Локи: Назад в будущее

      В этот день Локи уже по-настоящему сделал из неё Сиф. Джессика ходила в доспехах и брюках, с конским хвостом на голове, даже с лёгким деревянным мечом, который асгардский царевич собственноручно вырезал для этой цели из найденной на берегу коряги. Деревянным, чтобы не поранилась.       Дома же у них теперь раскинулся Асгард! Кухня превратилась в царскую трапезную, с огромным столом, накрытым затейливыми иллюзорными яствами. Локи описывал их для Джесс, а потом эффектно «сбросил» на пол, чтобы посадить её на стол и начать целовать и раздевать. А закончили они в «царском саду», на тренировочном мате, под иллюзорные крики «Тора и друзей», бряцающих оружием где-то по-соседству.       После, уже лёжа рядом с девушкой на том самом созданном им из коврика матрасе, он поделился:       — Это была и моя тренировочная зона, и место отдыха. Тут было удобно лежать и мечтать, о моём будущем правлении, и о величии Асгарда…       О чём ещё, Джессика старалась не раздумывать. Лёжа на его плече, и перебирая хитрые завязки асгардской рубашки на рельефной груди бога обмана, она спросила о том, что уже немного знала по рассказам Тора, но хотелось услышать от самого Локи:       — Расскажи о ваших тренировках?       Он недовольно хмыкнул, но после паузы всё-таки продолжил:       — Это не очень интересная тема. На тренировках и на турнирах было запрещено применять магию. Мне это казалось несправедливым: если Тор хорошо владеет молотом, а Огунн луком, почему я не могу применять то, чем владею я? — он вопросительно посмотрел на неё, и Джесс кивнула. — Но Один был непреклонен. В детстве я несколько раз срывался и превращался в небольшое животное или создавал иллюзию, за что сразу бывал жестоко наказан. Например, первым наказанием для малыша Всеотец выбрал ночь в огромном жутком подвале с висящими тушами мёртвых животных, и отвратительными запахами. — Он на несколько секунд прикрыл глаза. — Так что в итоге я в поединках использовал не магию, а уклонение, быстроту, два небольших облегчённых меча вместо одного, и так далее.       — Но Мьёльнир же…       — Ты права, в эти дни Тор его не брал, иначе мы бы живыми не остались, — он усмехнулся, подкладывая под голову локоть. — Мой брат всё равно часто был первым, но не всегда. Воины из троицы не смели победить наследника, а вот у меня иногда выходило, что он терял равновесие или злился и промахивался, а я уж времени даром не терял! Подсечка, меч к горлу! — он подскочил, и деревянный меч мгновенно оказался у её шеи, а колено аккуратно прижалось к груди девушки.       Джессика испуганно вздохнула, расширив глаза, и бог озорства с улыбкой лёг обратно рядом с ней, как ни в чём не бывало.       — А в настоящих сражениях? — вновь спросила она.       — Сперва я пытался действовать так, как учил Всеотец, — он пожал плечами. — С криком бежать на противника и рубиться мечом… Сам Один, правда, так не делал. — Локи сделал многозначительную паузу. — А потом я понял, что таких дураков навалом, а от магии всё же больше пользы, особенно если силы неравны… Они все подшучивали надо мной, но это не раз спасало наш небольшой отряд, когда Тора заносило в какую-нибудь авантюру… Напустить дыму, или создать иллюзию, на которую бросятся эти глупые эльфы, пока мы убегаем. Или как-то я заманил огромную злую медведицу прямо на отряд гномов, вот была потеха, — он хитро посмотрел на Джесс и тихо рассмеялся. — Медведь у них священное животное, убивать нельзя… От Всеотца и остальных всё это обычно скрывали, хотя он мог и узнать от Хеймдалля…       Днём они съездили за заказанными продуктами, и Джесс немного переключилась, о чём-то поболтав с Катариной. А вечером, после рассказов о конных прогулках и о любимом жеребце Локи, гостиная превратилась в конюшню, где Джессика стояла в полном воинском облачении на коленях и делала ему минет, помогая себе рукой, слушая его тихие блаженные стоны и скашивая глаза на ужасно реалистичных, переступающих с ноги на ногу и фыркающих породистых лошадей, а потом отдавалась асгардскому наследнику лицом к лицу на пучках благоухающего сена.       Он старался, чтобы ей было легче: звал её по имени, и даже самый резкий секс был несравним с тем, что может вынести настоящая асинья. Но в глубине души она подозревала, что он мысленно наслаждается в том числе и тем, что обладает той самой недоступной женщиной из своих бесконечных снов, и в родном дворце.       Локи так понравился день, что вечером он уже мечтал о завтрашнем продолжении: у него оставалось ещё два дня. Ему хотелось сделать это несколькими новыми способами, и в разных местах. Сегодня сочетание облика Сиф (пару раз он даже незаметно изменил лицо Джессики), тех поз и мест в родном дворце, о которых он столько мечтал, а воительница бы никогда не одобрила, и стонов и ласк реальной земной девушки, просто вышибало мозги своим коктейлем из эмоций. Это была сумасшедшая смесь из реальности и мечты; он одновременно ощущал и то, что ему отдаётся недоступная подруга Тора, и то, что с ним чувственная мидгардская девушка, он словно был с ними обеими одновременно. Заметив, что О’Брайен пропадает в душе в два раза дольше обычного, он заглянул туда и увидел, как она отрешённо стоит лицом к стене, закрыв глаза. Похоже, день дался ей нелегко; возможно, она даже со страхом ожидает завтрашнего дня… Бог обмана тихонько забрался в кабину, задвинул дверцу и приник к телу девушки.       Она обернулась под струями воды и проговорила, заправляя за ухо мокрую прядь:       — Прости, я не смогу сейчас, и вообще я…       Ей было сложно, и нужно было её приободрить; и главное, выбить все плохие мысли из этой прекрасной головки. Локи побыстрее прервал её лепет:       — Теперь и до утра только ты, и твоё наслаждение, обещаю, никого другого и ничьих других желаний, — прошептал он и стал целовать Джесс, обнимая за талию, потом спуская руки к бёдрам, а затем вынес из душа и на кровати привёл свой план в действие: теперь она получала удовольствие от прикосновений его пальцев, которые попеременно мягко и нежно входили внутрь неё, а потом резко насаживали на себя её плоть, и всё это время тискали, ласкали и терзали. Она стонала от поцелуев, от бесконечных ласк второй руки, с замиранием ожидая её блаженного движения от одной груди к другой, от плеч к животу, ягодицам, бёдрам, и там внутри, вместе с той рукой…       — А ты? — беспомощно спросила Джесс в перерывах между стонами и вздохами.       — Забудь о моих желаниях, — отрезал бог коварства.       Практически доведя её до оргазма с помощью рук, он, лукаво улыбаясь, отрывался от интимной зоны своей пленницы и возвращался туда уже губами и языком, а потом опять руками, и опять…       О’Брайен не думала ни о чём, она забыла наконец обо всех мужчинах и женщинах на свете и полностью отдалась наслаждению, которое ей решил подарить бог обмана, снова и снова приводя её к пику. Она хотела бесконечно ощущать на себе эти руки, эти губы, этот язык, руководить ими: он ненадолго позволял ей побыть главной, чтобы потом опять забрать власть. Совершенно измотавшись постоянным пребыванием на грани и за гранью, Джесс простонала:       — Локи, войди в меня наконец! Возьми меня!       — Я так тебе нужен? Я не продержусь долго, — хрипло предупредил бог обмана.       — Очень нужен! — она вся дрожала. — Я тоже… Давай…       Изо всех сил сдерживая бешеное желание, чтобы не причинить ей боль, он направил в девушку твёрдый, как камень, член, положив её ножки себе на плечи, и буквально через несколько резких толчков она закричала, и её сжимающаяся плоть пронизала его ответным наслаждением. Он тоже разрядился, откинув голову назад и вдруг будто оказавшись в Асгарде, на площадке для тренировки, под тёплыми лучами утреннего солнца, в плену запаха росы и утренних цветов, на мягком страховочном мате. В его руках была уже не Сиф, о которой он так часто мечтал, возлежа на этом тюфяке, а стонущая его имя Джессика. Под ослабевающую пульсацию их тел его пронизывало чувство острого счастья от всего вокруг, — от пьянящего наслаждения оргазма, от прекрасной девушки, и от родного дома.       Уставшая О’Брайен вскоре отключилась, с трудом пролепетав что-то о лучшем в жизни ку-чего-то-там, а Локи ещё долго лежал рядом и мечтал, что он сделает завтра, и раздумывал, что же было лучше, день или ночь, «Сиф» или Джессика? Вывод напрашивался один: лучше всего, конечно же, как обычно, — и то, и то… Съесть все пирожные с тарелки, или хотя бы понадкусывать.       Ночью ему наконец, впервые за долгое время, приснился Асгард, и мама. Он проснулся в своих покоях, таких родных и любовно устроенных, на просторной, как в детстве, кровати. В окно било солнце, ветер приносил знакомые ароматы царского сада, внизу слышался голос матери, и Локи почувствовал бесконечное счастье и спокойствие. Он с наслаждением прошёлся по комнате, поражаясь высоте потолков и балдахина, огромным размерам двери и стула, оделся и спустился в столовую. Бросив взгляд в зеркало по дороге, бог иллюзий понял причину гигантских размеров всего: он был ребёнком!       Отец находился в отъезде, и они с Фригг за завтраком смеялись и расслабленно подшучивали друг над другом и над Тором, а юный громовержец дулся, чтобы потом расхохотаться вместе с ними. Потом Локи вышел с мамой в сад и она говорила ему, как он вырастет, женится, и она будет нянчить его детей… Юный младший царевич в ответ рассказывал матери о своих будущих подвигах и битвах, и она заранее хвалила его за смелость и победы на благо Асгарда.       Он ещё не был одержим мыслями о троне и правлении, не считал себя проигравшим соперничество со старшим братом, эти проблемы не волновали его. Тогда им троим казалось, что всё это как-нибудь устроится само собой.       Локи сегодняшний, в голове у себя маленького, вовсе не собирался опровергать надежды Фригг. Бог озорства полностью отдался во власть этих воспоминаний и сна, тем более что сейчас он уже опять не думал с ревностью ни о Торе, ни о его воцарении в той мидгардской деревушке. Он лишь гасил в себе все рациональные мысли и старался продлить видение, побыть маленьким мальчиком, подольше держать маму за руку, обнимать её, пока длится этот чудный сон, такой редкий и такой реальный. Когда ещё он её обнимет, поговорит с ней? Только так…