l'odeur de la mer

— Все мы здесь дети. И внутри Гермионы что-то кольнуло. Что-то выпало с огромной силой и ударило по её сердцу. Все мы здесь дети. Гарри чей-то ребёнок. Рон чей-то ребёнок. Невилл чей-то ребёнок. Она взглянула на него и мысли, что так больно хлестали по её лёгким, усилились. Гермиона смотрела и понимала, что не злится на него. Он тоже был ребёнком. И она, наверно, тоже. За эти месяцы она потерялась, ей не за что было держаться и не за кем было плыть. Она игнорировала свое состояние и как мамочка бегала за своими друзьями, чтобы быть всегда рядом. Пэнси тяжело. Мне тоже. Гарри нужна помощь. Мне тоже. Рону нужна поддержка. Мне Тоже. Грейнджер запихивала свои обиды, свою боль подальше, потому что её друзьям нужна помощь. Хотя бы кто-нибудь из них должен остаться сильным. И она взяла эту ношу. За что все они были ей безумно благодарны. «Почему ты с таким рвением о себе не заботишься?» Что случится, когда она устанет быть сильной? Я уже устала. У нее в глотке все чаще появлялись фразы, которые её пугали. Она обесценивала опыт других. Эгоизм Гермионы Грейнджер хотел внимания, чтобы все знали, что ей тоже может быть плохо, что она тоже может реветь целыми сутками. Но она не плакала. Старалась из последних сил. И ей это удавалось, за исключением одного случая. Она проснулась в поту, со слезами на глазах, дернула рукав ночной рубашки вверх. Грязнокровка Она кричала, расчесывая руку, пыталась стереть, мерлин, содрать с себя этот шрам. Ей казалось, что это сон, она очень сильно хотела проснуться. И очнулась, когда Джинни дала ей пощёчину. — Гермиона! — дрожащий голос подруги, её трясущиеся пальцы, что обхватывали её запястье. Лунный свет падал на лицо Джинни. Она сильно похудела, ее глаза были красными, а веснушки почти пропали с лица. Но даже сейчас, рыжая тянула подрагивающие губы, чтобы улыбнуться. «Улыбайся, если не хочешь плакать» — слова отца забились в груди, принося лишь отчаяние. Грейнджер кинулась к Уизли, хватаясь за её шею, как за спасательный круг. Две девушки искали поддержку друг в друге, оплакивая войну и всё, через что им пришлось пройти. А их соседки тактично молчали, не заговорив об этом ни разу после того дня. Глаза гриффиндорки заполнились пеленой воспоминаний и она тут же выскочила из кабинета прорицаний, даже не забрав учебники. Трелони взглянула на пустое место и на Драко, который молча пилил пол взглядом. — Ничего страшного. Пусть идет. Эта девочка очень сильная, но всякому леднику свойственно таять. Да, мистер Малфой? И не дождавшись ответа, Профессор закрыла окна, раздав всем нужные материалы. Может, Вы и правы.

***

Гостиная Слизерина впервые была заполнена, ведь экзамены, о которых напоминал чуть ли не каждый профессор, сильно пугали студентов. Младшие курсы занимали почти все пространство, а визг Дафны доносился до самых спален. Она что-то не поделила с Милисентой Булстроуд. — Салазара ради, Дафна, замолчи уже, тут дети пытаются сосредоточиться! Если тебе плевать на учёбу, не значит что остальным все равно. — Пэнси возмущённо, чересчур сильно пилила ногти, при этом швыряя молниями в соседку. Само собой, сама она не занималась, но отбирать возможность у мелких — совсем безответственно. Гринграсс фыркнув вышла из гостиной и дышать стало намного легче. Шум Дафны сменился тихой беседой старшекурсников. — Я тоже хочу, чтобы экзамены казались самой страшной мукой на земле. Нотт с осевшим голосом обратился в пустоту, наблюдая, как перо какой-то девочки усиленно выводило буквы.  Блейз пожал плечо друга, беспокойно поглядывая на Малфоя. — Может устроим прощальную вечеринку? Выпроводим войну-старушку за дверь и не будем вспоминать о ней больше? — весёлые нотки Забини терялись на фоне опечаленного лица слизеринца. Глаза Пэнси от одного услышанного загорелись, и парни, увидев ее сдерживаемую улыбку, кивнули. Паркинсон за время обучения стала для всех как младшая сестра. Не такая заносчивая, как Грейнджер, она не ругала их за не сделанное домашнее задание. Она умела одним взглядом поставить на место, когда кто-то переходил границы дозволенного. Когда во время какой-нибудь ссоры, допустим Крэбб упоминал семью Гойла, та сразу останавливала перепалку, бросая в друга разочарованное цокание. Семья — это самое ценное, как говорила Паркинсон. Теперь только они были друг у друга и каждый пытался беречь свою семью. И никому нельзя переходить границы дозволенного. — Я пойду проверю, не занята ли Выручай-комната. В гостиной с младшими устраивать вечеринку немного неудобно, — прошептал Малфой Забини и быстрым шагом дошёл до дверей. Осень выдалась холодной, даже согревающие чары слабо помогали. Драко уткнулся носом в мантию и хотел как можно скорее дойти до восьмого этажа.                         

***

Он пытался  найти комнату, но стена никак не преобразовывалась. — Салазар, неужели уже успели занять её… Малфой игнорировал нарастающее раздражение под кожей, терпеливо повторяя действия. Три раза вдоль. Просьба о помощи. А какая помощь ему нужна была? Что он хотел? — Что я хочу? Вдруг, кирпичи стали двигаться и появилась дверь. Тонкая, старая, с пыльной ручкой. На ней были какие-то руны, которые он еле разобрал. «Желание»