Где твои крылья?..

      Уже несколько недель их маленькое войско беспрепятственно пробиралось по межгорным дорогам, не встречая сопротивления. Малые ордена не смели препятствовать, а Вэни еще не забрались так далеко на запад. Они двигались большую часть дня, останавливаясь на ночлег через несколько часов после наступления темноты и выдвигаясь с первыми лучами солнца.       Темп выматывал, но их подгоняло стремление добраться до границы Юньмэна. Хотя там их наверняка поджидали первые бои, все выжившие мечтали наконец вернуться на родину.       На походной кухне всегда командовала Яньли, ее авторитет не оспаривали даже опытные кухарки; никто не смел спорить и с тем, что госпожа собственноручно готовит еду для общего котла. Цзян Чэн во время стоянок выслушивал доклады командиров, следил за распределением воды и одежды между адептами, участвовал в общих тренировках, привыкая к весу обыкновенного меча — хотя благодаря особому заказу Вэй Усяня он и был невероятно похож на Саньду.       Меч шисюна тоже всегда был с ним. Наверное, практичнее было бы отдать хороший клинок кому-то из молодых адептов, но у Цзян Чэна просто не поднималась рука — это было последнее, что оставил после себя Вэй Ин. Когда сомнения и страхи накатывали на него, прикосновение к вырезанному на гарде имени клинка умиротворяло разум и помогало вернуть себе хладнокровие.       Не всегда путь проходил гладко: иногда адепты заболевали и приходилось задерживаться на месте, чтобы пополнить запас лекарственных трав, иногда приходилось огибать поселения окольными путями, чтобы весть о войске не дошла до Цишаня раньше времени.       А однажды, когда они вошли в узкое ущелье, сверху на них посыпались стрелы. Тогда они ехали без происшествий уже больше недели и их застали врасплох.       Позади раздались короткие вскрики, но уже через мгновение вспыхнули защитные талисманы. Цзян Чэн вскинул голову и призвал Цзыдянь. Со скал над головой донеслось приглушенное: «Заклинатели!», и обстрел прекратился. Ваньинь выругался себе под нос, услышав топот ног: нападающие удирали.       — Глава! — окликнул его Янь Бо, — Прикажете преследовать?       Цзян Чэн обернулся: человек двадцать уже спешились, готовясь встать на мечи. Гуй, как же ему не хватало Саньду!       — Глава ордена, я бы не советовал, — склонился к нему Ши Чэнсинь, — местность гористая, все покрыто лесами. По воздуху их выследить почти невозможно.       Ваньинь и сам думал об этом, однако Цзыдянь…       — Янь Бо! Твой меч выдержит двоих?       Юноша удивленно кивнул.       — Тогда с нами летят еще пятеро: прикрывайте от атак противника. Еще пятеро пусть летят дальше, вдоль дороги. Убедитесь, что нас не поджидают подобные сюрпризы впереди. Остальным перегруппироваться и помочь раненым!       Цзян Чэн решительно встал на Чжуньцзи, меч Янь Бо, еще пятеро адептов взлетели вслед за ними.       — Лети как можно быстрее и ниже, — приказал Ваньинь, — нам нужно взять хотя бы одного.       Скалы расчертили эту местность как доску для вэйци — им на удачу, ведь мелкие расщелины замедлили стрелков и не были препятствием для заклинателей на мечах. Тем не менее, кто-то из этой шайки уже успел нырнуть в рощу неподалеку. Не теряя больше драгоценного времени, Цзян Чэн примерился к ближайшему бегущему лучнику.       — Господин Цзян, вон тот! — вдруг указал Янь Бо на другого, убежавшего чуть дальше вперед молодого мужчину, и прибавил еще скорости.       Ваньинь почувствовал, как мелко завибрировал от тяжести чужой меч, выдохнул, сосредотачиваясь, и хлестнул Цзыдянем. Раздался легкий хлопок — кнут просвистел по воздуху, молниеносно обвив человека вокруг торса.       — Приземляйся, ты не вынесешь троих! — крикнул Цзян Чэн, усиливая поток энергии в Цзыдянь — захваченный мужчина активно сопротивлялся.       Остальные разбойники — теперь можно было разглядеть, что одежд какого бы то ни было ордена на нападавших не было — развернулись и попытались выстрелить из луков вновь, но их стрелы отразили талисманы. Каждый человек знал, что сражаться с тренированными заклинателями — себе дороже, а уж у разбойников чуйка на опасность и подавно была сильна. Спустя несколько мгновений опутанный искрящим кнутом мужчина остался один.       Цзян Чэн жестом приказал остальным прекратить преследование и, сойдя с чужого меча, притянул к себе пленника. Он все еще пытался вырваться — стремление, достойное уважения — цеплялся ногами за камни, напрягался, пинался, но все тщетно.       На вид ему было лет тридцать; неаккуратная борода и дикий взгляд — типичный разбойник с большой дороги.       — Янь Бо, — тихо позвал Ваньинь, — позови сюда Ши Чэнсиня. И кого-то, искусного в допросах.       Если бы отец еще был рядом, в этот момент он отослал бы Цзян Чэна охранять повозки. Теперь, являясь главой клана и ордена, Ваньинь остался, заставляя себя не кривиться и не отводить взгляда.       Через пару часов, когда преступник был казнен и сожжен, им было известно о ближайших надзирательных пунктах Вэней, местных разбойных бандах и тайных тропах через горы.       — Как ты узнал, что схватить стоит именно его? — спросил на обратном пути Цзян Чэн.       — Обувь, — пояснил Янь Бо. — Мы в Мэйшане часто имеем дело с разбойниками, и наставник научил нас определять их место в банде по одежде. Разбойники стремятся делить добычу поровну, чтобы не вызвать внутренних распрей, но все равно главари или прославленные воины забирают себе самую удобную для драки одежду по праву сильного. У этого, — кивнул юноша в сторону догорающего тела, — были самые новые сапоги среди бегущих.       Ваньинь с уважением глянул на адепта Мэйшань Юй: как бы он ни скромничал, а успеть вспомнить о таком и разглядеть обувь с большого расстояния было непросто.       Этот случай не только дал им шанс узнать об обстановке на границе орденов, но и напомнил об осторожности. Убитых, к счастью, не было, но трое были серьезно ранены стрелами и еще не скоро смогут вернуться в строй.       Еще через несколько дней рядом с границей Юньмэна их встретил один из посланных Цзян Чэном разведчиков. Игнорируя этикет, Ваньинь подстегнул лошадь и выехал ему навстречу.       — Докладывай.       — Глава ордена, — спешился мужчина, — боюсь, мы не сможем Вас обрадовать. Последний раз очевидцы видели, как Вэнь Чжулю нес на своем мече еще одного человека в небе над Илином. После — ничего.       Илин… Цзян Чэн плохо помнил дни после разрушения ядра, но перед глазами все равно мелькнуло испуганное лицо адепта Вэнь и стремительный взмах рукава, после которого он впал в беспамятство. Вэй Усянь рассказал об этом — то были Вэнь Нин и Вэнь Цин. По его словам, именно Вэнь Нин помог Вэй Ину вытащить Цзян Чэна из пристани и вернул Цзыдянь, а его сестра исцелила его раны.       — Вы выяснили, кто сейчас возглавляет надзирательный пункт в Илине?       — Да, глава. Недавно его возглавил присланный из Цишаня военачальник.       Хорошо. Ваньинь не был уверен, что смог бы удержать своих людей от убийства родственников Вэнь Жоханя.       — Где остальные?       — Остались в Илине, — разведчик вдруг замялся, подбирая слова. — Мы подумали…       Это лишь предположение, но они занимаются осмотром периметра барьера, окружающего Могильные холмы.       Сердце Цзян Чэна пропустило удар, кровь отлила от лица. Луаньцзан — место, ставшее страшной легендой, которой пугали всех, от крестьян до наследников великих орденов. Из тех безумцев, что вошли внутрь, никто никогда не возвращался.       — Пойдем, — приказал Ваньинь севшим голосом, — доложишь об укреплениях надзирательного пункта в присутствии всех командиров. И, Ли-шисюн, ни слова об этом молодой госпоже. Я сам.       Разведчик мрачно кивнул, и они вдвоем отправились помогать разбивать лагерь.

***

      Было решено встать лагерем в ста ли от Илина и дождаться подкрепления из Цинхэ и Гусу. Местный надзирательный пункт был грамотно укреплен, а его гарнизон насчитывал без малого сто пятьдесят человек. У Цзян Чэна было около двухсот совершенствующихся, но из них половина — младшие адепты, пока плохо обученные бою. Несколько отрядов от Не Минцзюэ и Лань Цижэня позволят им сократить потери.       Запечатывая официальные письма, Ваньинь поколебался, но все же написал еще одно — лично Лань Ванцзи.       Через четыре дня два посланника вернулись вместе с отрядами Цинхэ Не и Гусу Лань, причем среди адептов последнего прилетел и второй молодой господин Лань.       — Глава ордена Цзян, — поклонился он, — приветствую Вас.       Цзян Чэн поприветствовал его в ответ и сопроводил прибывших к их палаткам.       — Прошу, располагайтесь. Через шичэнь все командиры соберутся в шатре, — Ваньинь указал рукой в центр лагеря, — до той поры вы можете отдохнуть.       Адепты ордена Не и Лань поклонились и разошлись, однако Лань Ванцзи задержался.       — Глава ордена, Вы писали о поисках в Илине.       — Да, второй господин Лань. Хотя, признаться, я не ожидал, что Вы прибудете лично, — честно ответил Цзян Чэн. — Не уверен, что мы сможем узнать у местных жителей что-то большее, чем уже выяснили мои разведчики.       Повисло молчание, которое Ваньинь мог бы счесть неловким, если бы это был кто-то другой; однако Лань Ванцзи, казалось, не нуждался в пустых словах. Он ждал: его собеседнику нужно было время все обдумать.       — Ваши люди уже вернулись?       — Нет, двое все еще осматривают барьер.       — Глава Цзян, Вы не будете возражать, если я присоединюсь к ним? — Лань Ванцзи сложил руки перед собой и поклонился, ожидая его решения.       Цзян Чэн поразился — ему казалось, что россказни Вэй Ина об их с Лань Ванцзи дружбе были просто болтовней. Но вот второй господин Лань стоит перед ним в поклоне, отбросив гордость… Ваньинь поспешил согласиться — все же это смущало:       — Конечно, я не буду возражать. Более того, я сам планировал отправиться им навстречу.       Лань Ванцзи кивнул и удалился. Его молчаливость была освежающей после ежедневных отчетов, которые Ваньинь выслушивал; после всех споров, что ему приходилось разрешать. Он и подумать не мог, как утомительно общаться с окружающими людьми, будучи главой. Казалось, его отца это никогда не утомляло… или он хорошо это скрывал?       После шумных обсуждений — военачальники Цинхэ и Мэйшаня отличались бурным нравом — было решено штурмовать укрепления Вэней через три дня, когда луна только начнет расти и ночь будет темной. Пока же занимались тренировками и развертыванием лекарской палатки — все необходимые травы и настои следовало приготовить заранее.       Тогда им с Лань Ванцзи и выдалось время вместе отправиться к Могильным холмам. Ли-шисюн сопровождал их, показывая незаметные пути к месту встречи разведчиков, однако в неприметной хижине лесника никого не оказалось. Впрочем, тревоги это не вызвало — территория Луаньцзан была огромной, и тщательный ее осмотр мог занять несколько недель.       — Мы можем подождать здесь, — предложил разведчик, — Если по пути не было проблем, то, по моим расчетам, к завтрашнему утру они должны закончить.       Цзян Чэн покосился на Лань Ванцзи. Несмотря на бесстрастное лицо, все его тело было напряжено, рука нервно сжимала рукоять простого клинка — знаменитый Бичэнь тоже остался в руках Вэней. Они встретились взглядами, и между ними установилось безмолвное понимание.       — Мы можем двинуться им навстречу, — не терпящим возражений тоном произнес Ваньинь.       Ли-шисюн понимающе кивнул и пояснил:       — Мы начали с восточной стороны. Если двинемся от начальной точки на запад, то рано или поздно столкнемся с ними.       Так и решили. Они двигались по холмам не спеша, внимательно вслушиваясь в жуткие завывания нечисти, всматриваясь в клубящуюся за полупрозрачным барьером тьму. Даже просто находясь рядом, заклинатели чувствовали холод и угрозу от Луаньцзан; темная энергия внутри была столь мощной, что, когда встречался участок барьера, незаполненный нечистью, она не давала разглядеть ничего дальше нескольких ли — все пропадало в темной дымке. С каждым часом, проведенным рядом с этим местом, Цзян Чэну было все сложнее сглатывать ком в горле и не думать о самом худшем — как в этом месте вообще возможно выжить?       — Что это? — вдруг произнес Лань Ванцзи, остановившись.       Он смотрел на землю у самого края барьера. Ваньинь подошел ближе.       В мягкой земле виднелись борозды — пять тонких линий, одна начиналась ниже, чем другие… будто следы пальцев. Ли-шисюн сел на колени рядом, внимательно исследуя следы.       — Этому следу несколько недель — повезло, что не было сильных дождей, иначе его бы размыло. Возможно, кто-то пытался вцепиться в землю, но что-то утащило его в сторону Луаньцзан.       — Кто-то пытался выбраться изнутри, но не смог, — с тяжелым сердцем сказал Ваньинь.       — Мы можем предполагать разное, — поднялся Ли-шисюн, — Но взгляните: за барьером в этом месте никого нет. Никаких следов. Это может быть и не человеческий след.       Цзян Чэн кивнул, осматривая редкую рощицу за барьером. Он отвернулся, собираясь продолжить путь, но заметил, что Лань Ванцзи не сдвинулся с места.       — Второй господин Лань? — позвал он.       Никакой реакции. Ваньинь подошел ближе, встав с ним плечом к плечу. Светлые глаза Лань Ванцзи все продолжали смотреть на следы на земле, будто они могли дать ему ответы.       — Я мог бы попробовать сыграть «Расспрос», — предложил он, — возможно, духи мертвых могли бы рассказать нам что-то.       Цзян Чэн переглянулся с Ли-шисюном и кивнул. Но на короткую мелодию никто не отозвался: барьер не давал духам внутри Луаньцзан откликнуться на музыку снаружи.       — Если я войду, то должно получиться, — сказал Лань Ванцзи.       — Второй господин Лань! — воскликнул Ли-шисюн, пока Ваньинь раздумывал над его словами. — Даже не думайте! Сказки про это место — не просто выдумка, оттуда действительно никто не возвращался.       Однако Цзян Чэн, как и Лань Ванцзи, никак не мог отпустить эту мысль. Что, если они узнают что-то полезное? Медленно и аккуратно, они вдвоем подошли ближе к барьеру. Ваньинь шагнул на проклятую землю носом сапога, когда из-под земли молниеносно появилась обтянутая кожей рука, царапнув когтями по подолу его одежд.       — Глава ордена!       Ли-шисюн тут же дернул их обоих за ворот. Рука мертвеца, потеряв след светлой ци, погрузилась обратно в землю.       Выровняв дыхание, Цзян Чэн отвернулся от барьера, потянув за собой Лань Ванцзи. Они не могли позволить себе так рисковать, когда под их началом разгоралась война.       Через несколько шичэней они столкнулись с двумя разведчиками. Никаких следов они не обнаружили, и Цзян Чэн выдохнул с долей облегчения: возможно, это было неправильное предположение, и Вэй Усянь сейчас где-то еще. Допрос главы надзирательного пункта был следующим шагом в поиске ответа.

***

      Пещера — теперь его пещера — с каждым днем наполнялась звуками: чмоканьем, хлюпаньем, треском и мычанием, шелестом рук и ног, а если прислушаться, то и скольжением сухого языка по коже, и шелестом голых стоп по каменному полу, и клацаньем зубов. Но ни одного вздоха нельзя было различить в этом мрачном гуле — в этой пещере никто не дышал.       Свет исходил только от одного угла в самой глубине. Там было свалено в кучу почти истлевшее тряпье и слабо тлел небольшой костерок. В этом углу и отдыхал Вэй Усянь, изредка проваливаясь в тревожный и короткий сон. Ему не нравилось лежать без дела, но сегодня был важный день, и ему нужны были все силы.       Уже много-много дней (он давно сбился со счета) Вэй Ин исследовал это место и его обитателей. Когда-то давно он был в таком же положении — без семьи, еды и сил. Однако сейчас… сейчас он обнаружил в себе новую, пугающую силу, и был готов воспользоваться всем, что у него есть, чтобы выбраться.       Луаньцзан полнился всеми видами нечисти, известными заклинателям, и даже, кажется, несколькими неизвестными. Сначала Вэй Ин наблюдал.       «Оборотни получаются из живых, нечеловекоподобных созданий; демоны — из живых людей; призраки — из мертвых людей; монстры — из мертвых, нечеловекоподобных созданий», — ответил он когда-то учителю.       Низшие мертвецы и призраки чаще собирались в группы, не больше десяти-двенадцати особей в одной. С течением времени внутри такой группы устанавливалось подобие иерархии: наиболее злобный вел остальных за собой, пока группа не сталкивалась с противником сильнее и не оказывалась разбита, и цикл начинался сначала. Твари посильнее чаще держались поодиночке, избегая потенциальных соперников и блуждая в поисках добычи. Этому правилу не подчинялись монстры и оборотни: в них были сильны инстинкты еще необращенных животных. Хотя те, что были на Луаньцзан, были такими древними, что Вэй Ин не мог ручаться за типичность их поведения по сравнению с новообращенными.       Самые сильная и редкая нечисть собиралась в местах наиболее сильного течения энергии инь: у реки, в пещерах, в недрах земли. Потоки энергии — следующее, что Вэй Ин учился отслеживать. Снаружи Луаньцзан наверняка казался сплошным клубком тьмы, но внутри него все же существовала какая-то система — отражение природных потоков ци. Нечисть следовала за этими потоками, как животные на водопой, питаясь от них, становясь сильнее.       Обнаружив это, Вэй Усянь понял, что ему нужно рассмотреть обитателей Луаньцзан ближе. Настал момент научиться как следует направлять потоки энергии самому: раньше он мог лишь оттолкнуть слабую нечисть или отдать ей простой приказ. Теперь количество темной энергии в его теле было столь велико, что ему нужно было прикладывать усилия для создания тонких, слабых потоков вместо волны силы.       В своих экспериментах Вэй Ин опирался на знания о заклинательстве — да, сами техники совершенно не подходили для управления темной энергией, но на их основе получалось придумать что-то новое.       Золотое ядро само по себе было источником энергии. Воздействуя на него, заклинатель создавал поток светлой ци, по своей воле направляя его на нужный предмет или существо. Темная энергия циркулировала в его теле, не концентрируясь в какой-то определенной точке; все его тело было пронизано ей. Чтобы создать поток темной энергии, Вэй Ину приходилось невероятным усилием разрушать цикл в собственном организме и перенаправлять течение ци наружу.       Поначалу это было невероятно выматывающим занятием, но с каждым разом сосредоточиться и разорвать цикл становилось все проще. К тому же, Вэй Ин обнаружил, что и подпитываться от инь гораздо проще — это происходит само собой, без глубокой медитации, которая необходима Золотому ядру.       Если светлая ци была бурной рекой, регулирующейся дамбой в виде ядра, то темная ци была подводным ручьем, пробивающим себе путь через почву, и регулировалась изменением русла — волей носителя. Потому и управление нечистью стало именно борьбой воли.       Он начал с призраков — благо, один был под рукой. Бай Пин был сильным духом, сохранил сознание и даже восстановил воспоминания о своей жизни — таких на Луаньцзан было мало, если были вообще. В его присутствии Бай Пин становился сильнее, материальнее.       Вэй Ин проводил аккуратные эксперименты. Что будет, если дать темной ци из его тела свободно перетекать в духовную форму Бай Пина? Как выяснилось, он будет становиться сильнее, пока энергия не распределится равномерно между ними. Что будет, если позволить Бай Пину самому тянуть из него энергию? После долгих уговоров призрака, оказалось, что он может это делать с разной интенсивностью. Порой Вэй Ин это замечал, порой — нет.       — Юноша, — ворчал в такие моменты воин, — так не пойдет. Ты должен уметь распознать, когда кто-то незаметно подпитывается от тебя.       Вэй Усянь был с ним согласен, но в таком месте, как Луаньцзан, все вокруг напиталось темной ци, и заметить тонкий изменившийся поток было почти невозможно. В конце концов, опытным путем они выяснили, что эта проблема решалась в более свободных от концентрации темной энергии местах — например, в гроте внутри пещеры. Там Вэй Ин мог, помедитировав, заметить следы чужой воли, что тянула из него силы.       Мог ли Вэй Ин сам подпитываться от призрака? Да, мог. Но едва не уничтожив Бай Пина в процессе, больше не пытался. Он подозревал, что это не зашло бы так далеко, если бы Бай Пин сопротивлялся, но уговорить его причинить ему хотя бы легкий вред не вышло.       Конечно, Вэй Ин мог его заставить — но он не хотел идти против воли призрака, который уже стал ему другом. Тем не менее, он установил точную закономерность: тот, в ком содержалось больше темной ци, замкнутой в одну цепь или цикл (что отличало нечисть от проклятого предмета), мог воздействовать на волю других таких существ. Именно так в группах мертвецов выбирался «лидер»; так в стаях монстров выбирался вожак. Низшая нечисть, собираясь в группы, могла своей объединенной силой отбиться от сильного противника. Значит и Вэй Усянь, став сильнее, мог бы управлять нечистью, не ограничиваясь простыми приказами. Он мог стать их вожаком.       Однажды, приноровившись управлять потоками ци, он выцепил самого слабого мертвеца в одной из шатающихся неподалеку групп. Он шел в самом хвосте, и остальные порыкивали на него, впрочем, не выгоняя. Это был почти целиком разложившийся мужчина — или, скорее, юноша. Злоба его была слаба, и, если бы не количество темной энергии на Луаньцзан, он бы наверняка упокоился с миром. Окончательно подавив его волю, Вэй Ин принялся рассматривать его систему ци.       При жизни этот мальчик, который, судя по росту и комплекции, оказался даже младше Вэй Усяня, не был заклинателем. Энергия текла через его тело неравномерно, то прибывая, то убывая, будто ей что-то мешало. С горькой усмешкой Вэй Ин порадовался, что дышать ему теперь не обязательно, натаскал себе воды из грота и принялся подробно осматривать труп.       Обе руки были сломаны, череп проломлен, несколько ребер треснули. Плоть разложилась настолько, что понять по ней, были ли другие раны, не получилось. Органы внутри давно сместились и преобразились. Одержимый любопытством, Вэй Ин умыл руки и отправился на поиски мертвеца посильнее.       Второй был шире в плечах и посвежее; мужчина лет тридцати. На нем даже сохранились лохмотья — кажется, он был обеспеченным молодым господином. Злоба его была посильнее, и Вэй Ин, утихомирив его, осознал необходимость создания какого-то аналога сдерживающих талисманов — без них спать в присутствии мертвецов будет неуютно. Темная ци циркулировала в теле второго мертвеца свободнее, легче, прерываясь иногда лишь у шеи, где на кости виднелся глубокий след: кто-то с огромной силой перерезал этому человеку горло.       Сравнив этих двоих и задумавшись, Вэй Усянь умывал лицо и руки, когда рядом появился Бай Пин.       — Что ты тут устроил? — брезгливо поморщился призрак, отступая от лежащих на спине тел на пару шагов.       — Исследование, — пробормотал Вэй Ин. — Как думаешь, если воздействие энергией на бесплотного призрака приводит к его усилению… то как повлияет темная ци на плоть мертвеца?       Пришедшая ему на ум идея могла бы ужаснуть его прежнего — осквернение тел считалось одним из самых ужасных поступков, которые мог совершить человек. Но сейчас Вэй Усянь руководствовался лишь желанием выбраться и научным интересом.       Заточив несколько камней, он приступил к расчленению и восстановлению тел. Бай Пин с отвращением фыркал и пытался его отговорить, пока не понял бесполезность этой затеи. С тяжелым вздохом он принялся подсказывать — выяснилось, что в юности его брат учился у лекаря, и Бай Пин часто наблюдал за его работой.       Начинать было решено с более слабого мертвеца. Это была методичная, требующая множество сил, работа: сначала Вэй Ин окончательно обнажил череп, и попытался заполнить недостающий кусок кости темной ци. Однако без постоянной подпитки «заплатка» распадалась через несколько часов. Тогда Вэй Усянь немного ослабил контроль над волей мертвеца, позволяя его системе ци подпитывать его, а затем самостоятельно изменил «русло» темной энергии в трупе, привязывая его к восполнившей разбитый череп энергии.       Через сутки череп все еще оставался восстановленным, не требуя больше обновления. Тогда Вэй Ин проделал то же самое с руками и ребрами; затем попытался объединить остатки плоти. В результате темной ци Вэй Ина в мертвеце было едва ли не больше, чем его собственной. Он ожидал, что она просто смешается с темной ци мертвеца; в конце концов, у нее был один источник — Луаньцзан. Однако чем-то его энергия отличалась от таковой у здешней нечисти. Стоило проверить, не было ли это связано с тем, что он обратился, будучи живым — как наберется сил, можно будет поймать бродящих на другом берегу реки животных-оборотней. Мальчик стал намного мощнее, чем был до этого; командам он тоже подчинялся охотнее. Между ними даже установилось некое подобие связи: Вэй Ин чувствовал, где тот находится, даже будучи на расстоянии. Эксперимент прошел успешно.       С этого момента в пещере и появлялось все больше мертвецов. Каких-то он также скрупулезно восстанавливал, каким-то это не требовалось. Всех «готовых» он помещал в изобретенную им сдерживающую печать — она почти полностью повторяла механизм действия обычной, заклинательской, но работала на темной энергии. Вэй Усянь тренировался на них: отдавал команды, объединял в группы, потом вновь разъединял, давал несколько заданий одновременно…       Только того, самого первого, мертвеца-юношу он держал отдельно: он был самым послушным, лучше всего улавливал намерение Вэй Ина, когда он отдавал приказ. Да и другие мертвецы по-прежнему не принимали его в свои ряды — теперь они отшатывались от него подальше. А-Цюн, как Вэй Усянь стал его звать, следовал за ним и охранял его сон.       Шли дни. Убедившись, что мертвецы слушаются его, Вэй Ин приказал им охранять пещеру от другой нечисти, и вместе с Бай Пином попытался придумать способ преодолеть барьер, окружающий Луаньцзан. Единожды они вместе осмотрели границу, в месте, где река пересекала барьер.       Все было впустую: это явно была какая-то тайная родовая техника. Однако Вэй Ин заметил, что барьер устроен экономично: он уплотняется, когда рядом повышается концентрация темной энергии. Именно поэтому попытки нечисти пробить барьер силой были бессмысленными — их усилия только укрепляли его.       — Простые люди могут проходить через него, говоришь, — размышлял вслух Бай Пин. — Едва ли тут часто бывали обычные люди. А вот заклинатели наверняка приходили — и неужели ни один из них не получал отравления темной энергией?       — К чему ты ведешь? — повернулся к нему Вэй Ин, отвлекаясь от внутренностей волчицы-оборотня, которого ему чудом получилось подчинить недавно. — В моем теле в любом случае недостаточно светлой энергии, чтобы выдать себя за заклинателя.       — Да, но ведь энергия не обязательно должна исходить от ядра.       Вэй Усянь замер, обдумывая это предположение. Могло сработать, если он найдет подходящий артефакт и научится подавлять исходящую от него энергию тьмы.       — Но где мне найти достаточно мощный и не поврежденный тьмой за годы на Луаньцзан артефакт?.. — пробормотал он, возвращаясь к скреплению тканей волка.       В гроте все еще хранились заклинательские мечи, но это были артефакты личные, обладающие даже подобием души — чтобы их энергия усилилась и позволила ему выдать себя за заклинателя, они должны признать его хозяином. В руках чужака они были лишь очень острыми и очень тяжелыми мечами. Тело цилиня… вот кого Вэй Ин не хотел бы тревожить, но даже если бы он решился, он тоже давно был осквернен болью и страданиями.       Кажется, Бай Пин думал о том же. В мрачной тишине Вэй Усянь аккуратно ослабил контроль над волчицей; ее белые глаза распахнулись, сухой нос дернулся, но агрессия от нее исходить перестала. Облегченно вздохнув, Вэй Ин отправил ее ко входу пещеры и попытался проглотить травяной настой — еда теперь не была ему жизненно необходима, но без нее он чувствовал себя слабее.       Лишь когда Вэй Усянь приготовился ко сну, Бай Пин вновь подал голос:       — Есть одно место. Старое поселение местных, куда ты ходил в прошлый раз.       Вэй Ин едва сдержал дрожь при мысли об этих холмах и возразил:       — Откуда там мог взяться заклинательский артефакт?       — Если я правильно помню, поселение было основано сильным заклинателем, что и сумел отыскать место жительства цилиня. Все живущие здесь после него были его потомками. Я знаю, что здешние люди были очень суеверными — наверняка они постарались бы сохранить что-то, принадлежащее их легендарному предку.       — Предположим, это так, — согласился Вэй Усянь, — и какой-то артефакт там есть. Но как он мог не подвергнуться воздействию темной энергии в самом ее сердце?       — В центре любой бури безветренно, — мудро заметил Бай Пин.       Вэй Ин с подозрением обвел фигуру воина взглядом.       — Ты же говорил, что местные были обычными людьми. Теперь ты заявляешь, что основателем поселения был сильный заклинатель, а эти люди — его потомками. Так говорят об орденах, а не об обычной деревне. Что ты от меня скрываешь, Бай Пин?       Лицо призрака помрачнело, фигура его мигнула, будто была готова исчезнуть — а ведь такого не происходило очень давно, тьма Вэй Ина укрепила его форму.       — Это очень давняя история.       — Но это не повод лгать, — холодно заметил он.       — Я надеялся, что ты успешно покинешь это место, и мы больше никогда не увидимся, — возмутился Бай Пин, — либо ты бы погиб, пытаясь. Эта история никак не помогла бы тебе выбраться тогда.       Вэй Усянь устало вздохнул и кивнул, принимая неозвученные извинения и готовясь слушать.       Итак, это был не просто поход ордена на охоту и столкновение с агрессивными местными жителями. На самом деле, орден Бай Пина изначально располагался на этих землях, но через несколько поколений между главой ордена и главой культа цилиня произошел конфликт. Благословение священного животного лишало заклинателей работы в пределах родных земель, и они часто отсутствовали, путешествуя по провинциям. Это позволило жрецам усилить свое влияние. Наконец, жрецы объявили, что на священных землях нет нужды в заклинателях, и изгнали их.       — Наши предки ушли с позором, не решаясь поднимать руку на своих родичей. Но унижения множились: чем дальше было родство, тем неохотнее допускали нас к залу предков, пока наш орден не оказался на счету презренных родственников, отвергших благословение зверя. Несколько поколений между нами возникали конфликты, пока господин Янь, — Бай Пин махнул рукой в сторону грота, — не предпринял отчаянный шаг: он решил, что окончательно ослабить жрецов сможет захват зверя. Именно он был источником их власти. Так мы и оказались здесь.       — И в итоге ваш отряд погиб, местные жители также мертвы, а земля стала проклятой, — покачал головой Вэй Ин.       Бай Пин печально кивнул, сцепив руки за спиной.       — Я… искренне сожалею, что так вышло.       — Раз сожалеешь, — хлопнул Вэй Усянь в ладони, заставив А-Цюна у выхода дернуться, — то отправишься со мной.       Наступила пора действовать.