Гарри Поттер и Тайны Прошлого

***

В тренировочном зале было жарко и душно. Сам зал представлял собой большое прямоугольное помещение с единственной дверью в одном его конце. А напротив двери на стене висел герб школы. Разгорячённые тренировками студенты прижимались спинами к стенам, чтобы остудиться, потому что каменные стены, как и пол, отдавали холодом. Тяжёлые тренировки, после которых у учеников не было сил ни на что, длились целый день вот уже три недели. От усталости и постоянного повторения прошлого дня ученики потеряли счёт времени, но продолжали выкладываться на полную, потому что за семь лет, проведённых в школе, Дурмстранг стал для них, по истине, вторым домом. А позорить свою семью, школу и свой дом не хотел никто. Поэтому сейчас, после непродолжительного отдыха, все студенты медленно и нехотя поднимались со своих мест, готовясь начать новую дуэль с братом по несчастью. В ту же секунду, как раздался хлопок, все студенты выкрикнули первые заклинания, начиная новый поединок. За всем этим наблюдали двое мужчин, один — лет сорока, который являлся преподавателем по дуэльному искусству, а так же возглавлял дуэльный клуб. В своём клубе профессор Иван Гецов, а звали первого мужчину именно так, обучал студентов не только правилам ведения дуэли, но и как их можно использовать в своих интересах, а так же некоторым заклинаниям, способным обхитрить и победить соперника. Иван — довольно молодой мужчина непримечательного телосложения, с зелёными глазами и русыми волосами, что доставали ему до плеч, но чаще всего были туго затянуты в хвост на затылке. Другой мужчина — преподаватель боевой и темной магии, лет шестидесяти, Феликс Ратценбергер. Своё дело знал хорошо, доносил материал до учеников просто и понятно, но вне класса мужчина очень молчалив и довольно скрытен, что породило среди студентов много слухов о преподавателе. А вот внешность немца завораживала многих. Крепкий мужчина, несмотря на свой возраст, выглядел довольно молодо, если бы не лёгкая седина в его чёрных волосах, он мог бы составить конкуренцию более молодым коллегам, в плане количества любовных писем. Но на данный момент, Гецов и Ратценбергер лишь наблюдали за тем, как их ученики применяли на практике полученные знания. За три недели они прошли двухмесячную программу, что могло привести к неправильному использованию заклинаний или к полному их не усвоению в мозгах студентов. — Так, ладно. Закончили! — сказал Гецов, а ученики упали на пол без сил, — Через двадцать минут вас ждут на квиддичном поле, это всех касается, Нойман! — послышались смешки со всех сторон — Тихо. Давайте хотя бы сегодня обойдёмся без разговоров о том, что если вы будете пропускать занятия, то вас просто исключат из списка представителей и, возможно, отчислят из школы! Ну а завтра мы с вами будем отрабатывать невербальные чары. — Так что будьте так уж добры, Стоев, вспомнить что это такое и просмотреть свои конспекты. — прошипел немец, а ученик к которому обратились резко побледнел, уж больно сильно он боялся этого преподавателя. — Всё, все свободны. Бегом на поле!

***

Группа студентов бежала вокруг поля для квиддича. Некоторые не выдерживали и просто падали на землю, оставались там, чтобы полежать в форме звезды. Однако в скором времени их ждало наказание от преподавателя по физической подготовке, который удваивал количество оставшихся кругов. Гоняк — преподаватель физической подготовки в Дурмстранге. Он славился своим непреклонными характером и принципами воспитания детей. Гонял своих учеников со страшной силой, поэтому причиной пропуска его занятий или отработок могла стать только смерть. Гоняк — высокий, статный мужчина, чем то похожий на директора Каркарова, с вечно грозным и недовольным лицом. Его имя неизвестно никому, даже Каркаров обращался к нему только по фамилии. — Я сейчас сдохну, — еле дыша, но продолжая бежать, прохрипел Виктор. Катя ответила ему кивком головы, — главное не останавливаться, главное не падать. Держись, Виктор... — всё повторял парень сам себе под нос, — Гоняк ведь нас закопает. — Меньше слов и больше дела, Крам! Иначе я добавлю вам ещё пару кругов, раз уж у вас есть силы на болтовню. И да, я вас закопаю. — с улыбкой произнёс мужчина. — А я тут причём? Я вообще молчу! Убивающий взгляд преподавателя заставил девушку замолчать и продолжить бег, закусив язык, чтобы не было соблазна продолжить.

***

Большая часть студентов завершила бег. Все расселись на траве, пытались привести своё дыхание в норму и снова почувствовать ноги. — Как тебя только взяли? — прозвучал противный голос недалеко от места, где сидели Виктор и Катя, — Ты же мелкая бездарная шлюшка! — воскликнул парень и начал ржать вместе с дружками. — Заткнись, Стоичков! — крикнул Виктор, резко вставая с земли. — Помалкивай там, Крам. Мне, в отличие от некоторых здесь, плевать на то, кто ты! Я разговариваю с этой шлюшкой, да Катя? Так как тебя взяли? Катя медленно поднялась и посмотрела на парня, что посмел прилюдно насмехаться и оскорблять её. — Что ты вылупилась на меня?! — Как ты меня назвал? Почему это я шлюха? — абсолютно спокойно спросила девушка. — Так ты же сначала за этим придурком Кубусиди бегала, потом за Мюллером, а в конце прошлого года, вот с Крамом обжималась. Всем из них дала, все согласились трахнуть тебя? Всем тут известно, что ты та ещё шлюха, Гриндевальд. Все вокруг замолчали, как только Стоичков заговорил, но теперь. Когда в одном предложении прозвучало слово "шлюха" и фамилия Гриндевальд. Все затаили дыхание. Екатерина Гриндевальд. Это имя знал весь Дурмстранг. Многие ненавидели девушку из за действий её прадедушки, но многие и уважали. Она честно заняла место школьной старосты, поступила в школу в 10 лет, а один курс и вовсе пропустила, так как усвоила его программу за лето и один месяц учебного года. — Так вот значит как... — шёпотом произнесла Катя себе под нос, — Я и не знала, что все считают меня шлюхой. — Представь себе! — самоуверенно проговорил парень, скрещивая руки на груди. — Стоичков, я смотрю, ты забыл историю про квартет Цыбульского. — парень громко сглотнул. Довольно страшная история. Пятикурсник Цыбульский и его друзья месяц лежали в лазарете после того, как публично оскорбляли Катю и её семью. Она всё сделала очень аккуратно, что доказать её вину было невозможно. — Давай! Скажи это ещё раз, только смотри мне в глаза. Парень сделал небольшой шаг назад, но потом подошёл ближе к девушке. — Шл... Обычно блондинистые волосы девушки резко побелели, они стали абсолютно белыми, как снег. Она сжала руки в кулаки и была готова нанести удар. Стоичков отскочил от Кати на пару метров. Но это ему не помогло, она в два шага оказалась на нужном расстоянии, чтобы ударить его. От удара парень упал на землю, из его носа текла кровь. Девушка подошла к нему и схватила за воротник его куртки и приподняла над землёй. — Хватит! — прогремел голос Гоняка, Катя отпустила Стоичкова, и тот упал на землю — Стоичков, ты исключён из списка представителей! И я подниму вопрос о твоём отчислении из Дурмстранга, поверь, я добьюсь этого! А теперь тридцать кругов вокруг поля! — парень ринулся бежать, не сказав и слова. Гоняк повернулся к Кате и положил руку ей на плечо, — Гриндевальд, успокойся, никому из нас не нужно повторение истории с Цыбульским и его дружками. Иди к себе, я отпускаю тебя. Крам, проводи её и не оставляй одну ни в коем случае! Виктор взял Катю за предплечье и поволок в сторону замка. Пока пара удалялась, все смотрели им вслед.

***

Виктор привёл девушку к её комнате. Он приложил свою палочку к двери, что позволило ему войти в комнату. Крам усадил подругу на кровать, а сам пошёл в ваннную за аптечкой, что лежала во всем комнатах в шкафчике над умывальником. Но вдруг он услышал всхлип и резко развернулся, смотря на девушку. — Почему? — всхлипывая произнесла Катя, она держала правую руку перед лицом, рассматривая больные костяшки. — Почему я не могу жить спокойно? Почему они не могут не замечать меня?! — Гринднвальд перешла на крик. Она вскочила с кровати и начала раскидывать вещи, швырять их в стену. А Виктор как будто оцепенел, он не мог сдвинуться с места. Сколько лет они дружат, он видел, как она плачет. Именно он был тем, кто успокаивал её, когда первая любовь не оказалась взаимной. Но такую истерику он видел впервые, Крам не знал что ему делать. — Ненавижу! — она схватила фотографию, что стояла на тумбочке, собиралась бросить её в стену, но заметила, что именно у неё в руках. Это фотография её семьи. Фото привело ее в чувство. Катя просто упала на колени и заплакала с новой силой, особенно, когда почувствовала тёплые объятия старого друга.

***

Откуда-то из темноты донесся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлю­паньем, как если бы гигантский пылесос двигался по реч­ному руслу — Озеро! — крикнул Ли Джордан. — Гляньте на озеро. Стоя на возвышении у замка, они отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завих­рения, затем огромные пузыри, глинистый берег захле­стнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест. Корабельная снасть, догадался Гарри. — Это мачта, — объяснил он Рону и Гермионе. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный ске­летоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тус­клые огни иллюминаторов походили на светящиеся гла­за призрака. С оглушительным всплеском корабль нако­нец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, за­скользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Все они величиной не уступали Крэббу с Гойлом! Но вот они вошли в падающий из окон замка свет, и Гарри увидел, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Чело­век, шедший первым, был одет в другие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам. — Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг? — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров. Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Вы­сокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а коз­линая бородка с завитком на конце едва скрывает без­вольный подбородок Подойдя к Дамблдору он взял его руки в свои и крепко тряхнул. — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыба­ясь, на замок. Зубы у него желтоватые, а улыбка не вя­жется с холодным, проницательным взглядом. — Как хорошо снова быть здесь...Как хорошо...Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немно­го простыл... Каркаров поманил одного из учеников, тот подошел, а за ним вышла девушка, которая держала его за руку. А сам парень был крупный, нос с горбинкой, густые черные брови...Рон дернул друга за локоть, что-то зашептал на ухо. Но Гарри и сам узнал гостя. Это был Крам.