Комната свиданий

      Заранее простите за всё.       Какаши со спокойной душой наворачивал гедза*, когда прямо перед ним сел Обито. Только по счастливой случайности тут не будет клише про поперхивание. Пищевой комочек все же угодил в нужном направлении, но продолжать трапезу Хатаке не рискнул. Невероятно медленно он положил палочки рядом с тарелкой и предпринял попытку вернуть маску себе на лицо. Это ему сделать не позволили. Обито резко вытянул руку и убрал ладонь Какаши от лица, придерживая его пальцы своими. (*сейчас 3:44 утра, а я гуглила японский аналог пельмешей. Джаст сэин)       — Прости за нескромный вопрос, — Какаши оставил маску в покое, все еще кидая взгляды на руку, которая лежала поверх его руки и делала странные поглаживающие движения. С учетом того, что рука была правая, гладил его одновременно и Хаширама. От этого на душе было не легче. Зато появилось на одну историю больше для метафорических внуков. Главное, чтобы Мадара не посчитал это посягательством на свое.       — Так какой вопрос? — спросил Обито, улыбаясь одной стороной рта. Возможно, он пытался сделать это обеими, но мимику на правой стороне идентифицировать не всегда было легко.       — Ты разве не должен сейчас возлежать с Рин на облаках? Сам же просил не торопиться.       После всего происходящего в последние дни само появление Обито Какаши удивляло не так уж и сильно.       — Так она тоже тут, — довольно сообщил Обито.       В подтверждение его слов сзади на плечи Какаши опустились аккуратные женские ладони. Хатаке не смел пошевелиться, пытаясь понять, нужно ли ему сейчас испытать чувство вины или же возмутиться нарушению личных границ. Впрочем, личные границы Рин посредством Какаши были нарушены еще сильнее в свое время. Хотя и в тот, и в этот раз это была сугубо ее воля. Такта Рин все же хватило для того, чтобы на этом и остановиться. Она была как обычно молчалива и ограничилась простым приветствием. Итачи же, неожиданно севший на край стола, особенно сдерживаться не собирался. Когда-то давно они уже целовались, но тогда это было неловкое мальчишеское прижимание губами к губам без продолжения или хотя бы какого-то упоминания об этом событии в дальнейшем. Сейчас Итачи точно знал, что делать. Приковав Какаши к себе взглядом, он уверенно наклонялся к его лицу, не учтя того факта, что не он один намеревался это сделать. Бог любит троицу, но едва ли под этой фразой подразумевался тройной поцелуй, двое участников которого были фактически мертвы.       Итачи отпрянул и изогнул одну бровь, смотря на Обито.       — Ты еще кто?       — Я тот, чьим глазом Какаши так долго смотрел на мир. И вообще-то я Тоби. Мы так-то вместе показали эффективность девяносто девять процентов в уничтожении Учиха. Доказано профессионалами.       — Тоби? Я думал ты того… За Дейдарой ухлестываешь теперь.       — Строго говоря, я с Рин, но…       — Это что еще за вакханалия?       Какаши, который сейчас только и делал, что бегал взглядом между присутствующими, с надеждой посмотрел на появившегося Гая. Глаза Хатаке буквально кричали «помоги мне».       Рин в это время пальцами расчесывала его волосы, периодически проводя ногтями по лбу и затылку, от чего по телу Какаши пробегали мурашки.       — Гай, помоги мне, прошу, — умоляюще попросил Какаши, но со стула так и не встал, будто неведомая сила не давала этого сделать. Неведомая сила в это время слегка улыбалась, смотря Какаши прямо в глаза.       — Помочь раздеться? Это я мигом.       Долго Гая просить не пришлось. Он подкатил к Какаши и уже занёс руку, но вдруг ее оплели ветви молодого дуба, внезапно выросшего в середине квартиры.       — Я слишком долго этого ждал. Не позволю сделать это кому-то за меня.       Ямато, хищно смотря на Какаши, начал к нему приближаться.       В это время представители Учиха решили объединиться, потому что недооценивать древесные техники "Первый™" было нельзя. Какаши же просто пытался понять, как ему выбраться из генджицу, пока Ямато расстегивал его новую форму, трепеща от того, что он стоит рядом семпаем без маски.       — Отойдите от него! — раздался голос Саске со стороны окна. Какаши запрокинул голову и облегченно выдохнул, сразу же закрывая глаза, чтобы не видеть Рин. Это определенно было стратегической ошибкой, потому что теперь его шея была открыта. Кто-то сел ему на колени и почти сразу коснулся губами белоснежной кожи, а потом голос Саске раздался у самого его лица.       — Он все-таки первый учитель, который давал мне индивидуальные занятия. Так что не мешайтесь.       После этих слов он немыслимо изогнулся, то ли чтобы вызвать самые неприличные ассоциации, то ли единственно для того, чтобы посмотреть на брата.       — Не считая тебя, конечно. Ты можешь присоединиться. Только если обещаешь не забывать и о младшем братике, — последнее было сказано капризным тоном.       Одна из стен чуть не разрушилась, когда в неё влетел Гай в процессе драки с Ямато. Рин все продолжала настойчиво гладить Какаши по голове, а Обито снова чувствовал себя обделенным. Сложив руки на груди, он обиженно надул губы, а потом вдруг активировал мангеке шаринган и перенес лишь их двоих в свое собственное измерение. Краем глаза Какаши успел заметить Наруто и Сакуру, а в окно залетел подозрительно знакомый меч.       — Наконец-то мы остались одни, — самодовольно произнес Обито. — И как я сразу не додумался.       — Верни меня назад, — несколько возмущенно произнес Какаши.       — Назад? Сейчас?       — Ладно, согласен.       Хатаке сел на одно из странных кубических сооружений этого места, Обито сделал тоже самое рядом с Какаши.       — Судя по тому, что ты не суетишься и не пытаешься выяснить, что происходит, ты уже все понял, верно?       Какаши кивнул.       — Гай никогда не проявлял интереса к… так скажем, плотскому. Тогда я и понял.       — Тем не менее, я в некоторой степени реален. Нашел Итачи, он научил меня использовать остатки чакры. Но у меня все равно не получалось связаться с тобой. А тут я почувствовал что-то, оказалось, что снюсь тебе. При таких условиях я смог хоть что-то предпринять. Конечно, я ожидал, что это будет что-то печальное или приключенческое. Особенно меня не устраивает, что в твоем сне есть Рин. И...       — Как давно ты это именно ты?       — Как появился этот мальчик с риннеганом.       Какаши вновь кивнул. Обито уткнулся лбом в его плечо всего на несколько секунд, а потом выпрямился и поставил одну ногу на сооружение.       — Прости меня.       Какаши с легким удивлением посмотрел на Обито, а потом вздохнул.       — И ты...       — Нет, заткнись, не нужно мне никаких карточек со сменой хода. Я потратил столько сил не для того, чтобы раздавать прощения. Я хочу искупить лишь свои ошибки. Исключительно эгоистичный интерес, — Обито улыбнулся. Какаши же молча принял его просьбу. Сейчас им бы сидеть тут в детских телах, но они так и оставались взрослыми. И все равно Какаши протянул два пальца как после боев в академии, а Обито обхватил их своими.       — Как у вас с Рин?       — Все хорошо, но почему-то внезапно за мной начал ходить Дейдара и расспрашивать о Тоби. Не представляю, как человек одновременно может быть такой злой и такой расстроенной псиной.       — Да это же ты почти всегда был таким. И Мадара, я полагаю, тоже. Это ваша учиховская черта?       — Заткнись. Так вот, думаю найти ему Сасори или на крайний случай познакомить с Нагато. Мне кажется, из этого могло бы что-нибудь получиться, да и он наконец-то не будет вечно рядом с Конан и Яхико. Он вроде и пытается быть тактичным, а все равно в самые неподходящие моменты появляется.       Они продолжали сжимать пальцы друг друга, смотря перед собой.       — А как же твое «этот мир прогнил и в нем не осталось ничего кроме страданий»?       Обито посмотрел на Какаши с прищуром.       — Это была просто фаза. Я сейчас верну тебя обратно и устрою то, что совсем не соответствует моим оральным принципам, но зато тебе потом до конца жизни будет стыдно вспоминать.       — А тебе?       — Будет ли мне стыдно вспоминать о чем-то до конца жизни? — Обито усмехнулся, но печальных ноток в этом смешке было больше. — Я скучаю по тебе, Какаши. Я бы хотел увидеть твой путь, шагая рядом, а не собирать его из обрывков чужих рассказов. Все-таки я полюбил тебя. Не как Рин, иначе, но полюбил.       Какаши часто заморгал и отвел взгляд. Обито собирался съязвить, но потом передумал.       — Я тоже скучаю, — тихо произнес Хатаке. — И тоже...       — Я же просил без этих твоих тоже. Но это хорошо, а то больше никого и не осталось, кому меня оплакивать. Все бабушки, которых я переводил через дорогу, уже померли давно. А теперь мне пора тебя возвращать, пока у меня совсем чакра не кончилась, — суетливо произнес Обито, чтобы его не упрекли в том, в чем он минуту назад сам собирался упрекнуть Какаши. Предательский ком в горле не давал спокойно вдохнуть.       Они вновь оказались в комнате, только Обито уже не было.       — Проявите уважение, я был вашей первой миссией, я помог вам сформироваться как личностям! — продолжал парировать Забуза, доказывая свое право забрать Какаши для некоторого рода деятельности.       — Вот именно, после этой арки уровень нашей гомосексуальной связи с Саске стал на несколько градусов выше, действительно сформировал. Это, между прочим, статья за пропаганду!       — Ой, ну вызовите полицию, — Забуза многозначительно посмотрел на Итачи. — Ах, да!       В этот момент его по голове стукнули сковородой. Как ни странно, это произвело эффект даже лучше ожидаемого. Забуза сразу же отключился. Какаши же, поняв, что происходит, и сам вскочил со стула, прячась за Итачи. Но и с тем расправились быстро. У Ируки никогда не было шарингана, но сейчас Какаши все равно боялся смотреть ему в глаза. — Просыпайся, — сквозь пьяный сон слышал Хатаке, пока его мягко пинали в бок ногой. — Просыпайся, тебе говорят!       Какаши удалось кое-как разлепить глаза. Он криво улыбнулся и попытался поставить большой палец напротив указательного, не зря же эволюционировал. Впрочем, сейчас этот факт был под большим вопросом. Пальцы никак не хотели противопоставляться.       — Самую малост' выпили, ну шо такого. За деб’т шоу, — Какаши вздохнул и снова хотел уснуть. Речь забрала слишком много сил. Ирука тяжело вздохнул и помог ему встать.       Цунаде развела руками, а потом посмотрела на спящую на её кровати Шизуне.       — Я не виновата, что они такие слабаки.       Сказать, когда игра в карты перетекла в попойку, было сложно, но никто этому особенно не противился. Какаши провел носом по щеке Ируки и уткнулся ему в шею.       — Прости. Я очень сильно люблю тебя, — запинаясь, но довольно четко для своего состояния проговорил Какаши.       — Тогда почему говоришь это только в таком состоянии? — спросил Ирука уже в коридоре, чувствуя, как его шея становится мокрой от чужих пота и слез.       — Потому что я боюсь. Каждый раз, когда судьба понимает, что я кого-то люблю, она обязательно забирает у меня этого человека. От нее нужно скрывать все хорошее.       — Не знаю, что за сука у тебя судьба, но мы наваляем ей по заднице, если она вздумает еще что-то учудить, — Ирука устало улыбнулся и поцеловал Какаши в макушку, продолжая тащить его по коридору.