Утопия

      За несколько дней в одиночестве Дейдара проваливается в состояние хуже, чем в те вязкие и бессмысленные дни, когда он забывал мыться и ел руками. Возможно, это обратная сторона ностальгии по родной земле. Возможно, Мастера нет рядом уже слишком долго. А возможно, свое берут бессонница и голод. Дейдара предпочел бы об этом не думать, но у него слишком много свободного времени и слишком мало сил, чтобы занять себя чем-то другим. Доев яблоки, он решает ничего не делать с отсутствием запасов и продолжает просто целыми днями лежать на кровати и смотреть в потолок. Отметины сходят с тела медленно, продолжая напоминать о случившемся. Странно, но Дейдару нисколько не удивляет, что Тоби способен на такое. Сколько он не вертит мысли о напарнике в голове, тот остается дурачком, который вполне мог исчезнуть, потому что отправился за провиантом и заблудился по дороге.       Проснувшись от движения в убежище, Дейдара накидывает плащ и стремительно направляется к источнику звука. На ходу он пережевывает в правой ладони ком глины, потому что не знает, как выразить свое недовольство иначе. Но вместе со злостью в груди клокочет радость. Сейчас они поругаются, скорее всего, даже подерутся, потом Тоби будет вымаливать прощение, но в конечном итоге все вернется на круги своя.       Предвкушение длится недолго. Дейдара врывается в зал, где расположилась импровизированная кухня, и замирает, наткнувшись взглядом на две фигуры в черных плащах с красными облаками. Итачи сидит, устало привалившись к стене, Кисаме разводит огонь в печи, но неожиданное появление Дейдары за долю секунды приводит его в боевую готовность. Поняв, что обознался, Кисаме отпускает рукоять меча. Сам Дейдара тоже резко скучнеет, особенно приметив, что Итачи, в отличие от напарника, даже не изменил позы.       — А, это вы, — тянет он хмуро и не сразу понимает, почему Кисаме так оценивающе осматривает его голый торс.       — Вы здесь один?       — Ага. — Дейдара скрещивает руки на груди, ждет неудобных вопросов, но их не следует. — А вы какими судьбами?       — Завершили миссию неподалеку, нужен был привал — Кисаме бегло смотрит на напарника и возвращается к розжигу печи.       Дейдаре недосуг вникать во взгляды и намеки непрошеных гостей. Он был бы рад компании Кисаме, но не его спутника, потому, развернувшись, уходит.       Досадных мыслей становится теперь на одну больше, потому, чтобы не захлебнуться во всем этом, Дейдара идет тренироваться. Вдохновения нет, но есть острая необходимость выместить хоть куда-то злость, обиду и разочарование.       В этот раз Дейдара обходится без экспериментов, просто улетает на свой уже порядком искалеченный остров и доламывает с извращенной дотошностью то, что выстояло после предыдущих тренировок. Останки домов, деревья, крупные камни — все идет в ход. Дейдаре нравится думать о том, насколько «вечными» были вещи, что он взрывает всего лишь за миг.       Бессмертие — это иллюзия, — думает он, глядя как всего один глиняный паук обращает мощный валун в груду камней и пыли. Дейдару переполняет ярость, он вцепляется в глину руками, он пихает ее комьями в рот, почти не работает над формой и характером своих произведений, стремясь к одному — к уничтожению. В этом порыве он распахивает плащ, до сих пор надетый на голый торс и вдруг обнаруживает себя стоящим посреди горящего острова и тянущим кончиками пальцев нитку, что держит рот на груди закрытым. Дейдара одергивает руки, запахивает плащ и заставляет себя дышать. Понимание, что был в десятке секунд от самоубийства пугает, но не так, как возможность уйти в небытие, потратив свое лучшее искусство на груду мусора посреди моря.       В убежище Дейдара возвращается в еще более скверных чувствах, чем покидал его, только теперь еще и вымотанный. Он бы и рад думать — хоть засну легко, — но предыдущий опыт предостерегает его от поспешных надежд. Разумеется, он не будет спать долго и хоть сколько-нибудь крепко, пока не вернется Тоби.       Пробираясь через коридор на ватных ногах, Дейдара намеревается уйти к себе и не выходить оттуда, пока непрошеные гости не покинут убежище или пока причин сделать это не появится у него самого, но чем ближе он подходит к кухне — тем медленнее становится его шаг. Там тепло и пахнет рисом с овощами, но манит Дейдару даже не это, а человеческие голоса. Не дойдя полметра до дверного проема, он приваливается плечом к стене и слушает.       Кисаме обращается к Итачи на "Вы", но говорят они на равных, выражают свои мысли уважительно, но прямо. Они не пытаются унизить или поддеть друг друга, пряча яд между строк. Никто из них не вынужден жалко и унизительно добиваться внимания собеседника. Они просто… разговаривают.       Постепенно осев на пол, Дейдара слушает очень долго, все ждет, когда гром полыхнет среди ясного неба, но ничего подобного не происходит. Ни Тоби, ни уж тем более Мастер — никто из них не говорил с Дейдарой так. Эта мысль вызывает смешанные чувства, но в тот момент, когда подрывник пытается их обдумать, с кухни в коридор выходит Итачи. Он задерживает на Дейдаре взгляд всего на мгновение, внимательный, как будто бы оценивающий, и тут же отворачивается. Итачи не спрашивает, зачем тот подслушивал, не высказывает осуждения или раздражения, он просто уходит. Дейдара подрывается, чтобы кинуть оскорбление вслед, но не находит слов. Позволив Итачи скрыться в дверном проеме, он сплевывает от злости на пол и стремительно уходит к себе.       В комнате Дейдара падает на кровать и закрывает глаза, слушает, как кровь стучит в висках, и старается не думать ни о чем, не слушать звуки в убежище, не делать резких необдуманных действий.       Кто-то стучит в дверь. Дейдара отворачивается лицом к стене, но все же говорит:       — Открыто.       — Вы есть хотите? — спрашивает Кисаме.       Яблоки Тоби закончились еще утром, а нормальная еда и того раньше, потому Дейдара решает махнуть рукой на свою уязвленную присутствием Учихи гордость.       — Хочу.       — Хорошо, — Кисаме ставит тарелку на стол и уходит, прикрыв за собой дверь. Как только его шаги раздаются в коридоре, Дейдара кидается к тарелке и жадно ест, почти не чувствуя вкуса.       Всю ночь он не спит, ворочаясь с боку на бок, потому отчетливо слышит удушливый надсадный кашель, тихий голос и постоянные перемещения между одной из комнат и кухней. Это раздражает. Не тем, что мешает спать, а тем же, чем и светские беседы на кухне. Он не вдается в подробности, но по звукам предполагает, что в этой паре болен именно Итачи — возможно, подцепил лихорадку, что и вынудило их двоих сделать привал — и именно из-за него Кисаме не спит всю ночь.       Скорей бы они ушли — думает Дейдара и накрывает лицо подушкой.

***

      Он лежал уже второй день почти недвижимый от боли. С отбитыми легкими и почками, с трещинами в ребрах и несколькими переломами. Быстро поставить его на ноги не смогла даже кукла-медик, потому Дейдара просто лежал на земле и изучал своды пещеры. Он не был зол на свое беспомощное положение, но испытывал некоторую досаду из-за поведения Мастера в сложившейся ситуации. Сасори отчитывал Дейдару за пристрастие к острым ощущениям, как будто это не он втыкал в напарника иглы с парализующим ядом и не он сек по спине стальным жгутом. Но проблема была и не в этом, а в том, что на чтении нотаций и формальной заботе все заканчивалось.       Дейдара мерз. Дейдара хотел есть. Дейдара не хотел лежать здесь в тишине и одиночестве. Но когда он говорил об этом, Мастер огрызался и раздраженно покачивал хвостом Хируко. Дейдара чувствовал, что упускал нечто важное, то мимолетное изменение, что разрушило привычный ход вещей. Сасори никогда не отличали нежность характера и мягкость высказываний, но Дейдара отчетливо помнил, как Мастер рассказывал ему истории своих кукол, как возил в Деревню Керамики, как, впервые избив до беспамятства, сидел рядом и держал за руку. Сасори утверждал, что умеет чувствовать, и до последних месяцев Дейдара ему верил.       — Когда ты встанешь на ноги, мы отправимся в Деревню Песка за джинчурики, — сообщил Сасори, входя в пещеру.       — С Вашей поддержкой это случится нескоро, ага, — огрызнулся Дейдара в ответ.       — Вместо жалоб ты мог бы меня вовремя остановить.       От возмущения Дейдара даже попытался сесть, но потерпел сокрушительный провал.       — А Вам не приходило в голову, — захрипел он, прокашлявшись, — что мы оба несем ответственность за происходящее? Я же слежу за силой своих взрывов, чтобы ни в коем случае не повредить ваши «совершенные» «вечные» марионетки, ага! Как насчет немного проследить за моим «недолговечным» «хрупким» телом?!       Мастер, угрожающе покачивая хвостом, навис над напарником, помолчал, затем положил ладонь тому на грудь и надавил. Дейдара захрипел от неожиданной тупой боли и перехватил его запястье.       — Сасори! Сасори, хватит! — удушливо выдавил он и Мастер отпустил.       — Вот видишь. Можешь ведь, когда хочешь.       От надменности его тона и так свело скулы, как Мастер сделал все еще хуже, достав из-под плаща и бросив Дейдаре под бок бумажный пакет с едой. Как собаке кость — подумал Дейдара, скривившись, и не притронулся к еде. Сасори, разумеется, заметил этот демонстративный жест, но никак не отреагировал.       Той ночью Дейдара почти не спал. Он ворочался, пытаясь унять боль и хоть как-то согреться. Его лихорадило, а тревожные образы из беспокойных снов урывками накладывались на реальность. Он стонал и бредил, задыхался и всхлипывал до тех пор, пока Мастер не перенес его ближе к костру и не закутал в несколько слоев ткани. Уложив его голову себе на колени, Сасори держал Дейдару за руку и гладил по волосам. Он был без Хируко, что казалось самой ирреальной частью происходящего.       — Дейдара, — позвал Сасори чуть слышно.       С трудом расцепив пересохшие губы, тот ответил:       — Мастер?..       — Ты любишь меня?       — Да.       — Я хочу сделать тебя таким же как я. Бессмертным. Вечным. Я все продумал, я знаю, как сохранить твое Киндзюцу, чтобы ты мог продолжать заниматься своим искусством. Ты никогда не постареешь. Никогда не умрешь. И мы всегда будем вместе.       Сквозь лихорадку слова доносились как будто бы издалека и обретали смысл медленно, нехотя. Принимать решения в таком состоянии было бы сложно, не будь ответ на предложение Мастера очевиден.       — Нет.       Сасори не стал спорить, не стал даже уточнять причину отказа, просто встал, переложив голову Дейдары на землю, и ушел к разложенному рядом телу Хируко.       Сквозь подступающее забытье, Дейдара сумел посмотреть ему вслед. Тогда он видел настоящее лицо Сасори в последний раз и, к сожалению, слишком хорошо запомнил его потерянный взгляд и хмуро сдвинутые брови.

***

      — Семпай.       Дейдара просыпается с заметным трудом оттого, что его зовут по имени и тормошат за плечо. Но сонливость как рукой снимает от осознания, кто рядом с ним. Не успев еще толком открыть глаза, Дейдара уже сжимает кулак и не долго думает, прежде чем ударить чертову оранжевую маску.       — Какого хрена?! Где ты был?! — кричит он, резко сев на кровати, пока Тоби поднимается после тяжелого удара.       — Простите, семпай, — бормочет он виновато. — Я не хотел заставлять вас беспокоиться!..       Тоби еще пытается оправдаться, но стоит Дейдаре вскочить на ноги, как тот просто сбегает, крича и размахивая руками.       — Семпай, не бейте меня!       Совершенно не чувствуя настоящей злости, напарник кидается за ним.       Преследование продолжается минут пять или десять. Тоби скачет из комнаты в комнату и умоляет понять и простить, Дейдара не отстает, на ходу обещая обрушить на голову напарника все известные кары. Нагнать его и с прыжка повалить на пол удается только в зале у входа. Дейдара хватает Тоби за горло, но не сдавливает и в половину своей силы.       — Ай, семпай, вы хотите быть сверху? — хихикает Тоби и, воспользовавшись секундным замешательством напарника, перекидывает того под себя.       — Зараза, — шипит Дейдара и, не дав себя обездвижить, пихает Тоби кулаком в живот, возвращается в исходное положение.       Именно во время последнего переворота он боковым зрением замечает две фигуры в дверном проеме. Конечно же. Это полностью собранные к отходу Итачи и Кисаме. Ругнувшись под нос, Дейдара резко встает и отпихивает Тоби ногой. Тот самым нелепым образом перекатывается на живот и поднимается на четвереньки.       — Доброе утро! — он радостно машет товарищам рукой.       — Доброе утро, всего хорошего и скатерью дорожка! — скалится Дейдара, дефилируя мимо застывшей парочки.       — И вам того же, — беззлобно отзывается Кисаме.       От Итачи Дейдара не ждет никаких слов, но тот незаметно хватает его за локоть, когда они оказываются рядом.       — Будь осторожен, — говорит он чуть различимым шепотом и тут же отпускает, идет к выходу. А Дейдара, остолбенев, смотрит ему в спину до тех пор, пока Тоби не зовет его завтракать.       Он принес еды, скромно, но все лучше, чем яблоки, и теперь возится на кухне, без умолку болтая о чем-то несущественном, то о погоде в Стране Земли, то о том, что хотел приготовить рисовый торт. Дейдара зевает, слушает его вполуха и думает о словах Итачи. Ему скорее смешно, чем тревожно. Он уверен, что знает Тоби лучше, чем кто-либо другой в организации, и если бы того стоило опасаться — Дейдара был бы в курсе.       Он фыркает, качает головой, отгоняя абсурдные мысли, и смотрит в спину напарника. Тоби исчерпал темы для разговора и теперь, не отвлекаясь от готовки, мурлыкает под нос незамысловатый мотив. Просто Тоби, дурак Тоби, который скрывает лицо, умеет говорить не своим голосом и выходит невредимым даже из самых сложных боев.       Дейдара сглатывает, встает и обнимает напарника со спины.       — Семпай?.. — тот удивлен, но явно рад. — Вы наконец заметили меня!       Нижнее веко непроизвольно дергается.       — Заткнись! — шипит Дейдара и пихает напарника кулаком в бок.       От злости и отчаяния последних дней не осталось и следа. Дейдара чувствует если только досаду от слов Итачи и от того, что позволил ему уйти, не получив по лицу.       Лежа вечером в комнате, он, расслабленный и умиротворенный, никак не может вспомнить, когда ему в последний раз было так легко. Он уверен, что заснет сегодня быстро, а завтра с первыми лучами солнца будет творить.       Тоби заходит в комнату и, подняв с пола протектор Камня, останавливается у кровати. Его намек понятен без слов. Дейдара садится спиной к напарнику и позволяет завязать глаза. Закончив с этим, Тоби убирает распущенные волосы с его спины и целует плечи. Он нежен и это новое, удивительное ощущение. Дейдара даже дыхание задерживает, чтобы распробовать его, не упустив ни единого оттенка и полутона. Тоби продолжает целовать, опускается губами вниз по позвоночнику до поясницы. За плечо он укладывает Дейдару сначала на бок, затем на спину и, склонившись над ним, целует шею и грудь, ласкает языком единственный сосок и даже клюет губами затянутый швами рот. Это приятно, но щекотно, и Дейдара ерзает по кровати, смеется, прикрыв рот рукой.       — Как вам, Дейдара-семпай? — Тоби устраивается на напарнике верхом и продолжает ласкать, теперь уже руками.       — Непривычно, — уклончиво отвечает Дейдара.       — Сегодня я хочу так, — Тоби вроде говорит в своей обычной манере, но его тон не терпит возражений. Дейдара послушно закидывает руки за голову, открывая тело для прикосновений.       Чуть ощутимыми ласками Тоби незаметно доводит его до исступления. Дейдара и сам не понимает, в какой момент начал стонать, прогибаться и тереться бедрами о живот напарника. Все происходит немыслимо долго и медленно, так что Дейдара успевает прочувствовать каждое прикосновение. Его тело — мягкое и теплое, как размятая глина, легко поддается рукам Тоби и без сопротивления принимает его в себя. Тот закидывает ногу напарника себе на плечо и, придерживая за бедра, двигается медленно, но напористо. Дейдара стонет в ладонь, покусывает себя за пальцы и не замечает как слезы катятся из-под протектора. Ему не хватает дыхания, и он хочет умереть на пике чувств, чтобы стать искусством.       — Семпай, не снимайте протектор, я же голый, — глупо хихикает Тоби и трется носом о щеку Дейдары. У того нет сил ответить, потому он просто слабо щиплет напарника за бок. — Ай!       Дейдаре жарко, липко и очень уютно в этих ощущениях. Засыпая на руках Тоби, он думает о том, что никогда не был и никогда не будет так счастлив как этой ночью.       Утром Дейдаре не удается не то что воплотить пережитые чувства в искусстве, а даже толком проснуться. Их созывает Лидер, чтобы сообщить о гибели Какузу и Хидана в Деревне Листа. На этом неприятные новости не заканчиваются. Из-за потери Какузу Акацки вновь нуждаются в деньгах, потому каждая команда получает задание. А значит пришло время покинуть Страну Земли и вновь отправиться в дорогу. Эта мысль вызывает смутную тревогу и, закончив сеанс связи с Лидером, Дейдара еще долго сидит на кровати и смотрит в одну точку.       — В чем дело, семпай? Вы скорбите о смерти Какузу-сан и Хидана-сан? — робко интересуется Тоби, встав перед кроватью.       — Да хрен бы с ними, — огрызается Дейдара после слишком долгой паузы и встает. — Пойдем, миссия сама себя не выполнит, ага.