Инсайт

      Когда в дверь раздается настойчивый стук, Кацуки уже готовится отойти ко сну. Нарушитель его планов довольно улыбается и переминается с ноги на ногу. Бакуго кивком дает разрешение, отступая в сторону. Заходи, мол, раз пришел. А он другого ответа и не ждал. Сбрасывает зеленые тапочки с динозаврами и мгновенно забирается на кровать Бакуго. — Я вообще-то ложиться собирался. С кончиков волос Эйджиро стекают капли воды. Едва из душа вылез и даже не вытерся как следует — побежал сразу в чужую комнату. — Так ложись. Бакуго скрещивает руки на груди и бросает хмурый взгляд, слишком сонный, чтобы расценить его как злобный. — Выздоровел? Киришима отодвигает подушку, чтобы не намочить ее, и устраивается поудобнее, складывая руки за голову. — Ага. Бакуго закрывает дверь с громким щелчком и присаживается на край кровати. Своей, блять, кровати. — Зачем пришел? — Четыре дня провел затворником. Соскучился. Последнее слово бормочет едва слышно и губы сухие облизывает. — Хватит нести хрень, лучше б домашкой занялся, — Кацуки раздраженно скалится и отворачивается. Он чувствует острую необходимость спрятать лицо от глаз одноклассника, искрящихся бесконечным любопытством. Киришима усмехается и не без гордости заявляет, что вообще-то все уже сделал. — Так ты подоставать меня решил за неимением других дел? К концу учебной недели на выжатые лимоны походят даже самые энергичные, а все потому, что перед экзаменами нагружают теоретическими занятиями в три раза сильнее. Почти десять часов, а Бакуго уже клонит в сон, и скрыть это не получается. Киришима вдруг чувствует вину за свое неуместное вторжение. Это он почти с неделю валялся целыми днями, а Бакуго вымотался и нуждается в отдыхе.  — Ладно, уже и правда слишком поздно. Пойду я. Бакуго тянется к дверце шкафчика и быстро копается в нижнем ящике. — Фиг с тобой. Оставайся, — бросает ярко-синий плед Киришиме прямо в руки, пока тот напяливает свои тапки дебильные; с наигранным недовольством спрашивает о фильме, который тот выбрал на сегодня. Пока Киришима энергично вводит его в курс дела, Кацуки мысленно молится, чтобы на его лице не отразилось ничего лишнего. Закончив свою тираду, которая длилась едва ли меньше обычной лекции преподавателя в академии, Эйджиро прочищает горло и, слава богам, замолкает. Кацуки слушал вполуха, не выказывая даже намека на интерес. В итоге заявляет, что не хочет смотреть эту «зомби-хрень», и Киришима соглашается, чтобы Бакуго выбрал сам. Они умудряются на тесной для двоих кровати уместиться рядом так, что это почти удобно. Бакуго продолжает тихо ворчать, пока листает подборки на киносайте. Киришима поворачивается боком, укладывая левую ладонь под голову, а правой занимает небольшое пространство между их телами, которого теперь, считай, нет. Когда морщинка между его бровей исчезает, Эйджиро понимает, что Бакуго сделал выбор. На постере к фильму изображен накачанный мужчина лет тридцати, с длинными вьющимися волосами и суровым взглядом. Он стоит на фоне оранжево-красного заката, в одной руке держа пистолет, а в другой канат с креплением. Рядом с ним парень помладше, не такой мускулистый, но тоже достаточно натренированный. Выглядят оба, безусловно, супермужественно и самоотверженно. Киришима думает, что фильм бы ему понравился. — Слушай, Бакуго. — Чего? — Кацуки не смотрит на одноклассника, увлекшись чтением отзывов, но так даже лучше. — Я пока в четырех стенах сидел, мониторил, что про нас в интернете пишут. — И что пишут? Киришима убирает руку и снова ложится на спину, сверля взглядом бежевый потолок. — В основном хорошее, но есть и кое-что странное. Кацуки прищуривается и посматривает куда-то в район подбородка Киришимы. — В смысле? — Истории всякие сочиняют про нас. Типа, мы участвуем в крутых спасательных операциях и всякое такое. Я читал несколько. Прикинь, мы в их глазах нереально крутые. — Звучит как поебень какая-то, если честно. И кто такое пишет? — Ты в них самый потрясающий, чувак. Всегда спасаешь наши задницы. Публика тебя любит. Киришима бросает быстрый взгляд, чтобы убедиться, что Кацуки не смотрит ему в лицо, — тот снова уставился в экран ноутбука с нечитаемой эмоцией. Это придает ему немного смелости, и он на одном дыхании выпаливает: — И еще про наши отношения. — Какие, блять, отношения? — Бакуго тупо таращится красными глазами в пространство. И чувствует приближение пиздеца. Глобального пиздеца.