного класса! — гордо выпятил грудь вперёд мальчик, демонстрируя собственное превосходство. Коля усмехнулся краем рта. Да, в своё время он тоже дрался в школе за девчонок и при этом старался выходить из драк победителем и без сильных ранений, дабы отец чего-нибудь потом не заподозрил. — Ну, молодец, что так отважно поступаешь. Думаю, она наверняка оценила твой поступок, — Дима смутился и что-то невнятно пробормотал, а Коля подавил в себе смешок: сейчас сын выглядел, как типичный влюблённый мальчишка, что не могло не улыбнуть. Просидев с ним ещё какое-то время, Коля принял решение разойтись по спальням, ведь завтра очередной трудовой день, и им не мешало бы выспаться. Обняв папу на прощание и пожелав ему спокойной ночи, Дима ушёл к себе в комнату, при этом не забыв поблагодарить отца за разговор. Когда мужчина зашёл в их с Настей спальню, женщина уже спала, укрывшись одеялом и что-то бормоча во сне, поэтому он аккуратно, чтобы не потревожить сон Насти, прилёг рядом с ней и накинул на себя оставшуюся часть одеяла. Он полюбовался умиротворённым лицом жены ещё несколько минут, а затем наклонился к её щеке и оставил на ней поцелуй. — Я тебя люблю. Спустя несколько секунд, Коля услышал сонное бормотание Насти, которое было явно адресовано ему: — Я тоже тебя люблю. Он сверкнул одной из своих самых любящих улыбок и, обняв супругу за талию и притянув её ближе к себе, уткнулся носом ей в макушку, чувствуя, как её волосы легко щекочут его кожу, а в нос сразу же ударил запах её шампуня со вкусом молочного шоколада. В этот момент, Коля до конца убедился в том, что он сейчас находится там, где должен. И это было самое великолепное ощущение.