Локи: Назад в будущее

      На второй день в их гостиной засиял Асгардский тронный зал, во всём своём золотом великолепии. Джесс задирала голову, рассматривая огромные потолки, покрытые узорами и инкрустированные мозаиками. Ей хотелось отвлечься от неприятных мыслей, и Локи продолжил рассказы о своём прошлом — теперь он описывал пышные церемонии и межмировые интриги, в которых участвовал, и всякие забавные случаи. Например, как Тор спаивал послов, а он сам лишь изображал опьянение, превращая своё вино в сок, и подслушивал их пьяные разговоры. Послы не подозревали, что благодаря тайным тропам младший царевич знал уже все языки девяти миров, даже те, которые на золотой планете богов не знал больше никто. Или как Фандрал отвлекал важного сановника, известного своей нетрадиционной симпатией, буквально заигрывая с ним, а бог иллюзий в это время проникал в спальню вельможи в виде змеи, чтобы подсмотреть важное письмо.       Джессика с удовольствием слушала все рассказы и задавала вопросы. Даже поинтересовалась:       — А почему ты превращаешься именно в змею, или там в лягушку? Почему именно холоднокровные… Ой! — она прикрыла рот рукой, осознав, что спросила его о магии, от чего он раньше всегда выходил из себя.       Бог обмана в этот раз, вместо того, чтобы разозлиться и обвинить её в попытках выведать недозволенное, смерив покровительственным взглядом, ответил:       — Ты внимательна. Но всё-таки не только в них!       — Ещё в асов или людей, я знаю, — Джесс заинтересованно кивнула. — Но не в собаку, например, или в ко… корову, — она хотела сказать про коня, но успела поправиться.       Усмехнувшись, он сел поближе и притянул её к себе, взяв за руку.       — Умница. Видишь ли, иллюзии — это воздействие на мозг окружающих, а превращение тела — это гораздо сложнее. Ты пересобираешь живую плоть! — он по одному раскрыл её пальцы, а затем собрал в кулак. — Поэтому превратиться можно только в существо, которое ты досконально изучил. Чем проще, тем лучше.       — Например, в муху? — сразу предложила Джесс, оглядываясь на него через плечо. Ей вспомнилось, как в скандинавской мифологии Локи обратился в маленькую летунью, чтобы покусать гномов и помешать им изготовить Мьёльнир.       — Насекомые самые простые, ты права, — он легко пробежался пальцами вверх по её руке. — Но они слишком маленькие! Нужно, чтобы размер был ближе. И чтобы я мог хоть немного соображать в этом облике, — бог обмана подмигнул. — У мухи слишком крошечный мозг.       Значит, про насекомых тоже враньё, заключила Джессика. Было так приятно чувствовать его спиной и слушать, как он всё-таки рассказывает ей и об Асгарде, и о магии. Размышления о роли Сиф в его жизни она старательно подавляла; сегодняшний день казался ещё более дьявольской смесью из приятного и неприятного, чем вчерашний. Она с усилием переключила мысли обратно на магию и продолжила мысль:       — И поэтому ты выбрал простых животных, но побольше размером?       — Да, — Локи с удовольствием кивнул. — Я хорошо изучил и лягушек, и змей. Холоднокровные животные у других магов почему-то плохо выходят, поэтому для меня это наилучшая маскировка.       — Никто не догадается? — Джессика подумала, что его особые успехи с холоднокровными животными наверняка связаны с особым происхождением; но говорить об этом не стоило.       — Ага, — он вновь согласился. — И облик животного требует постоянных затрат энергии, так что это всегда ненадолго, и уж точно я не смогу воспроизвести беременность, даже змеи! Не говоря уже о большом звере, — он лукаво посмотрел на неё, а его рука нежно скользнула на её живот, вызывая приятное тепло. — В вашей мифологии меня переоценивают.       Понял намёк на коня, подумала она.       — А, например, в мышь? А твоя мама в кого?       — Так, всё! Хватит с тебя секретной информации! — он со смехом ущипнул её и встал, а затем галантно подал руку. Царский ужин закончен, все расходятся! — они поклонились иллюзиям придворных, и те молчаливыми вереницами потянулись к помпезным двустворчатым арочным дверям.       Распустив по домам толпу схематичных людей-иллюзий, Локи осветил зал вечерним светом, и они занимались любовью на троне Одина (на ощупь он был, как кресло), а затем на ступенях к трону (они были мягкими, как диван).       В этот раз бог озорства предложил ей расширить ролевую игру: он уже удерживал одетую в воинский костюм Джессику за руку за спиной, наклонив её на огромный трон, и шлёпал по ягодицам, вызывая так возбуждающие его вскрики.       Джесс согласилась немного посопротивляться («сколько сможешь»), и Локи раздевал её, одновременно жёстко удерживая и нежно лаская. Она могла вырываться совсем недолго: до тех пор, пока не чувствовала уже по всему освобождённому от грубо сорванной одежды телу прикосновений его сильных рук, голого торса, мускулистых ног, его твёрдого стоящего члена. Джессика всеми силами вытесняла из своей головы мысли, оставляя там только ощущения тела.       Тайком от девушки, Локи даже добавил в свою асгардскую иллюзию советников Одина, молчаливых, как изваяния. Они робко заглядывли в тронный зал, и, завидев парочку, немедленно ретировались. Чтобы Стрэндж не почувствовал магию, он делал людей попроще; а ставил их так, чтобы О’Брайен не заметила. Сегодня больше всего ему хотелось представить, как репутация боевой подруги Тора падает как можно ниже.        Вечером, как и вчера, он перестал строить иллюзии и сконцентрировался на Джесс. За ужином они просто разговаривали, в обычной одежде, потом он опять рассказывал о проблемах и радостях девяти миров, делая ей самый обычный массаж. Уставшая девушка вскоре задремала, прошептав:       — Так хорошо, когда ты именно со мной.

***

      На утро третьего дня они завтракали на веранде, и бог обмана внимательно наблюдал за Джессикой. Было похоже, что её плохое настроение вернулось.       — Остался последний день, — напряжённо сказала она, зачеркивая вчерашнюю дату в настенном календаре на кухне. — Я уже так много знаю про Асгард! Все основные залы… Только твоей спальни до сих пор не было, — вопросительно посмотрела она.       — На Асгарде это почти всегда была спальня, — расслабленно пояснил Локи, выставляя на стол омлет. — Так что мне не интересно.       Девушка прошла к кухонной стойке. Поправив на поясе бутафорский клинок, изготовлением которого бог иллюзий так гордился, она холодно заметила, доставая чашки:       — Странно, что ты ни разу не попросил меня колоть тебя мечом и говорить тебе гадости, ругая все твои идеи.       — Я ценю тот факт, что ты не делаешь ни того, ни другого, — серьёзно ответил он.       — Значит, во мне есть ещё что-то ценное, кроме того, что я готова тебе отдаться по первому требованию? — иронично поинтересовалась О’Брайен.       — Да, конечно. Но твои реакции мне действительно очень нравятся. Твой важный плюс, — ухмыльнулся бог озорства.       — Главный и единственный, — горько ответила Джесс, заливая кипяток в чайник.       Совсем девушка завяла, подумалось Локи. Надо её приободрить.       — Вовсе нет. Ты правда очень чувственная, — и очень влюблена в меня, мысленно добавил он. Какая замечательная комбинация! — Тебя волнует каждое моё прикосновение, каждый поцелуй, даже каждый взгляд. У нас женщины куда холоднее, служанки всякие — более заторможенные, а знатные — надменные. Мне многое в тебе нравится, ты искренняя, красивая, заботливая, интересно рассказываешь. Мы почти не ругаемся с тобой! — оптимистично закончил он.       — Разве? — удивилась Джесс, ставя чашки.       — Да это не сравнить с тем, как я ругался с братом и всеми его друзьями. Примерно каждые пять минут. Поедем сегодня в город? — он кивнул в сторону дороги.       — Странная идея, Локи, — недоумённо ответила О’Брайен, садясь наконец за столик. — Хочешь потратить свой драгоценный третий день впустую?       — Просто хочу поднять тебе настроение, — пожал он плечами. — Ты совсем загрустила.       Ему не хотелось видеть напряжение на её лице. Сегодня она даже расставляла посуду так, словно на поясе у неё не деревянный кинжал, а колючая проволока, вонзающаяся в тело при каждом резком движении. Но молчала: выполняла обещание. Локи подумалось, что вчерашний маскарад закончился идеально: под конец он чувствовал наслаждение не столько от того, что девушка в воинском костюме принадлежит ему, сколько от того, что двор разносит весть о её неподобающем поведении. Эта мысль быстрее всего довела его до высшей точки, так что этой ноте можно и закончить.       — Неужели тебя волнует, что я загрустила, — недоверчиво продолжила разговор Джесс. — Лучше ты мне вот что скажи: почему нас видели какие-то люди? Зачем они? — она посмотрела в упор.       — Ты заметила, да? — улыбка сбежала с его лица. Он забарабанил пальцами по столу и тихо произнёс, отведя взгляд: — Я надеялся, что тебе не было их видно. Твои глаза были закрыты.       — Я заметила. А потом старалась никуда не смотреть, чтобы не увидеть, — обиженно ответила Джессика.       А он-то думал, что она прикрывала глаза от удовольствия. О’Брайен закончила мысль:       — Что это за любовь такая? Больше похоже на месть, а не на любовь.       Он устремил взгляд на океан, покрытый драматично разбивающимися о берег волнами. Прямо как вечная буря в его душе.       — И любовь, и месть…       — В особо извращённой форме, да?       — Можно, конечно, и так сказать, — он опять пожал плечами.       — И как, стало легче тебе?       — Значительно легче, — вздохнул бог иллюзий. Одержимость Сиф заметно ослабла, правда, отомстить ей всё ещё хотелось.       — Не до конца, наверное. Нужно ведь было, чтобы это именно она была, — подчеркнула Джесс. — И чтобы все увидели, да? Разрушить репутацию!       Он покивал, продолжая смотреть на океан и с наслаждением себе это представляя.       — И даже не обязательно со мной…       — Ты часто вообще хочешь отомстить? — последовал её напряжённый вопрос.       — Да постоянно, — охотно признался Локи, поворачиваясь к ней. Нужно снять это напряжение. — Я им периодически всякие рога приделывал, или причёску менял, или одежду, цвет волос. Сиф даже так один раз поменял, что обратно уже не вышло, она же златокудрой была, — он усмехнулся. — Это ещё до того было, как мы… Но она в итоге осталась довольна: сразу стала отличаться от всех этих придворных жеманниц. Или можно так сделать, чтобы предметы из рук валились. В общем, много всего придумывал по мелочи, — и он, продолжая рассказ, начал создавать комичные иллюзии «наказанных», вызывая неизбежный смех: Тор с тремя рогами, центральный самый длинный, как у единорога, пыхтя, тщетно пытается надеть свой крылатый шлем; злой Огунн, с волосами в виде огромного розового шара кудряшек вокруг головы, с проклятиями старается стащить с себя костюм клоуна; Вольштагг с огромной, шарообразной колючей бородой никак не может откусить баранью ногу; ничего не подозревающий Фандрал в изящном женском платье, идеально подходящем ему по цвету и фасону — только борода и усы нарушали гармонию, но Локи заплёл их в косички с милыми бантиками под цвет платья, бросает «контрольный» взгляд в зеркало и кричит от ужаса. Сиф, постоянно поднимающая лук и стрелы, хронически вываливающиеся из рук, и злобно ругающаяся.       — Ну ОКей! Это ещё ничего. А то я испугалась, вдруг ты и мне за что-нибудь решишь отомстить, как Сиф, — отсмеявшись, с тревогой сказала Джесс.       — Само то, что ты живёшь со мной, уже является достаточным наказанием за все твои возможные прегрешения, — ответил бог обмана с царственной интонацией, переведя взгляд назад к горизонту.       — Это правда, конечно, но это ты сейчас так говоришь. Ты ведь ужасно переменчив, да? — уточнила Джесс, и он удовлетворённо кивнул, глядя вдаль. Приятно, когда тебя понимают. Она продолжила: — Потом возьмёшь, разозлишься на что-то и устроишь вот такое публичное изнасилование, — её голос дрогнул, а Локи аж передёрнуло от этих слов. Он резко повернулся к собеседнице. Ого, в глазах уже стоят слёзы!       — Джесс, я ни одной девушке ни разу ничего такого даже близко не делал, это же просто фантазии, — с нажимом сказал он. — И к тебе это не имеет никакого отношения. Тем более что ты моя заложница, там же есть про честь и достоинство, ты забыла?       Она бросила недоверчивый взгляд, пробормотав под нос: «где ты тут у нас увидел честь и достоинство?» — и ушла убирать посуду, а он сел за стол допить чай. Конечно, ему стало легче: навязчивые и болезненные мысли о Сиф, которые он усилил, неосторожно нарядив Джессику в наряд воительницы, уже практически выветрились, и вся её сексуальная неприступность, такая притягательная ещё недавно, и ещё больше всколыхнувшаяся после фильма, теперь уже не особенно пленяла. Просто ещё одна асинья в коллекции его бывших любовниц, вот и всё. Уже давно совершенно к нему равнодушная, и даже злобная. Образ Сиф твёрдой поступью уходил в воспоминания, становясь в длинный ряд запомнившихся женщин прошлого, и уступая место в его голове образу реальной мидгардки, которая не тыкает его мечом и не ругает все его идеи, как она верно отметила. И на что ему сдалась эта глупая воительница?       Однако, Джессика не разделяла мирный настрой бога обмана. Закончив с посудой, она продолжила разговор, оторвав его от размышлений:       — А когда отомстишь, долго длится радость?       — Да какая там радость, потом больно бьют за такое, — Локи засмеялся. — На самом деле, на какое-то время приходит удовлетворение, но потом быстро выветривается, — он вспомнил, как в качестве мести обрезал Сиф волосы; наслаждение исчезло уже на следующий день. — А что ты предлагаешь, не мстить вовсе? Пусть они меня унижают, а я терпи? Подставляй левую щёку, как у вас тут советуют? — иронично закончил он.       — Унижать никого нельзя, — уверенно ответила девушка.       — Вот именно. Так что месть это просто справедливое наказание, — удовлетворённо подвёл черту бог обмана.       — Сиф-то мы за что наказываем? Что она с тобой ругалась и не влюбилась в тебя, как ты в неё?       — Да, за это и наказываем! Поехали! — он встал.       По дороге Джессика попыталась донести до него свое виденье мести.       — Месть сжигает изнутри. Тебе плохо и хочется навредить, вредишь и всё равно этого недостаточно, а потом тебе вредят в ответ ещё сильнее. И всё по кругу — одни мучения. Это называется спираль насилия, — весомо закончила она.        — Может быть, месть и помогает лишь на краткий срок, но ничто другое вообще не помогает, — покачал головой Локи.       — Считается, что помогает рассказать о своих чувствах и отпустить их, — спокойно сообщила О’Брайен. — Это психогигиена.       — Я уже рассказал тебе о чувствах. Мне это не помогло.       — Расскажи ещё раз, у нас ещё 10 минут дороги.       — Я лучше почитаю про психогигиену.       Через минуту он сообщил, что интернет не ловит, и ещё раз рассказал о Сиф.       — Я много лет мечтал о ней, мне часто она снилась, и это не позволяло забыть её. Она бесила меня своими бесконечными отказами, и бесконечными подколками и ссорами, бесчисленными нравоучениями. Отравляла мне тренировки. Ругала за все эти глупые шутки, за большинство моих идей, — он помолчал. — Мне думается, она очень хотела, чтобы Тор стал царём, и видела с моей стороны угрозу. А Тора она обожала, я так и не понял, это была братско-сестринская любовь или романтическая.       — Как же она ответит на твои ухаживания, если считает тебя угрозой? — разумно поинтересовалась Джессика. — Я бы не стала так делать.       — Ты уже это сделала. Ты считаешь меня угрозой, — отметил он, бросив быстрый взгляд.       А раньше ведь этого не было! И Джесс подтвердила догадку, плавно поворачивая руль:       — Это только сейчас. Когда я этих людей увидела, я всё думала, зачем они, но не стала спрашивать: ведь я сама сказала, любые иллюзии, как тебе хочется. А потом поняла.       Локи замолчал, обдумывая её слова. Эта девушка его не боялась, несмотря ни на что, даже когда он приставлял ей к шее кинжал, а теперь боится. Ещё одно существо, которое будет рядом с ним жить в страхе. Нет, это совсем не нужно, это портит всё удовольствие, покачал головой он. Раньше ему даже нравилось, когда его девушка побаивалась, его это забавляло и добавляло к сексу приятную остроту. А теперь он ясно видел: без страха жизнь с влюблённой женщиной гораздо приятнее, она так заразительно смеётся, тихонько целует его тайком, старается порадовать, мечтает о его прикосновениях. Она верила в него, как никто. Кто-то опять его любил, наконец! Может быть, не совсем его самого, а какую-то приблизительную фантазию о нём, но всё же, любил. И теперь он всё почти испортил, опять: всё стремительно менялось, она отдалялась, видимо, в страхе от этого маскарада и этих его желаний.       Они оставили машину и Локи повёл её вместо кафе на набережную, залитую розовым закатным светом, и обдуваемую лёгким ветерком. Шагая по бетонной полосе вдоль линии прибоя и слушая мерный шум волн и вечернюю возню чаек, терзающих добытую на пляже пищу, он думал: какая же она хрупкая! Она бы не выдержала его настоящего. Если бы они пробыли вместе дольше, или если бы она была с ним рядом тогда, когда он посылал Разрушителя, или атаковал Нью-Йорк… она бы давно уже в слезах сбежала от него. Разве можно быть такой хрупкой и чувствительной! Глупо так сочувствовать другим, даже этой Сиф, которую она никогда не видела, и которую никто ни на грамм не обидел пока что, а она уже сочувствует и боится. Да, вот она, чувствительность земных девушек, с одной стороны хорошо, а с другой выходит боком! Есть ли смысл вообще сохранять эти тупиковые отношения? От этого вопроса что-то заныло внутри, и он встряхнул головой, отгоняя неприятные мысли.       Всё-таки, этот год он всё равно обещал ничего плохого не делать. Сейчас он такой «правильный», и она может выдержать его соседство, да и у него нет особенно другого выбора: есть только эта девушка в доступе. Нужно сделать это время наиболее приятным, нужно её успокоить. Он приобнял её за плечи и сказал:       — Джессика, давай забудем всё это. Мне больше не нужна никакая Сиф, обойдусь я без неё. Не бойся меня, пожалуйста. Я никогда не сделаю ничего подобного ни ей, ни тем более тебе.       Джесс остановилась, обхватив себя руками, и посмотрела в его глаза.       — Мне хочется верить тебе, Локи, — помолчав, мягко ответила она. — Но ты же бог обмана…       — Ты ведь видишь, когда я говорю искренне.       — Сейчас ты думаешь так, да, — вздохнула она, отводя взгляд.       — Это были просто фантазии, — Локи обнял ее крепче и прижал к себе спиной, повернувшись к океану, над которым плыли странные золотисто-розовые дворцы и диковинные животные. — Такие же эфемерные, как эти облака. Другие тоже фантазируют, и Тор, и Клинт, и даже какой-нибудь твой Роджерс, и гораздо худшие вещи, чем я тебе показал. Ты просто их фантазии не видишь, потому что они не способны создать иллюзии, — он поправил её волосы, вновь пышной копной рассыпанные по плечам, а не собранные в хвост. — Я не собирался ничего из этого делать в реальности, и особенно публично. Я не так воспитан, ты же знаешь!       — Ага, а Наташу-то Романову как ты приложил. Если перевести с матерного, мяукающая вагина? Отличное воспитание. Я уж не говорю про всю твою армию Читаури, без всякого воспитания тупо крушащую город, — Джессика ещё сопротивлялась, но уже обхватила его руки своими, как будто спасательный круг.       — С Наташей это исключение, которое только подтверждает правило, — Локи уже вовсю использовал местный фольклор, даже самые парадоксальные обороты речи. — Ты всё это давно знала, и про армию тоже — я же воин, вот и воюю, и не моя вина, что мне дали тупых подчинённых, других там не было. Не было никакого другого способа выйти из этой Бездны. И причём здесь это? — он стал нежно поглаживать её плечо, стараясь расслабить. — Мы с тобой занимались любовью по взаимному согласию. В нашем честно снятом доме, без свидетелей! Мы образцовые жильцы, ничего не нарушаем, никого не обижаем. Не было никогда в реальности того, о чём ты сказала, — ему даже произнести эти слова было неприятно. Настоящее изнасилование для Локи было как признание собственной ущербности, что даже не можешь женщину привлечь, чтобы она отдалась добровольно. — И ты ведь даже просто физически не сможешь меня так мучить, как она, триста лет, максимум семьдесят, из них эротичекими снами грозят максимум лет сорок!       Джессика прикинула в уме, что она потенциально сможет мучить его эротическими снами почти до 70 лет, и от этих мыслей ей стало смешно и напряжение внутри живота исчезло окончательно. Конечно, он шутит, но в то же время как приятно, что он это сказал! Она улыбнулась, оглядываясь на него:       — Да я всю твою жизнь буду мучить тебя эротическими снами! Ещё четыре тысячи лет до самой твоей смерти! Для этого только ты должен быть жив, я нет!       — В любом случае, я тебе не смогу отомстить через триста лет, верно? — улыбался он.       — Не сможешь. Ладно, пошли в кино, — как всегда, иррациональные аргументы оказались наиболее убедительными. И почему люди так странно устроены, думал Локи. И не только земляне, асгардцы точно так же… И даже он сам, наверное, периодически… Глупость какая.       В этот день шли Мстители, и они посмотрели фильм, а затем направились в кафе на крыше. День был выходной, играла живая музыка, вперемешку с записями, и в центре площадки танцевали пары. Они поели каких-то блюд итальянской кухни и наблюдали за танцующими. Локи, положив руку на спинку диванчика позади Джесс, тихо рассказывал про балы на Асгарде и особенно про танцующих Тора и Вольштагга, наступающих на ноги своим партнёршам, и Джессика, которая решила всё же для расслабления выпить немного вина, то и дело хохотала над его описаниями.       — Ты-то наверняка хорошо танцевал?       — Я обычно не танцевал, — он усмехнулся.       — Когда танцевал, я уверена, это было чудесно. У нас тут совсем другие танцы, медленные гораздо проще.       — Обнял и знай ноги передвигай, — иронично описал он земные танцы, и Джесс кивнула. — Зато у вас гораздо теснее контакт, и места меньше нужно, — мягко улыбался бог обмана, задумчиво глядя на спутницу.       Следующая песня была быстрой, и он отметил нескольких танцоров, вдохновенно выкладывающихся на площадке. Движения мужчин пленяли своей раскованностью, а женщины притягивали хлещущей через край эротичностью; Локи подумал, что пора уходить.       Услышав первые аккорды новой мелодии, Джессика подскочила:       — О, эту песню я очень люблю. Пойдём, я тебя приглашаю! — он стал отнекиваться, но девушка настаивала: — Давай, ты мне должен!       — Я тебе должен шесть разговоров. Я всё помню, не передёргивай, — покачал головой бог коварства, хитро глядя на спутницу.       — Да эти разговоры больше для тебя самого, — отмела аргумент Джесс. — Я еле пережила эти дни. Я так счастлива, что они закончились! Просто обними меня и всё, это совсем несложно. Это же не вальс и не танго!       Она стояла и протягивала ему руку на виду у всех, и он сдался. Танец под чарующий дуэт мужчины и женщины, поющих о дикой красной розе, оказался гораздо приятнее, чем можно было ожидать: тут всё дело было, конечно, в партнёрше. Можно было обниматься на глазах у всех, и даже больше: бог озорства под конец пританцевал Джесс поближе к стене, планируя увлечь её в глубокий поцелуй, и при этом создать в её свободной юбке сквозной карман и залезть в него рукой. Однако он остановился, вслушиваясь в слова песни:       — Он что, убил её?       — Да. Сказал, что она была слишком красива.       — Это какое-то безумие, — покачал он головой. Красота вовсе не повод для убийства, скорее наоборот!       — Текст основан на старинной балладе, — грустно улыбнулась Джесс.       — Пошли отсюда. И ты мне сказала, что тебе очень нравится песня! — поражался Локи, быстро пробираясь между людьми.       — Вот и ты понравился. Со своими кинжалами, — она спешила вслед.       — Я не понимаю. Ты же сожалела о жертвах атаки, ты не любишь жестокость? — возмущённо допытывался он, выходя на улицу.       — Я не люблю настоящую жестокость. А это просто красивая мрачная сказка. Спектакль для зрителей.       Локи остановился и недоверчиво посмотрел на неё. Его кинжалы она тоже посчитала спектаклем?!       Джессика прочла в его глазах немой вопрос и ответила:       — Нет, я знаю, что ты очень опасен. Но ты тогда так аккуратно держал меня за волосы, что мне всё время казалось: сейчас уберёшь кинжал и поцелуешь. Можешь считать меня сумасшедшей, если хочешь, — она отвела взгляд.       — Джесс, — рука Локи скользнула в её волосы, как тогда. — Мне нравится ход твоих мыслей! — и поцеловал, прямо как в фантазии.       На обратном пути в машине они сперва обсуждали Мстителей:       — У играющего тебя актёра там вид совершенно безумный, — поделилась Джессика.       — А по-моему, уверенный, — спокойно парировал он.       — Он выглядит, как будто его накачали наркотиками. И Тор говорил, что так и было. И в твоих словах, и в поступках, — упорствовала она.       Локи, горько усмехнувшись, покачал головой.       — Я действовал уверенно и чётко, хотя и были ошибки. Переоценил свою тупую армию, — вздохнул он, потирая подбородок. Не было никакого желания соглашаться с Джесс, что захват Нью-Йорка был спланирован и проведён фантастически глупо. Достаточно того, что они обсудили это с Бартоном; и сейчас в фильме все ошибки было видно, как на ладони — воистину, атаковать один-единственный город одной-единственной страны, не проведя практически никакой политической подготовки, и не изучив разнообразие и мощь их вооружения, о котором он теперь так много знал, можно было только под гипнозом.       Потом она свела вместе обе темы:       — Ведь твоё нападение на Землю, это тоже была месть, верно?       — Нууу, в некотором смысле да, — признаваться в том, что кто-то внешний тебя контролировал, или запугивал, тоже совершенно не хотелось. И себе-то он с трудом признавался в этом. Гораздо приятнее было думать, что он всё проделал сам, и что Мидгард был выбран не потому, что там оказался Тессеракт, а по его свободной воле, в отместку брату.       — Самое парадоксальное, что твои самые страшные планы мести не имеют прямого отношения к источнику проблемы, за которую ты мстишь. Например, ты хочешь отомстить Сиф за то, над чем она вообще не властна: сердцу не прикажешь, если она тебя не полюбила, а уж в снах-то как можно её обвинить? Винить если только себя самого и судьбу, то есть Норн ваших, а не её, — спокойно рассуждала Джессика, входя в поворот. — А с Мидгардом ещё интереснее: ты был зол на Одина, гораздо меньше на Тора, а пострадать почему-то должна была целая планета, к которой Один не имел отношения, а Тор — лишь минимальное, на самом деле, — она выровняла машину и бросила на него взгляд, стараясь понять реакцию. — Через пару лет он бы расстался с Джейн, и на Мидгард опять наплевать стало бы, если бы не твоё вмешательство. Ты наказываешь не тех. Как иногда делают родители: отыграться на одном брате за ошибки и тупизм второго. Надо же кого-то наказать, и наказывают, хотя и не того.       Локи возмущённо посмотрел на неё:       — Ну, знаешь! Даже отвечать не стану на такой ворох ерунды.       Опять она со своими сравнениями! Как назло, приводит нагляднейший пример из его жизни, и оборачивает против его же действий.       — Чем ты лучше Одина, Локи? — допытывалась Джесс.       — Ещё слово, и я выйду из машины. Прямо на ходу, — с деланым спокойствием ответил бог обмана.       — Всё, я молчу, — сдалась она.       Всё же Клинт был совершенно прав, раздумывала Джессика, плавно вписываясь в следующий поворот шоссе. Говорить о таких вещах должна не она, а профессионал. Тут важна не любовь, а умение… Что ж, завтра и начнём: он пересмотрел два фильма, сделал из дома Асгард, сейчас все воспоминания и эмоции на пике, самое время.