Лазейка из Сторибрука

От вида сына, зависшего над пропастью без какой-либо страховки, к горлу подступил тошнотный ком, а великолепный горный пейзаж пошёл мутной рябью. Когда-то Румпельштильцхен боялся высоты. Мистер Голд был уверен, что эта слабость осталась далеко в прошлом, но теперь, когда опасность грозила вовсе не ему, страх вернулся, многократно усилившись. Хорошо, что магия не подвела, а приказ «кинжала» гвоздём засел где-то: то ли в сердце, то ли под черепной коробкой. Так что он смог поднять трос и закрепить его у себя на запястье. При других обстоятельствах это могло бы стоить ему руки — или жизни — но магия пульсирующая и бурлящая в нём защищала его, по крайней мере до тех пор как он выполнял её приказы. Тросик был тонкий, но прочный, и легко выдерживал вес и крупного полковника, и вцепившегося в него мёртвой хваткой констебля… Голд поднимал их быстро, но не слишком, стараясь придать своим движениям выверенную равномерность: если от рывка этих двоих ударит о скалу… Хэмиш может не удержаться и… И, конечно, он успеет спасти его. Но смерть полковника будет уж слишком лёгкой… Голд хищно оскалился, когда перед его внутренним взором предстал полковник Максвэлл с вывернутыми суставами, окрававленный и скулящий просьбы о пощаде. — Дженни без сознания, — положила ему руку на плечо Изабель. — Ты сможешь что-то сделать? Голд моргнул, стряхивая наваждение… Не зря его мальчик говорил ему когда-то, что Власть, которую даёт кинжал проистекает из отравленного источника. Его мудрый, глупый, самоотверженный сын, который сейчас в очередной раз чуть не сгубил себя, чтобы спасти жизнь очередного отбитого психа. — Кажется, она ещё дышит… — Сначала я позабочусь о вас, — проговорил Голд сквозь зубы. — Медпомощь скоро прибудет… Ещё оборот, ещё и ещё, секунды, в которые могла бы вместиться вечность, и вот на краю уступа появилась рука, ухватившаяся за каменную кромку. Рука Максвелла, чтоб его. Бен так и сидел как чурбан, удерживая на коленях бесчувственную Дженни, а Изобелль тут же распласталась на камнях и протянула мужчинам руки в намерении помочь. Гвоздь магического приказа, повернулся, сигнализируя о том, что теперь и Изобелль подвергает себя опасности. Голд сжал зубы, материализуя в каменной стене за спиной каменный крюк, и подавшись назад, насколько позволяло ограниченное пространство, накинул на него трос и закрепил хитрым узлом. Конечно, сейчас Тёмный мог удерживать их и чистой магией, но жизнь в Лохду отучила безоговорочно ей доверять — сейчас работает, а через пять минут может дать осечку. Он опустился на камни рядом с Изобель всего на каких-то двадцать секунд позже, а она уже успела сползти вниз. Бей висел, ногами обхватив за талию полковника и цепляясь содранными ладонями за каменные уступы. Голд не стал повторять своей ошибки и на этот раз ухватил сына за часть тела неприкрытую одеждой. — Держись дальше от края, — рявкнул он Изобель и одним рывком вытянул сына на площадку. — Я в порядке, папа — хрипло сообщил Бей и уселся обхватив руками колени. — Правда. Лучше займись полковником, — добавил он совершенно нелогично, хотя старый хрен был надёжно привязан и опасность разбиться насмерть Максвелла благополучно миновала. Голд только головой покачал и сжал ладонь сына, пропустив через его тело заряд исцеляющей магии, залечивающий и садины на руках, и вывихнутое плечо, растянутые связки, крепко ушибленное колено… Полковник Максвелл висел всего в нескольких десятках сантиметров от края, но выкарабкаться уже не пытался, голова его запрокинулась, а руки повисли как плети. Изобель, вместо того, чтобы послушаться Голда и отползти в относительную безопасность принялась тянуть полковника вверх, хотя тщетность этих попыток была очевидна с самого начала: как могла пусть довольно крепкая, но миниатюрная девушка вытащить борова в четыре раза её тяжелей? — Ну что за!.. — Голд неприлично выругался чуть ли не впервые за последние лет тридцать. — Я велел тебе отступить назад, а ты… Магическая волна отбросила Изобель к скале, и Голд ухватил Максвелла за рюкзак — этот идиот даже его сбросить не догадался — вытянул наверх и оставил ничком лежать на тропе. — Что ты… велел… — с трудом выдавила из себя Изобель. — Велел мне спокойно смотреть, как умирает человек и сидеть сложа руки?! Да?! — Велел тебе уцелеть самой! — рыкнул Голд, теряя терпение. — Я не смог бы вынести ещё и твою смерть… — Потому что у тебя приказ кинжала меня сохранить? — Потому что я люблю тебя, дура! Ничего бы не случилось с вашим полковником! — Что ты сказал? — придушено пискнула Изобелль. — Что ничего с вашим полковником не случится, — ответил Голд уже тише. — Если уж он вам так дорог, я даже его вылечу. Почему бы нет, подумал маг устало. Раз уж сегодня у волшебства неограниченный лимит, он может потратить немного и на этого ублюдка. Голд отвернулся от Изобель и протянул руку к обрыву, выстраивая невидимый глазу защитный по границе тропы. Теперь никто не упадёт вниз и тропа абсолютно безопасна для всех, кто будет по ней спускаться или подниматься. Он порвал магические путы, удерживающие Изобель на растоянии от обрыва, и опустил голову. «Ты должен сопроводить Изобелль и Хэмиша домой», — уколол его изнутри невыполненный приказ. Хэмиш уже переворачивал полковника на спину и смачивал ему виски водой из фляжки, а Максвелл, ещё недавно исполненный пафоса и самодовольства, цеплялся за руки констебля и стучал зубами. — Голд, — в голосе Изобелль звучал настойчивый вопрос. — Да, сейчас посмотрю, как Дженни, — ответил он, игнорируя уколы магии. — Голд, — Изобель ухватила его за руку. — Ты сказал мне. До… Голд поднял голову, пытаясь припомнить, что же он говорил. Кажется, грязно ругался… Кричал… И… — Прости мой поганый язык, — он хотел было сказать, что это всё виновата тёмная магия, поднимающая со дна души всякую муть, но это было бы не правдой. Не всей правдой. А лгать и уворачиваться под встревоженным взглядом этих карих глаз почему-то не хотелось. — Я назвал тебя глупой… Но, правда, я так не думаю. Я вышел из себя… Просто я напугался. Мне было страшно, что я не успею. Что магия не сработает как надо. Изобелль должна была на него злиться. Но она почему-то плакала, без всхлипов и вздохов, просто слёзы текли по её лицу. И он ничего не мог с этим поделать, потому что магия может многое, но не может утолять обиды, утешать душевную боль и делать кого-то счастливым. — Ты сказал, что любишь меня… — удерживающая его женская рука сжалась чуть крепче. Надо же, он и не понял, что произнёс это вслух. Не понял, что наконец дал название давно обосновавшемуся в его чёрном сердце чувству. И этим, кажется, опять всё испорил. Хотя так ли это важно? Его сын уцелел, Изобелль в безопасности, он снова обманул смерть… — Забудь, если сможешь. Я справлюсь с этим. — Но я не смогу забыть, — сказала девушка — я не… Её слова заглушил шум пропейлеров… Над склоном кружили два вертолёта, дверца одного из них приоткрылась, на площадку спустился человек в униформе. — Сохраняйте спокойствие!!! — прогремел откуда-то сверху, перекрикивая шум моторов, многократно усиленный мегафоном голос.