Утопия

      Покидая Страну Земли, Дейдара думает о том, что не хотел всего этого. Он хотел жить в заброшенном храме, изо дня в день оттачивая свое мастерство. Если бы не Акацки, если бы не Лидер, если бы не Итачи… не только за униженное достоинство Дейдара его так ненавидит. Оставляя за спиной родные скалы и камни, он вспоминает минувшие годы, и от этих воспоминаний хочет спрятаться в объятьях Тоби, но, разумеется, не делает этого. Дейдара всегда был плох в физическом выражении чувств, если речь не шла об агрессии. В выражении своих и восприятии чужих. И как бы Тоби ни пытался это исправить, у него — Дейдара уверен — ничего не получится.       Несмотря на решимость, они не торопятся, степенно подбираясь к границе Земли и Ветра. Тоби иногда поторапливает их, но Дейдара просто отмахивается, говорит — форт, что они должны разрушить, стоит на своем месте уже не первое десятилетие, так что изменят день-другой? Дейдара совсем не чувствует предвкушения и желания опробовать новые техники в деле.       Каждую ночь он ложится вместе с Тоби, навязчиво жмется к нему и лезет в штаны. Тоби шутит, кривляется, но никогда не отказывает. Они делают все как обычно, быстро и жестоко. Повторять ту ночь, когда они долго ласкали друг друга, Дейдара не торопится — боится разочарования.       Ему значительно лучше, чем было до долгого привала в Стране Земли, но до сих пор не так, как должно быть.       Ночью они пересекают границу и продолжают свой путь почти до следующего заката. Когда небо только наливается первыми оттенками розового, им попадаются низкорослые скалы, возвышающиеся из песка как рифы. Тоби с Дейдарой планировали идти до глубоких сумерек, но они меняют свой план, рассудив, что могут еще долго не встретить подходящего для ночлега места.       Пока Тоби вытряхивает песок из ботинок, Дейдара взбирается по скале и смотрит на запад, не в силах оторвать взгляд. Солнечный диск медленно катится за горизонт, все ярче окрашивая то, до чего может дотянуться. Небо становится как замерший взрыв, а песок — кроваво-красным.       Неловко взбирается на скалу Тоби и становится рядом. Он молчит и также как и Дейдара смотрит на красный песок. Когда на краю пустыни догорает последний всполох солнца, Тоби шепотом спрашивает:       — Вы ведь все еще его любите?       — А?.. — Дейдара растерянно моргает, как будто очнувшись ото сна, и кивает. — Да, конечно.       — И всегда будете любить?       — Всегда, — повторяет Дейдара эхом.       — Это хорошо, — вдруг говорит Тоби. — Я тоже люблю кого-то, кого больше нет. И тоже всегда буду любить.       Дейдара отрывает взгляд от синеющей пустыни и смотрит на Тоби удивительно. У него язык не поворачивается сказать колкость, как он обычно делает в моменты смущения, и от этого становится еще более неловко. Он смотрит на Тоби до тех пор, пока тот резко не отворачивается.       — Ну что ж!.. это был трудный день, Дейдара-семпай, пойдемте спать.       Ночи в пустыне холодные, но они не разводят костер, просто ложатся вместе на песок, чуть прикрывающий дно каменного ущелья, и жмутся так тесно как могут. Раздеваться в таких условиях кажется немыслимым, потому они ласкают друг друга руками, больше ради тепла, чем ради удовольствия, и быстро кончают без ярких эмоций. После Дейдара кладет голову Тоби на плечо и, как будто продолжая прерванный разговор, спрашивает:       — Ты знаешь как он умер?       — Знаю.       — Ты расскажешь мне?       — А вы точно хотите это знать?       — Точно.       Тоби кладет ладонь Дейдаре на затылок, гладит и запускает пальцы в распущенные волосы. Его пауза неоправданно долгая, но в конце он все же отвечает:       — Его ранили в сердце его же собственными марионетками.       — Сердце? — Дейдара невесело усмехается. — У него было сердце?       — Да, в груди слева. То есть, я не уверен, что это было именно сердце… но там точно была чакра. И его жизнь совершенно точно зависела от этой детали, — быстро и сбивчиво тараторит Тоби. Дейдара перебивает напарника:       — А я считал Мастера бессмертным, ага, — и его голос долго звенит в тишине.       Тоби обнимает Дейдару крепче и утыкается в лоб, словно хотел поцеловать, но совершенно забыл про маску.

***

      Они шли через пустыню уже больше суток без привалов и остановок. Дейдара не хотел показывать усталости и других человеческих слабостей, как будто это могло что-то доказать Мастеру. Он не знал, как пойдет в бой с Казекаге вымотанным и валящимся с ног, но пока Деревня Песка была далеко, это казалось меньшей из его проблем.       — Все, привал, — приказал Мастер на вторую ночь в пути.       — Нет.       Дейдара хотел было проявить упрямство, но Сасори схватил его за руку и одним рывком усадил на песок.       — Привал, — повторил он.       — Я не устал, ага.       — Нет, ты устал.       — Нет, я не!.. — Дейдара не договорил, скорее инстинктивно, чем сознательно перехватив занесенную для пощечины руку Мастера. Вместо обычного азарта он чувствовал только злость.       — Ты же хотел беспокойства о твоем теле, — прорычал Сасори. — Так что тебя теперь не устраивает?       Дейдара чувствовал, как много невысказанного душит его. Претензии, обвинения, обиды — все то, что Мастер так ненавидел.       — У меня к Вам тот же вопрос. Что Вас не устраивает?       — Твое бессмысленное упрямство.       — А может то, что я отказал Вам? — голос Дейдары заметно дрожал и он улыбнулся, чтобы придать себе храбрости. — То, что я не вижу для себя смысла быть бесчувственным окоченевшим куском плоти целую вечность? Или то, что я не признаю ваше искусство как свой путь творца?       Сасори рывком высвободил руку из захвата и в упор посмотрел на напарника.       — Ты прав, — вдруг прошипел он. — Я боюсь. Боюсь, что ты погибнешь на миссии, что ты подорвешь себя, боюсь случайно тебя сломать.       — Сломать? — Дейдара усмехнулся, почти задохнувшись от злости. — Это называется «убить».       — Да какая к черту разница?!       — Такая, что Вы со своими куклами уже забываете, что такое живые люди, ага!       Хвост Хируко угрожающе дернулся. Такое часто бывало, когда Сасори злился, но именно в тот раз Дейдара не понял, но почувствовал опасность и рывком перекатился с того места, куда секунду спустя вбилось лезвие. За долю секунды осознав, что напарник бил на поражение, Дейдара включился в бой. Он чуть быстрее, чем Хируко, и это, пожалуй, было его единственным преимуществом, особенно на фоне невозможности обездвижить и нежелания ломать. На бегу вылепив стайку пауков, Дейдара швырнул их в Мастера, больше чтобы поднять дыма и пыли, чем ради реального ущерба.       — Кац!       Дейдара отступал, избегая ближнего боя. Сасори расправил тело и, вырвавшись из дымовой завесы, в позе скорпиона преследовал напарника. Ситуация требовала техник сложнее, чем их обычные игры. Дейдара заложил кусок глины в рот, набегу прожевал и выплюнул, породив бесформенного голема, соединенного ниточкой размягченной глины с губами своего хозяина. Это лишило его возможности к отступлению, но, как он рассчитывал, должно было оградить от Мастера. Сасори не растерялся и также стремительно призвал пару боевых марионеток, чтобы обезопасить себя. И пусть куклы моментально увязли, сам Мастер мог продолжить преследования.       Дейдара выплюнул остатки глины и, отскочив назад, подорвал все, вместе с големом и куклами. В этот же момент колени Дейдары обожгло точечной острой болью. Опасаясь ближнего боя, он ослабил защиту от дальних атак, пропустив очередь игл. Мышцы онемели, но Дейдара не сдавался, продолжая отступать. Сасори преследовал его, неспешно, как хищник раненую добычу. Уже не чувствуя ног, Дейдара снова потянулся к сумке, но еще несколько игл впилось ему в ладонь и предплечье. Подрывник продолжал сопротивление, пытаясь в оставшиеся полторы рабочие руки вылепить птицу. Время шло на секунды, скорпион с занесенным жалом был уже рядом, но не лезвия Дейдара боялся, а прочных нитей чакры. Он швырнул резко увеличившуюся в размере птицу, но, не успев вскарабкаться на нее, просто закрылся от удара. Увязнув в глине, жало замедлилось и остановилось в десятке сантиметров от плеча подрывника.       — Сасори, я взорву ее, ага! — крикнул Дейдара.       — Ублюдок, это убьет тебя!       — Меня?! — тот нервно рассмеялся. — Я надеюсь, это убьет нас обоих!       — Ты с ума сошел!       Не видя другого решения, Сасори рискнул — за ноги нитями чакры он рванул Дейдару из-под крыла птицы. Время как будто замедлилось: подрывник уже складывал ладонь в печать и набирал воздух в легкие.       — …! — он не успел выкрикнуть команду — Сасори бесцеремонно зажал рот Дейдары рукой. Тот попытался рвануться из хватки, но нити чакры и три парализованные конечности обрекли его на провал.       С силой замахнувшись, Сасори сбросил с хвоста раненную птицу. Все также зажимая рот Дейдары ладонью, второй рукой он перехватил того за рабочее запястье и потащил прочь. Подрывник мычал и извивался, отказываясь признавать свою беспомощность.       Наконец, когда они оказались достаточно далеко от взрывоопасной птицы, Сасори швырнул Дейдару на песок и сорвал с него ремень с сумками, отбросил подальше, тем самым, обезоружив.       — Мне не нужно твое согласие, — прорычал он, выдергивая иглы и стаскивая с напарника одежду. — Так будет лучше для нас обоих.       Онемение постепенно доходило до руки, но, пока Дейдара еще мог ей управлять, он пытался то отбиваться, то отползать.       — Так лучше только Вам!       — Заткнись, ублюдок! — Сасори разложил Дейдару на песке, как будто уже примеряясь, где лучше начать резать. Только в этот момент Дейдара начал осознавать реальность, как и тот факт, что через пять, если повезет, десять минут сознание покинет его и он уже никак не сможет повлиять на происходящее. Он мог бы спорить, мог бы умолять, предлагать все еще раз обдумать, но тогда Дейдара не был бы собой.       — Эй, Сасори, — позвал он, уже плохо ворочая языком, — а кто Вам сказал, что я не взорву себя после того, как Вы закончите?       Сасори замер, прислушавшись. Кажется, готовых контраргументов у него не было. У Дейдары как второе дыхание открылось и он продолжил увереннее:       — Вам лучше сразу убить меня, ага. Зачем Вам марионетка со своей волей? Буду удобным, как все Ваши куклы, которые без сомнения безумно любят и уважают Вас, ага!       — Закрой рот, я сказал! — Сасори наотмашь ударил по лицу, но Дейдара только рассмеялся. Он был уверен, что победил, что уже завтра они продолжат путь, а этот бой забудут, как мелкую ссору. Вот только у Сасори оказался план — или импровизация? — и на такой случай. Отступив, он сказал тихо, но отчетливо. — Тогда я хочу разорвать нашу связь.       Дейдара почувствовал, как внутри все оборвалось. Злость, ярость, обида — ничего этого не осталось, только страх.       Из последних сил собравшись, Дейдара перекатился на живот и, подтягивая свое тело одной рукой, пополз к Мастеру. Он хотел то ли ударить Сасори по лицу, то ли обвить руками могучую шею, но не смог ни того, ни другого, просто бессильно рухнув рядом.       — Да черт возьми, — прорычал Дейдара, барахтаясь в песке.       Сжалившись, Сасори приподнял его под спину и за подбородок так, чтобы их взгляды встретились на равных.       — Вы не можете так просто ее разорвать, ага! — Дейдара говорил быстро и сбивчиво, всеми силами удерживая себя в сознании. — Я все еще Ваш напарник, я все еще люблю Вас, Вы… — он осекся и, набравшись сил, продолжил, — Вы вырастили меня! Вы — мой Мастер! Это нельзя просто разорвать!..       — Дейдара, здесь есть не только ты. Я не хочу привязываться к тому, что могу потерять. Если тебе не нужна вечность, то не нужен и я.       Тело Дейдары совсем обмякло, взгляд с трудом фокусировался. Он в последний раз дернулся от отчаяния, ощутив, как Мастер осторожно укладывает его на песок.       — Са-со-ри… — только и успел произнести по слогам Дейдара, прежде чем провалиться в забытье.       Утром он проснулся с первыми лучами солнца, полностью одетый и закутанный в плащ. У него затекла спина и чуть онемели кончики пальцев, но в остальном Дейдара чувствовал себя хорошо. Потянувшись, разминая плечи, он глянул на своего напарника, улыбнулся и кивнул.       — Идем, Мастер Сасори?

***

      Оставив разрушенный форт позади, Тоби с Дейдарой идут через пустыню без конкретной цели. Горизонт чуть подернут начинающейся бурей, но их это не останавливает.       Дейдара собирает остатки глины со дна сумки и, вылепив птицу, швыряет скульптуру на землю. В клубах пыли и дыма фигурка раскидывает свои многометровые крылья.       — Семпай, Тоби обожает летать! — выкрикивает напарник и вперед скульптора карабкается на широкую птичью спину. Хмыкнув, Дейдара запрыгивает вслед за ним.       На миссию они шли пешком, чтобы не привлекать лишнего внимания, зато теперь можно отступить с размахом. К тому же Дейдара рад, как можно скорее покинуть Страну Ветра, смыть с тела липкий пот перемешанный с песком, постирать одежду и надеяться не возвращаться сюда никогда больше.       — Семпай-семпай! — взволновано зовет Тоби, пытаясь перекричать ветер. — Как думаете, мы стали хорошей командой?       Глянув через плечо, Дейдара улыбается.       — Тебе стоит еще поработать над навыками боя.       — Семпаай, почему вы так строги ко мне? Тоби старается!       Улыбка Дейдары переходит в смех, он треплет напарника по волосам и возвращает взгляд к горизонту.       Ближе к границе Ветра и Огня, но все же на стороне последних они встречают небольшую деревеньку, где и снимают комнату в полупустом постоялом дворе. Первым делом избавившись от всех последствий пребывания в пустыне, Дейдара в халате на голое тело укладывается на кровать в ожидании Тоби. Лениво размышляя, выйдет тот из душа полностью одетым или в одной только маске, он незаметно для себя засыпает.       Дейдара просыпается в густом полумраке от того, что Тоби входит в него сразу двумя пальцами. Тихо застонав, он пытается нащупать лицо напарника. Тоби перехватывает его запястье, подносит ладонь к лицу и целует. По ощущениям это совсем не так, как в губы, но Дейдаре нравится. Он расслабляется и шире раздвигает ноги. Знание, что он не любит Тоби, а Тоби не любит его, удивительно раскрепощает. Им просто хорошо и удобно и совершенно неважно, временно это или навечно.       Отпустив руку Дейдары, Тоби пробегается пальцами по его торсу, предательски ущипнув за сосок, и накрывает ладонью член. Пока он ласкает одновременно изнутри и снаружи, Дейдара покачивает бедрами ему навстречу и глубоко дышит. Когда по его животу пробегает дрожь, Тоби останавливается.       — Рано, семпай, — шепчет он в ответ на недовольное мычание.       Не став спорить, Дейдара резко садится и выдыхает в губы напарника:       — Я хочу, чтобы было больно.       — Насколько? — кокетливо уточняет Тоби, хотя в голосе его проступают хрипотца и низкие ноты.       — Очень больно.       — А вы будете терпеть и не будете сопротивляться? — то, что замышлялось вопросом, звучит как утверждение. Но на всякий случай Дейдара полушепотом подтверждает свое согласие. — Вот и славненько. Встаньте на колени и ложитесь на кровать животом. Тоби нужно кое-что найти.       Дейдара послушно сползает на пол в описанную позу и, украдкой поглядывая на напарника, ждет, пока тот роется в вещах. Тоби отстегивает сумки с глиной от ремня и, сложив его пополам, возвращается. Дейдара зажмуривается и заранее сжимает зубы. Ремень свистит в воздухе и падает поперек спины со звучным, но слабым шлепком. Это совсем не похоже на удар стального жгута, отзывается только кожа, ребра не ноют так, будто вот-вот треснут. Тоби бьет легко, наращивая силу постепенно. И чем дальше, тем ощутимее Дейдара вздрагивает и вцепляется зубами в простынь.       Боль пробирает не сразу. Дейдаре мало, он хочет, чтобы спина горела огнем, а каждый мускул в теле был напряжен до судороги. И Тоби дает ему это, щедро осыпая спину и ягодицы ударами. Дейдара задыхается от смеси ощущений и противоречивых желаний спрятаться и попросить о большем.       — Семпай, у вас кровь… — осторожно сообщает Тоби, но напарник рычит на него:       — Еще!       — Ну как хотите. Но сейчас я ударю в полную силу.       Дейдара сутуло прогибает дрожащую спину и получает свой обещанный удар, такой, что не сдерживает стона. Возможно, раньше он бы и смолчал, но Тоби приучил его не сдерживаться.       — Что же вы? Я же только-только начал.       Он бьет еще раз, с замахом и оттягом и делает большую паузу после, чтобы дать Дейдаре прочувствовать боль и жжение. Тот хрипло стонет, шипит сквозь сжатые зубы, выгибается, до хруста тянет простынь, но не просит остановиться.       Всего Тоби делает около двух десятков таких ударов, прежде чем рывком завести руку Дейдары за спину, ладонью вниз. Тот вскрикивает и без слов понимает, чего хочет напарник. Вздрогнув от прикосновения собственного языка, он пробует кожу и ощущает ярко-красный вкус крови.       Твердой хваткой Тоби за волосы стаскивает Дейдару с кровати, сам садится на его место, широко расставив колени. Как человек, мучимый жаждой, к воде — Дейдара припадает к члену напарника, вбирает его в рот и помогает себе руками. Тоби одной рукой держит его за волосы, контролируя скорость и глубину, и нежно гладит его по щеке второй.       — Вы хорошо приноровились сосать.       Дейдара недовольно мычит, смущенный замечанием, и Тоби проталкивается глубже ему в рот.       — Вы же знаете, что должны сделать мой член очень влажным? Иначе у нас могут возникнуть некоторые трудности.       Дейдара знает, потому его слюна с трех ртов стекает по подбородку и капает на пол.       Тоби перехватывает напарника за плечи и опрокидывает спиной на прикроватный коврик. Дейдара выгибается от боли, но не пытается сменить позу. Сегодня Тоби входит в него легко, без приложения силы, как будто их тела с инженерной точностью подогнаны друг под друга.       Они кончают очень быстро и почти одновременно, но даже за этот короткий промежуток времени Дейдара успевает окончательно стереть спину об ковер. Тоби затаскивает его на кровать и, не дав толком отдохнуть, ласкает снова, чередуя нежность со шлепками и укусами.       Выжатые и изможденные, они заканчивают уже в утренних сумерках. Излившись Дейдаре на ягодицу, Тоби последний раз наваливается на него сзади, чтобы клюнуть в щеку, а затем резко скатывается на край кровати, спиной к напарнику — в комнате уже не настолько темно.       Дейдаре хватает сил только на то, чтобы перевернуться и утереть с лица смешанный со слезами пот. Он не знает, что чувствует, но ему уже все равно.       Тоби садится, все также спиной к напарнику, и тяжело сутулится.       — Эй, Дейдара-семпай, — зовет он низким тихим голосом.       — Что еще?       — Если бы вы могли снова быть со своим Мастером, вы бы хотели этого? Вы бы хотели быть с ним вечно?       В ответ Дейдара накрывает лицо руками и тихо, удушливо смеется, настолько долго и надрывно, что это становится пугающим.       — Вечно-вечно… — повторяет Дейдара с раздражением. — Как вы задрали меня со своей вечностью! К черту ее. Запомни раз и навсегда, мои отношения с Мастером Сасори были искусством, расцветающим лишь на мгновение, и мне этого достаточно.       Закончив, Дейдара переводит дыхание, бегло утирает вновь некстати выступившие слезы и натягивает улыбку, на которую все равно некому смотреть.       — Ясно, — просто отвечает Тоби и шарит по полу в поисках маски.       Поднеся ее к лицу, но не надев, он вдруг оборачивается и Дейдара видит на фоне окна четкий профиль своего напарника. Кажется, Тоби смотрит на него в ответ.       — Жаль, что я ничем не могу вам помочь, Дейдара-семпай, — говорит Тоби и надевает маску.       Этим утром они засыпают, обнявшись, безмятежно, крепко, еще не зная о том, что через день-другой Обито без тени сомнений позволит Дейдаре умереть в бою.