Чужой

      Гарри сам не знал, как всё это началось. После гибели Волдеморта минул год, суматошный, но относительно счастливый. Прошли суды и похороны, началась жизнь без войны. Гарри вовсю готовился поступать в школу авроров, гулял с друзьями, встречался с Джинни — вёл самую обыденную и скучнейшую жизнь, которую только мог для себя изобрести. Приключений хватило, думал он, старательно помогая Молли бороться с садовыми гномами. Он был почти что член большой, дружной семьи — ожившая сказка, сбывшаяся мечта, подарок ко дню смерти Волдеморта. Прекрасный, идеальный мир…       …который рухнул в одну ночь.       Гарри слишком расслабился, думая, что в его жизни теперь будет всё как надо. Наверное, на годовщину своей смерти тёмные волшебники восстают из пепла и мстят своим врагам. Иначе нельзя было объяснить то, что произошло.       Когда стало известно, что Снейп выжил, Гарри честно отмазал и его, и Малфоев от суда и на этом умыл руки. Не очень-то хотелось лишний раз встречаться с этими личностями. Гарри посчитал, что свой долг выполнил. Хотя Скитер вроде бы начала сочинять биографию Снейпа, которую уже вовсю пиарила на каждом углу, а Снейпа приговорили к условному сроку с приказом ежемесячно являться в Министерство для проверки палочки, бывший профессор, как настоящий слизеринец, тут же исчез с горизонта магического мира. Так уж вышло, что каждый раз они виделись в Министерстве на этой проклятой проверке, потому что Гарри вынужден был стать его поручителем, хотя ни видеть его, ни говорить с этим козлом не хотелось. Может, Снейп и любил его мать, но он всё равно остался ублюдком и вёл себя как мерзавец. Смотрел на Гарри как на полное ничтожество, цедил слова сквозь зубы и говорил вещи, от которых на душе становилось погано. Гарри испытывал по отношению к Снейпу необъяснимую злость. В его новом прекраснодушном мире не должно было быть места ничему неприятному и негативному. Счастье! Гарри собирался вылепить его себе своими руками. У него будет счастье, как золотой снитч, как символ победы в этом квиддичном матче между ним и Волдемортом.       Милая Джинни, верные друзья, большая семья — они все перенесли потери, вместе они справятся, они сильные и любят друг друга, они купят чудесный дом и заведут новых детей, которым не придётся ни с кем воевать. Как фарфоровые пупсы с блестящими локонами, сядут их дети на Хогвартс-экспресс и поедут навстречу чудесам…       Вообще-то чудеса остались в прошлом. Гарри заметил, что магия даже в быту обременяла его. Одно дело — воевать или бросаться заклятиями на дуэли, а другое — целыми днями сидеть на диване и, лениво помахивая палочкой, отправлять посуду в раковину, щетку — мыть пол, тряпку — вытирать пыль. Как ещё у волшебников вроде Люциуса Малфоя не атрофировались мышцы? Такие маги давно должны были эволюционировать во что-то вроде слизняков с одной рукой — для палочки. Ноги были не нужны, потому что были порталы и аппарация, стаканы витали в воздухе, еда неслась из холодильника прямо в рот, перо писало под диктовку, а трансфигурировать птиц в кубки Гарри почему-то было жалко, да и незачем — кубков хватало. Вон, плывут по воздуху, ждут, чтобы их выпили за годовщину победы. Чёртово Министерство. Кингсли спихнул на него обязанность доставить Снейпу полное помилование и долбаный орден Мерлина третьей, мать его, степени. Можно подумать, Снейп заслуживал хотя бы десятой. Ну, может и заслуживал, нехотя признавал Гарри, но Снейп — сволочь, а сволочи незачем давать орден и писать о нём биографии.       Выпив три или четыре бокала шампанского для храбрости, Гарри аппарировал в Тупик Прядильщика. Конечно, он знал, где живёт Снейп. Видел его однажды мельком, когда приехал в Коукворт, чтобы посмотреть на старый дом мамы. Снейп заходил в маггловскую аптеку. Аптеку, блин… Как будто ему мало его вонючего варева.       Он всё-таки оробел, когда постучал в дверь. Громко. Возле дома росло много трав, кое-какие уже цвели, трогая обоняние и кружа голову ещё сильнее. Гарри знал, что немного пьян, пожалуй, даже слишком для того, чтобы соваться в логово очередного василиска.       Василиск смотрел ему прямо в глаза. Наверное, тогда тот идеальный Гарри Поттер и умер. А родилось что-то совсем другое.       — Входите, — сказал Снейп коротко и отступил. Он был небрит. Под глазами темнели круги, горло было обмотано тонким шарфом.       Неужели так просто? Гарри нерешительно переступил порог. Снейп пошёл в глубь дома. Он был одет в чёрные брюки и джемпер, и Гарри стало почти неловко. Снейп всегда прятал своё тело под многочисленными слоями одежды, а сейчас казался почти что в ночной рубашке, как тогда на четвёртом курсе. Он был худ и жилист, и Гарри поймал себя на том, что разглядывает его тело чуть дольше положенных приличий.       Снейп, не сказав ни слова, подошёл к столику, на котором стояла почти пустая бутылка виски, и налил полный стакан, до краёв.       — Какого хрена вам нужно? — спросил он грубо, протягивая Гарри стакан.       Гарри так опешил от этого приёма, что залпом опрокинул виски в себя. Шампанское приятно забурлило в желудке, смешиваясь с виски, и в голове помутилось. Гарри плюхнулся на диван и протянул бокал снова.       — Я пришёл… вот…       Гарри шлёпнул орденом Мерлина об стол, как костяшкой домино.       Снейп смотрел на орден как на ожившую Нагайну.       — Уберите это дерьмо, — отрезал он, и Гарри понял, что Снейп мертвецки пьян. Почему-то эта мысль напугала, и Гарри снова принял для храбрости.       — В Министерстве… Каждый раз вы делаете вид, что я сдох там, в Хогвартсе… Вы говнюк… — заплетающимся языком вдруг объявил Гарри, поражаясь, как ему хватило смелости на эти слова. Как будто ему и правда приключений не хватает… Надо, пожалуй, убираться отсюда.       Снейп молчал, глядя на него сверху вниз.       — И ещё… вот…       На этот раз Гарри клацнул об стол флаконом воспоминаний, а, увидев лицо Снейпа, допил остатки в своём стакане.       — Засуньте эту хрень себе в жопу!       Гарри вытаращил глаза. Он вскочил с дивана. Ему стало ужасно обидно, ведь эти воспоминания спасли его… И Снейп был там такой…       — Вы же любили мою мать, — заорал Гарри, — как вы можете!.. Я вас ненавижу!       Снейп бросился к нему. Схватил за парадную вылощенную мантию и подтащил к себе.       — Вы идиот, Поттер! Я никогда не любил её. Я терпеть не могу женщин.       — Что?       — Я гей. — Поглядев в огорошенное лицо Гарри, он добавил ядовито: — Педераст. Содомит. Голубой. Люблю вставлять свой член в мужские задницы, если до вас ещё не дошло. — Гарри чувствовал исходящий от него запах виски. — Так что если вы не желаете со мной трахнуться, предлагаю валить к чёртовой матери.       Снейп отшвырнул его от себя. Гарри упал на диван, ошарашенный, онемевший от этой пьяной несдержанности, вспыхнувший от стыда и от чего-то дикого, необъяснимого. Он мельком бросил взгляд на окружающую обстановку. В комнате было всё по-спартански. Ни колдофото, ни маггловских фотографий, дешёвая мебель, много книг. Только на диване лежал плед, рядом с бутылкой виски.       — Вы алкоголик, вот вы кто, — ошалело промямлил Гарри, пытаясь встать. Он вдруг понял, что это грубое заявление заставило шевельнуться его член. Гарри был настолько поражён этим, что подтянул к себе колени. Он выпученными глазами смотрел на раздосадованного, злого Снейпа. «Член в заднице»… «член…» — эти дикие слова эхом звучали в комнате.        Гарри шатало, и он неуклюже поднялся, пошатнувшись и столкнувшись со Снейпом. Тот внезапно обхватил его рукой, поддержав, и прижал боком к себе.       — А вы не умеете пользоваться даже ногами, не то что мозгами, — пробормотал Снейп. Его рука была очень горячей. Гарри почему-то стало страшно. Он попытался высвободиться. Снейп отпустил его.       — Я пойду, — прошептал Гарри, пятясь к двери.       Он упал. Ноги были как резиновые. Гарри пьяно икнул и попытался встать, но Снейп метнулся к нему и дёрнул за руку.       Если бы он только не был так пьян, он устоял бы на ногах, но Снейп был ещё пьянее, чем Гарри.       — Поттер…       Снейп сказал это шепотом, куда-то в ухо, и Гарри заёрзал ещё сильнее, потому что стало жарко.       — Нет… не надо…       — Что?       — Вот это…       Это он действительно позволил Снейпу гладить себя его горячей рукой? О боже…       Дальше было хуже. Каждый раз, когда Гарри вспоминал этот день, ему хотелось засунуть голову в бетон. Он понятия не имел, что на него нашло. У них с Джинни был секс. Страстный, потный секс. Наверное, страстный… потому что… то, что случилось, было не сексом, а безумием.       Гарри был уверен, что это всё ерунда… пока Снейп не оказался на нём сверху и не надавил своим твёрдым членом на его промежность. Это ощущение мужского члена… Гарри не испытывал подобного никогда. Безумное пьяное желание, дикая похоть заставила его выгнуться навстречу, как будто он всё это время провёл в монастыре. Он оказался без одежды, со спущенными брюками, Снейп — с расстегнутыми и без джемпера. Они двигались синхронно, тёрлись друг о друга влажными толстыми членами. Волосы в промежности цеплялись и путались, яйца напряглись и подтянулись. Гарри кончил меньше чем за минуту, Снейпу понадобилось немного больше из-за количества выпитого. Они замерли. Снейп приник к его шее. Он лежал на Гарри сверху и что-то неразборчиво бормотал.       — Кажется, я напился… — прошептал Гарри как-то отстранённо.       Они лежали испачканные в сперме, пока Снейп целовал его взасос, а потом подловил рукой капли и размазал по пальцам. Его рука орудовала у Гарри между ягодиц, втирая сперму в анус. В пьяном угаре они как-то оказались в спальне. Наутро Гарри не помнил как. Помнил только, что оказался на кровати, и Снейп лизал его анус и сосал, а потом вытащил откуда-то банку обыкновенного вазелина и с чавкающими звуками намазал свой член.       Они трахнулись. Снейп отымел его в задницу, запачкав Гарри вазелином, спермой и слюной. Гарри пыхтел, стонал и ещё сильнее возбуждался, когда стонал Снейп в такт чавканью. Снейп кончил ему в зад и повалился на кровать, после чего почти тут же захрапел.       Гарри сбежал под покровом ночи. Он жил на Гриммо, но последнее время Джинни ночевала с ним всё чаще. Явившись под утро, Гарри крался по дому, но Джинни уже ждала его на лестнице.       — Гарри, что случилось? Где ты был?       Она оглядела его, подсвечивая люмосом. Но дом был мрачным, осветить его не удавалось даже солнцу, и Гарри возблагодарил за эту темноту всё поколение Блэков. Он был пьян, бледен, а щеки горели. Одежда была в кошмарном состоянии, но хуже всего, что стоя перед ней, перед своей милой и прекрасной невестой, он ощущал, как из ануса течёт, а между ягодиц полно липкого, скользкого вазелина вперемешку со спермой. Он не мог сейчас говорить с Джинни. Ему нужно было побыть одному.       Его невнятные объяснения так расстроили Джинни, что она вернулась в Нору через камин. Но Гарри не хватило даже на чувство вины. Он был настолько пьян и ошарашен, что хотел только лечь и забыться.       Проспавшись, он пришёл в ужас от случившегося. Дрожащей рукой он ощупывал свой анус, скользкий — немного спермы всё ещё оставалось в прямой кишке, и сходил с ума от наливающегося желания. Джинни никогда не пришло бы в голову потрогать его там… Она была ласковой, хорошей девочкой. Конечно, она пробовала всякое… брать в рот… но это… это… Он раздвинул себе ягодицы и разглядывал анус в зеркало ванной. Покрасневший и припухший… Вот только Гарри был опять дико, нестерпимо возбуждён. Он сжал свой член, но этого было недостаточно. Вокруг ануса было столько нервных окончаний, что хватило приласкать его пальцами, чтобы подступил оргазм. Спермы было так много, что Гарри заляпал и руку, и ноги, и зеркало… и застонал от ужаса.       Что он наделал?       До самого вечера он мерил шагами спальню и, в конце концов, решил, что постарается всё забыть, как страшный сон. Снейп никогда в жизни не трахнул бы Гарри Поттера, если бы не был пьян до невменяемого состояния. Он никогда бы даже не признался Гарри Поттеру в своей ориентации. Нужно было поговорить со Снейпом… Как-то разрешить ситуацию… Гарри дал бы слово, что всё останется в тайне, и Снейп пусть пообещает то же самое. Как только решиться и встретиться с ним лицом к лицу?       Гарри прикрыл глаза, и перед ним предстала картина прошлой ночи. Они на кровати, переплелись, катались, и Гарри… Гарри раздвигал ноги и обхватывал ими бёдра Снейпа, а тот обхватывал своими бёдра Гарри, и они снова и снова толкали друг другу навстречу свои члены… и Гарри подставил ему задницу, позволил вставить туда член и просил ещё, ещё, ещё…       Может, он тоже немного голубой?..       Гарри смалодушничал. Он снова встречался с Джинни, с друзьями и сказал себе, что лишний раз видеть Снейпа ни к чему. Они… Оба были пьяные, а Гарри молод… Эксперименты в постели — это естественно. Или… Снейп опоил его! Точно! Это яд… зелье… амортенция!       Но в Мунго ему сказали, что он абсолютно чист и никаких следов зелий.       Прошло целых две недели мучительной борьбы с собой. С Джинни складывалось не очень. Гарри стыдился произошедшего, и секс со своей девушкой приобрел какие-то горько-неприятные нотки. Ведь он изменил ей… Плохо, что у него никого не было, кроме неё… Запретный плод…       Это Снейп-то запретный плод?.. О господи…       А через две недели Снейп явился на Гриммо.       Бесстрастно он переступил порог дома. Снейп снова был в чёрной мантии, завёрнутый во множество слоёв ткани, и в темноте прихожей он словно растворился. Гарри оторопел. Куда бежать? Что говорить?       — Я ухожу… — выдавил он. — Тороплюсь…       — Я тоже, — отозвался Снейп медленно и повернулся.       Своими чёрными глазами он смотрел на Гарри. Ну? Чего он молчит? Ведь это он сюда пришёл… Дыхание участилось. Гарри отступил к стене. Снейп не двигался.       — Мы… нам…       — Нет никаких «нас», — отрезал Снейп.       Было темно. Кикимер, прятавшийся в углу, мог увидеть только светлые кисти рук и запрокинутую голову хозяина. А потом светлого стало больше, оно приобрело очертания человеческих фигур, прилепившихся друг к другу.       — Ты ходил сегодня в туалет?       — А?       — В сортир! Чтобы не вымазаться в говне, прямая кишка должна быть пуста.       Гарри вспыхнул от стыда и кивнул.       Никто не сказал больше ни слова. Кикимер исчез на кухне, даже не ворча. Гарри, голый, стоял уткнувшись лицом в стену и выгибал поясницу, потому что Снейп одной рукой обнимал его за шею, а другой выдавливал ему в зад вазелин из тюбика, размазывал и запихивал внутрь. Это было бесцеремонно, и грубо, и… Гарри сам раздвинул себе ягодицы.       — Этого ты хочешь? — позади него спросил Снейп хрипло, когда его член болезненно раздвинул мышцы ануса.       — Да…