Утопия

Мне всё равно будет больно Мне опять больно, я не из тех, кто воспитан любовью

      В дороге Дейдара не думает о миссии, о Девятихвостом, о пульсирующей боли в плечах и даже о том, как решить проблему отсутствия обеих рук. Все, что его беспокоит — это навязчивое желание почесать спину. Будь он один, то без проблем смог бы его удовлетворить, скажем, потеревшись о дерево, но ставить себя в столь глупое положение перед Зецу, а уж тем более Тоби представляется унизительным.       Дейдара хмуро смотрит на свою руку, переданную Зецу на хранение, и не чувствует ничего, кроме досады от невозможности пошевелить пальцами.       Все в порядке, — говорит он себе, — это можно исправить, да и со второй рукой не все безнадежно. По-другому и быть не может.       — Зецу-сан, мы не можем перекусить? — Тоби беззаботно сцепляет ладони у себя на затылке и знакомый предмет привлекает внимание Дейдары. Он присматривается — ошибки быть не может.       — Эй! — Дейдара подается вперед, прослушав ответ Зецу. — Какого хрена на тебе кольцо Мастера Сасори?!       — Ой, — Тоби оборачивается, приняв самый растерянный вид. — Мы не хотели говорить, пока вы в таком… ну… бедственном положении.       — Говорить — что? — сделав шаг вперед, Дейдара останавливается так близко, что будь у него руки, он мог бы задушить Тоби. Тот только мямлит что-то невнятное вместо ответа, проворачивает кольцо на пальце и беспомощно косится на Зецу. — Что именно вы не хотели мне говорить?       — Сасори проиграл, Тоби займет его место, — признается Зецу.       На мгновение Дейдара задумывается о том, может ли быть у этих слов другой смысл, кроме первого пришедшего на ум. Разумеется, нет.       — Ха! — он усмехается, идет вперед и, несмотря на боль в культе, не отказывает себе в удовольствии толкнуть Тоби плечом. — Вот неудачник!

***

      Дейдара двигался быстро, уверенно, несоответственно возрасту, зато соответственно статусу преступника S-класса. Всякий раз, как Сасори казалось, что следующий шаг возможно просчитать, тот находил способ удивить своей не то стратегией, не то импровизацией.       Первое время Дейдара еще путался в не по размеру большом плаще, но очень быстро обратил скрывающие ладони рукава себе на пользу — Сасори не знал, когда ждать атаки, и это порядком раздражало.       Дейдара не подходил настолько близко, чтобы оказаться в зоне поражения скорпионьего хвоста, но никогда не отходил настолько далеко, чтобы не иметь возможности метнуть бомбу. Подводило его только одно — не закрывающийся рот. Из-за его мыслепотока, где рассуждения об искусстве чередовались с восхвалением себя, тренировочные бои то и дело грозили превратиться в схватку насмерть. Иногда от этого отделял лишь тот факт, что один не использовал яд, а другой — сильную взрывчатку.       Сасори знал, что все равно выиграет, но мысль о том, что это может произойти не в силу техник и опыта, а просто потому что ему в отличие от противника неведома усталость, претила.       Он сделал бросок вперед и отвлекающий удар в попытке подцепить Дейдару нитью чакры.       — Кац! — выкрикнул тот, кинувшись как будто бы в лобовую.       Всего на мгновение Сасори потерял бдительность в ожидании взрыва, но того не последовало. Дейдаре этого времени хватило — он подпрыгнул и, использовав спину Сасори в качестве перевалочного пункта, оказался позади, тем самым выбравшись из угла.       — Кац!       В этот раз вспышка ослепила, а грохот дезориентировал, и будь Сасори из плоти и крови, взрыв обжёг бы лицо.       — Вы слишком неповоротливы для моего искусства! — засмеялся Дейдара, еще не зная, что его нога в этом бою больше ему не принадлежит.       Даже не оборачиваясь, Сасори дернул нить на себя. Дейдара попытался сгруппироваться, чтобы как-то скрасить неожиданное падение, но Сасори не дал ему проиграть с достоинством, протащив по земле. Как финальную точку, он вбил хвост в паре сантиметров от головы противника.       Бой был окончен и раздосадованное лицо говорило о том, что Дейдара это понимал без лишних слов. Не глядя на Сасори, он отряхнулся и оценил, насколько ссадил ладони во время рокового падения.       — Тебе бы меньше болтать. Искусство то, искусство это… ты сам себе мешаешь.       Дейдара глянул на Сасори и ухмыльнулся.       — Это мешает скорее Вам, Сасори-сан, чем мне, ага.       — Да неужели? Кажется, это не я сегодня проиграл.       На мгновение тень раздражения и обиды окрасила лицо Дейдары, но он тут же просто повел плечами.       — Не считайте выигранный бой победой в войне. Пока у нас ничья. В следующий раз мое искусство не уступит Вашим техникам, ага.       Сасори вздохнул. Пустые споры — только сотрясение воздуха, а вестись на очевидную провокацию со стороны ребенка так и вовсе унизительно.       — Ты слишком громко оцениваешь свои техники.       — Потому что это не просто техники, — все не унимался Дейдара, ринувшись за удаляющимся Сасори. — Вы, вероятно, просто из тех людей, что не умеют видеть красоту момента, ага.       Тот перешел в нападение так резко, что пусть талантливый, пусть опытный, но все еще слишком наивный Дейдара не успел отреагировать. Сасори подмял его под себя, за руки прижав к земле. Он передавил именно ладони, зная, где сосредоточена наибольшая опасность, и надавил так, чтобы сделать больно. Дейдара только выдохнул сквозь зубы, но ни один мускул на его лице не дрогнул.       — Ты со своими взрывами как ребенок, впервые увидевший фейерверк.       — А разве может быть восторг более искренний?       Бессилие на секунду приблизило Сасори к решению убить ублюдка одним выверенным ударом, но здравый смысл опередил импульс. Не то чтобы его волновала жизнь Дейдары, но смысла в этом убийстве не было — Лидер даст нового напарника, скорее всего, еще более безнадежного.       Надавив на ладони Дейдары почти до хруста, Сасори отпустил и отстранился с нескрываемой брезгливостью.

***

      Дейдара устало приваливается спиной к дереву и сползает на корточки, смотрит на сумеречное небо. С битвы прошло по ощущениям часов пять и раны стоило зализывать эти самые пять часов назад, но все, что он получил — это кривенькая перевязка культи бинтом от Тоби. Другую рану, полученную ещё в битве с Казекаге, обработал Мастер вчера, на уровень аккуратнее.       Опустив голову, Дейдара утыкается взглядом в свою руку, брошенную Зецу на ближайшем пне. Кожа уже приобрела голубоватый оттенок, а окоченевший язык выпал из распахнутого рта. Слабо верится, что тут можно что-то спасти, тем не менее, Зецу, оставив их с Тоби наедине, удалился на поиски Какузу.       Думать не хочется. После дороги через Страну Ветра, боя с Казекаге, ритуала, нового боя и еще пяти часов в пути хочется только спать.       — Дейдара-сан, — Тоби перекрывает собой вид как на небо, так и на оторванную руку.       — Чего тебе?       — Тоби хотел выразить соболезнования по поводу вашей утраты.       У Дейдары в животе затягивается не болезненный, но досадный узел. Он непроизвольно скалится.       — Отвали.       — Я понимаю ваше горе, — продолжает сочувственно бормотать Тоби, — вам нет нужды скрывать свои чувства. Вы ведь так долго бились плечом к плечу… я не стану вас осуждать за сентиментальность!       Дейдара тяжело выдыхает в попытке пересилить гнев и честно предупреждает:       — Тебе лучше заткнуться, ага.       — Я просто хочу разделить это с вами!       Тело реагирует раньше, чем разум.       — Сейчас разделишь! — Дейдара делает выпад вперед, целясь зубами в глотку, но натыкается на шарф. Преграда досадная, но преодолимая. Он валит Тоби на траву, сдавив коленями талию.       Кто-то зовет его по имени и через секунду легко, как тряпичную куклу, скидывает. Дейдаре это только на руку — зажав край шарфа в зубах, он делает рывок головой. Тоби удушливо хрипит, беспомощно цепляясь за натянутый шарф.       — Отпусти его, — Зецу флегматично пытается одной рукой удержать упирающегося Дейдару, а второй — помочь Тоби освободиться.       Неожиданно натяжение прерывается и силой инерции Зецу с Дейдарой, по-прежнему зажимающим шарф в зубах, отбрасывает назад.       — Я тебя прикончу! — рычит Дейдара, выплюнув шарф, пока Зецу укладывает его на траву лицом вниз.       — Зецу-сан, будьте с ним помягче! Дейдара-сан просто убит горем! — причитает Тоби, моментально оказавшись на ногах.       — Да не убит я, а вот ты сейчас сдохнешь!       Злость застилает глаза. Дейдара не думает о том, как жалко выглядит, беспомощным червем барахтаясь на траве, не чувствует боли в открывшейся ране, не замечает хмурого лица Какузу и давящегося смехом Хидана, объявившихся вместе с Зецу.       Часом позже Дейдара лежит на поваленном бревне поверх своего плаща и прислушивается к ощущениям от входящих в плоть нитей. Иногда он кривится, иногда чуть слышно шипит, но в основном не реагирует никак. Боль успокаивает и Дейдара старается не упустить не единого ее оттенка.       Нужно отдать Какузу должное — он шьет молча. Где остальные Дейдара не знает, да и знать не хочет. Не видеть бы никого из них до следующей миссии, но — Дейдара хорошо это знает — напарники в Акацки всегда рядом, всегда делят друг с другом дорогу и быт. А значит — эта мысль особенно злит — теперь все это придется делить с Тоби. Дейдара даже хрипит, когда нить в очередной раз входит в кожу, скорее, от недовольства, чем от боли, но, увлекшись ощущением, тут же расслабляется. Усталость, наконец, берет свое.       Какузу думает, что Дейдара отключился. Но тот бесхитростно уснул, не зная о том, что в последний раз спит так спокойно.

***

      — Сасори-сан, Вы хотите есть? — спросил Дейдара, разворачивая свой улов с городского базара.       В тот вечер они остановились в лесу, в стороне от посторонних глаз, уж место попалось слишком удачное — пологий берег озера у основания крутого склона с крошечной сухой пещерой.       — Что? — переспросил напарник.       — Есть, говорю, хотите?       — Нет.       Сасори предполагал, что в этом лагере им предстоит провести еще два-три дня в ожидании информатора, потому Дейдара и отпросился в город пополнить припасы. Он уже догадывался, что Сасори не ест, но, пока тот не говорил об этом прямо, продолжал следовать правилам вежливости. Причины этих особенностей Дейдару мало волновали в отличие от скрытого под форменным плащом тела, крупного, горбатого, с виду неповоротливого, но на деле — невероятно маневренного. Он лепил из глины версию за версией, безжалостно сминая неудачные и взрывая те, что находил убедительными. Спрашивать прямо он не спешил — ему нравилась играть самому с собой в интригу, подолгу всматриваться в очертания и надеяться познать истину вследствие нелепой случайности.       Закончив скромную трапезу, Дейдара спрятал пакет в пещеру, принялся раздеваться.       Вода оказалась холоднее, чем ему представлялось, зато дно ласкало усталые стопы мягким песком. Оттолкнувшись ногами Дейдара сделал рывок вперед и поплыл.       Сасори напомнил о себе, когда получасом позже, выходя из воды, Дейдара поймал его пристальный взгляд. Взгляда, от которого стало неуютно и даже стыдно за свое голое тело, подростковое, не такое крепкое и складное, как у старых опытных шиноби. Под этим взглядом он спешно вернулся к пещере и закутался в плащ. Присев на корточки, спиной к берегу, Дейдара сглотнул обидный в своей иррациональности испуг. Он хмурился, поджимал губы и со свойственной ему горячностью искал выход из положения, пока, наконец, не встал резко и не направился к Сасори.       — Вы, помнится, настаивали на своем умении видеть красоту, ага, — спросил Дейдара нарочито громко. — И как я Вам?       Он не считал себя красивым и до того мгновения не задумывался о своей привлекательности. Тело всегда служило Дейдаре инструментом, конкретно в тот момент — борьбы с собственным стыдом. Чем больше скрываешь, тем страшнее — так он думал, становясь перед Сасори. Тот в свою очередь, если и смутился, то виду не подал, впрочем, его наполовину скрытое тканью лицо никогда не отличалось богатством мимики.       Вопреки всяким ожиданиям Сасори поднял руку и опустил ладонь Дейдаре на живот. Подавив инстинктивное желание отстраниться, тот стоически вытерпел прикосновение.       — Лет через пять, — задумчиво сказал Сасори, ощупывая чужой торс не как живое тело, а как ладный кусок древесины, — из тебя бы вышла неплохая марионетка.       — И как это понимать?       — Ты вырастешь сильным. И увековечить твою силу — вот это истинное искусство. А не эти твои аляповатые взрывы.       Ответ вышел обескураживающим и, когда Сасори убрал руку, места его прикосновений жгло будто огнем. Он отвернулся, а Дейдара фыркнул, запахнул плащ и поспешил к пещере.