Путешествие длиною в жизнь

Будущий правитель царства ¹Кочосон, одинокий, ещё неженатый, недавно освобождённый от учёбы, ²Великий наследник Кёну — старший сын Наследного принца. Для своего клана он третий патриарх, наследующий династию вслед за отцом и дедом. Для своих слуг — приветливый хозяин дворца. Для жителей царства — доброжелательный принц. Для своих врагов — воплощение пороков. Это говорило лишь о том, что Наследник был ещё молод, у него горячая голова и пылкое сердце. Вот почему твои нервы подобны крутящимся колёсам колесницы, когда ты замечаешь, как Кёну смотрит из-за тонкой ткани гобелена куда-то сквозь тебя. Нефритовая табличка, прикреплённая к поясу принца, позвякивает, когда он проходит мимо. Ты издала лёгкий стон удивления. С того момента, как Нефритовый император сотворил тебя, ты только и занималась делом, требовавшим исключительной концентрации посвятить всю себя изображению потомков Отца Небес в царстве смертных. Но это видение всё же поразило тебя. Когда тебе пришлось резко отвернуться от гобелена, драгоценные нити рассыпались по мраморному полу. И после того, как оживший за тканью облик Великого наследника исчез из виду, ты ещё долго оставалась неподвижной, словно прибитая к этому состоянию. Поразительно было то, что тебе удалось увидеть человека по другую сторону, которого никак нельзя было ожидать встретить на Небесах во плоти. — Тот принц приходил сюда, — призналась ты младшей фее дворца ³Сангон, отвечающего за вышивку гобеленов королевских историй. — «Тот принц»? Какой-то мужчина? — Принц Кёну. Я видела его образ за гобеленом… Но он был не совсем явным, а как отражение в помутневшем зеркале. — Ты так молода… Видимо, его дух приходил именно к тебе. Ведь одну половинку души всегда тянет к другой! Младшая фея была миниатюрной девушкой изящного телосложения, с длинными тёмными волосами до пояса. Когда она двигалась, все её движения напоминали покачивающуюся на волнах лодочку. Ей скоро должно было исполниться две тысячи лет, поэтому особенно чувственно и с восхищением она восприняла твоё признание. — Ты говоришь глупости, — ответила ты более резко, чем хотелось бы, и, стараясь придать себе вид небрежный, вернулась за гобелен. Эта работа никогда не будет завершена до конца, потому что необходимо было детально изобразить все достоинства смертной жизни через умелое исполнение бессмертной богини. — А ты задумайся об этом! Фея пристально посмотрела на тебя, бросив взгляд на иглу, которую ты держала в руке и на разбросанные вокруг нитки, что указывали на то, что ты никогда не выберешься из-под контроля отца Небес. Ты могла поклясться, что в эту минуту она прикидывала все возможные лазейки для твоего побега. — Разве ты хочешь застрять здесь на целую вечность? Ты задумалась над её словами, наблюдая за лёгким дрожанием теней на гобелене. На полупрозрачной ткани ещё едва вырисовывался силуэт принца Кёну. Он стоял, прижав ладони к пылающему сердцу. Ты нагнулась ближе к нему, почти лицом к лицу, будто пыталась понять, что на самом деле означало недавнее видение. «Что же мне делать?» Не отдавая себе отчёта, ты поднесла руку к его лицу. Ты могла бы ощутить всю мягкость его кожи, если бы он не было просто портретом. От смущения ты во всём теле ощущала дрожь. Тебя охватило какое-то неведомое чувство. Губы принца на гобелене не шевелились, но голос его ты слышала. Эта связь между вами вышла за пределы твоей воли и сознания. — Если честно, не важно, кто трон унаследует, — Великий наследник, отпив вина, вздохнул так, как будто жалел, что не удалась его жизнь, как будто он ждал и питал надежды, в которых не смел признаваться перед Небом. Разве ему чего-то не хватало? Ведь столько людей лишены свободы, такого титула, такой жизни, как у принца. Многие ему завидовали! Но на что принцу целый мир, когда достаточно клочка неба, и он ни о чём больше не просит? Отрёкшимся от мира — только так Кёну желал жить для себя, ни на что и ни на кого не обращая внимания, проводя дни, как ему вздумается. — Не болтай лишнего. Трон и страна — это не шутки. Благо нашей страны в единстве королевской семьи и простого народа. При наследнике чаще всего был только один королевский принц — самый младший сын короля. Довольно умелый, но молчаливый. Пустых разговоров он не любил, а говорил лишь когда это вызывалось прямой необходимостью. Поэтому сам король пожелал, чтобы его младший сын стал видной фигурой при внуке, ибо он один имел особое влияние на Великого наследника, будучи его противоположным отражением. И в это утро, окроплённое жемчужной росой, по прихоти Наследника они сбежали в заведение для повседневного утешения — таверну, где знатные особы часто встречались, советовались и выселились, изливая друг другу горе. — Дядя, я как ни засну, так вижу удивительное место! Никакой другой тайный посетитель не видел беседы двух принцев за столом второго этажа, только стены внимали их интересному разговору. — Всё продолжают странные сны являться? Помню, ты говорил, что во сне был во дворце Южной вершины — как же это так? — Во сне… я и впрямь туда попал. А ещё там была прекрасная девица! При первой встрече она подумала, что я призрак какой. — Кёну на секунду остановился, пытаясь придумать как объяснить дяде, что в девушке было такого особенного. — Я никогда таких, как она, не встречал! Вот только вижу её всегда за работой. Она погружается в неё, не видя смены дня и ночи. — И девица есть? — королевский принц усмехнулся с того, что услышал, а затем отрицательно покачал головой. — Смотрю у тебя что ни сон, то диво какое. Если другой кто услышит эти слова, подумает, что ты ума лишился или одержим злым духом. — Ума я лишился или одержим, король и сам решит. Королевский принц рассмеялся. Наследник не больше двадцати пяти лет. Что он вообще мог знать о демонах? — Положим, я верю твоим словам, что ты видел царство нашего небесного отца… Я всё же советую тебе вернуться с небес на землю. — Но я так хочу, чтобы девица была не только сном! — Раз так, то может женить тебя пора? Кёну постарался сохранить бесстрастное выражение на лице. Но дядя и так знал, как часто ему об этом напоминают, желая положить под него видных дочерей. К несчастью для их отцов, Великий наследник попал в общество молодежи, не испорченной, но заблудшей. Из общения с ней, из своих книг и двухлетней учёбы, он вынес лишь какую-то поэтическую дурь из мыслей и убеждений, что ему недостаточно родиться великим по крови, а должно стать великим чудаком. — Напомнить, куда тебе сегодня надо? Принц напрягся, и сразу же вспомнил, что не должен надолго задерживаться на одном месте. По столице его всюду разыскивали королевские гвардейцы. — Я запомню ваши наставления, дядя. Однако, мне пора! Прежде чем мужчина успел сказать что-либо ещё, Кёну легко спрыгнул со второго этажа на землю и бросился со всех ног. Великий наследник, не признавая для себя обязательным никакие правила, не считаясь с людьми и их мнением, делал только то, что ему нравилось. Хотя все его поступки не были лишены благородства, по большей части они просто безрассудны. — Во сне и дальше жить собираешься? — но все упрёки королевского принца сгустились в оживлённой столице. Чем дальше Кёну уходил от трактира, тем больше весь их разговор поглотило щебетание птиц. Все столичные птицы строили гнезда на крышах дворцов и поместий, но, когда прилетал дикий воробей, он всё разрушал. Так и все планы королевской семьи на дальнейшее течение жизни Кёну пошли прахом вследствие вмешательства одной такой птички. И эта встреча случилась у реки. Над водой висел лёгкий туман, ветер разносил запах ив, и с севера, со стороны ⁴гор Нанним, двигалась лодочка. Дворец Южной вершины остался позади, а впереди постепенно вырастала, будто надвигаясь на тебя, прекрасная и шумная столица. Лодка спокойно плыла довольно долго, пока на берегу кто-то не закричал: — Госпожа, подождите! Можете перевезти меня через реку? Ты оглянулась и увидела… принца Кёну. Юноша тоже невольно задержал свой взгляд: неизъяснимая красота была в твоём лице, в фигуре и даже в простых, но ловких движениях. Принц не мог поверить, что ты была так похожа на богиню из его снов. Но вглядываясь, он подумал, что ты, наверное, только переодета как простая девушка. Кёну догнал лодку и запрыгнул в неё. Он поискал взглядом твою косу, желая узнать, замужем ли ты, и увидев её, заметно выдохнул. Значит, не замужем! Ты же краснела, не отнимая рук от весла. — Откуда вы, госпожа? — спросил принц. — Из… деревни. — Та, что рядом с горами? — Да. — Соврала ты ему. — Как вас зовут? — Я… Чиннё. Последнее ты проговорила тихо и невнятно. Но Кёну был слишком поражён твоей божественной красотой, явившейся ему из снов, чтобы дать тебе просто уйти. «Она определённо небожительница, сошедшая с Небес!» Лодка уже пристала к противоположному берегу, а юноша продолжал рассматривать тебя затаив дыхание, боясь спугнуть как какое-то неземное существо. Все вопросы были заданы, и принц не знал, что ещё сказать, а сердце у него всё колотилось и лицо пылало. Но вдруг донёсся настойчивый крик: — Наследник, где вы?! Лицо принца сразу помрачнело, ибо он понял, что ему пора бежать. Ты тоже догадалась, что его кто-то искал. Взглянув на растерянного принца, твоё сердце наполнилось необъяснимым чувством потери. Расставшись с ним вот так, у тебя никогда не будет возможности встретить его снова. Поддавшись неотступному желанию увидеть Кёну, ты сбежала в мир смертных. Поэтому, ведомая любопытством, что высасывает из сердца весь покой, ты и дальше решила следовать за ним. Вы оба сражались с одним и тем же врагом, а побеждала всегда легкомысленность, страстность и ребячливость. Холодный, рассудительный разум безжалостно высмеивал любые ваши решения, но вы как бы не слышали его, не чувствовали и не понимали. «Что же это? — говорил насмешник громовым голосом Нефритового императора. — Мерзость! Развращённость! Стыд! Как смеете отважиться перечить моей воле?» На все упрёки никто ничего не отвечал. — Что же вы тут одна делаете? Великий наследник видел лишь тебя, и ты видела его, слитого с тобой в одно целое; а когда приходилось расставаться и уходить, каждый поминутно оборачивался, ища глазами другого. — Я сбежала из дома, потому что меня ввели в заблуждение, — стыдливо ответила ты, опуская глаза. — Мне сказали, что в мире есть любовь, но что такое любовь? Во всех твоих словах чувствовалась какая-то тайна и печаль, которая оказывала на принца непонятное очарование, что даже приковывала его к одному месту. — Разве можно знать? — сказал принц медленно, с притворным спокойствием. — В песнях или сказках любовь непременно кончается смертью… — Всегда? — Ну, кто же постоянно может думать о смерти? Можно полюбить и не умереть, — ответил Кёну. — Если бы я тебя полюбил, то точно не так! — сказал он влюблённым взглядом. — Я любил бы долго, навсегда. Юноша придвинулся к тебе. Почувствовав, как он берёт тебя за руку, ты взглянула на него. — Хочешь, буду так любить? Не понятно, что сон, что явь — кто первый коснулся руки, чьи уста приблизились к устам другого… Но никто из вас больше не вспоминал о прошлой жизни, а грезил в какой-то новой. В первый раз угождая своему желанию, ты и не подумала сопротивляться страсти, сбежать и вернуться домой, заглушить чувства в рассеянной жизни. Ты ринулась навстречу новому ощущению, не делая никаких усилий, чтобы это остановить. Если твоё затворничество по замыслу Нефритового императора и было полезным, то каким же отрыв от всех пороков оказался губительным! Духовный труд лишь умерщвлял тебя. И Великий наследник… Обуздать себя и отступать он тоже не хотел, но всякий раз вспоминал истории наставников, что любовь к небожителям — непостижимое безумие, что они не понимают и не ценят того, чем приходиться жертвовать. — Кёну!.. Кёну!.. Кёну! — губы твои улыбались, глаза, устремлённые на него, блистали искренней привязанностью. — Я отрекаюсь от всего ради тебя! Вместе вы были целые ночи, а днем велась непрерывная беседа. Хотя это была неестественная близость, к которой один должен был высоко взбираться, другой — опускаться… Но чего же стоили ваши жизни без этих событий, без треволнений и чувств? Твоя жизнь — вечность, его — мгновение, и ты глотала это большими глотками. Долго ли можно жить такой любовью, как Кёну обещал? Чувствуя себя счастливыми, вы забыли всё на свете. Погрузившись во власть ослепления, вы не видели сквозь туман окружающий мир, а слухи всё шире расходились по миру, неся вас стремительно с небес вниз — и ничто не могло уже остановить всполохнувший пожар. Такая любовь, как эта, стоила всех страданий?