Инсайт

      Из-за того, что болван Киришима всю ночь толкался и поочередно закидывал на него конечности, Бакуго не выспался от слова совсем. Хоть это и досаждало, будить и отправлять в свою комнату Кацуки его не стал. Героически терпел муки, в результате коих получил круги под глазами и нелестный комментарий от Асуи по поводу своего внешнего вида. Киришима немного виновато и благодарно улыбнулся в ответ. Даже обед пообещал купить. Обещание, разумеется, выполнил. Под обедом Бакуго понимал стакан сока и несколько небольших онигири. Да уж, едок из него никудышный. И нахлебник тоже. Пока Киришима разделывался с тарелкой лапши и болтал с набитым ртом, Бакуго услышал доносящийся неподалеку взволнованный голос Мидории, а затем и Урараки. Обернувшись к ним, отметил, что выглядят они как обычно, только их руки переплетены. — Так они теперь официально парочка? — Киришима отвлекся от еды и уставился на Бакуго, который казался ни капли не удивленным. — Эй, Киришима. — Фто? — Спасибо за обед. Видимо, обсуждать отношения одноклассников Бакуго не хотелось. Глаза у Киришимы мгновенно округлились. — Да не за что, — быстро промямлил он и уткнулся обратно в тарелку. — Это на тебя не похоже, Бакуго. — А что на меня похоже? Что-то явно не так. Бакуго не звучит так, словно хочет тебя убить. Его тон даже ворчливым назвать нельзя. И утром он не наорал, хотя Киришима ему всю ночь испортил. Теперь еще и благодарит. — Ты к фему это? — Эйджиро кажется озадаченным внезапным вопросом, даже перестает жевать. — Не болтай с набитым ртом, придурок. И доедай быстрее, пора в класс, — Бакуго поднимается и закидывает сумку на плечо. У входа в столовую Ашидо заливается хохотом и хлопает в ладоши, пока Урарака закрывает лицо ладонями, а рядом стоящий Мидория смущенно улыбается и чешет затылок. Раздражение подступает к горлу, а живот неприятно скручивает. Киришима тем временем заканчивает трапезу, привычно забрасывает руку ему на плечо и шепчет прямо в ухо: — Так ты про что? — Забей.

***

Когда Бакуго ставят вместе с Тодороки, ему хочется приложить того о стену. Жалобы на то, что Двумордый его из себя выводит, учителю до лампочки, так как менять партнеров он не собирается. — Пары сформированы с определенной целью, Качан… Гребаный Деку. Нужно же ему и сюда вмешаться. — Мидория верно подметил. Прекрати хныкать, Бакуго, а то прослушаешь все, — произносит строгим тоном Айзава. Своей парой в лице Каминари Киришима абсолютно удовлетворен. Оба идиотски хихикают и перешептываются. По уровню интеллекта распределяли, что ли? Блять. Задание пролетает мимо ушей. Бесит, бесит, бесит. Спустя час урок объявляется законченным и Бакуго с облегчением выдыхает. Терпеть тупого Тодороки, который переспрашивает все по два раза, поскольку «ты кажешься отвлеченным», и отдает команды, что и как делать, было настоящей пыткой для его нервов. Теперь, шагая по тротуару к общежитию, он чуть-чуть успокаивается и почти выбрасывает из мыслей красноволосого имбецила, который с остальными одноклассниками плетется немного позади. На носу выходные — надо подумать, чем себя занять. После того вечернего визита прошла неделя, а выбросить из головы весь бред, который ему наговорил Эйджиро, так и не получилось. Какого хера он об этом думает? Сам Киришима точно все забыл. Вон, идет с такими же лошпедами, как он сам, зубы акульи скалит. — Парочка?! Цвет лица Киришимы идентичен цвету его стремных уложенных волос. В самом деле, зачем так издеваться над прической? — Ну, это они так хотят думать и придумывают фигню смеха ради. Прикинь, про Мидорию с Ураракой тоже пишут не меньше. — Так ты читал? — Так…просматривал. — И что мы делали? Как парочка? — игривым, даже издевательским тоном спрашивает. А внутри разгорается что-то непонятное. Поднимается все выше, выше, и выше. Вглубь пробирается, до самых внутренностей доходит, — обжигает, испепеляет, уничтожает. И возрождает, чтобы снова сжечь. Он вспоминает Деку, над которым пару дней назад посмеивался. А сам едва ли держится, чтоб себя не выдать лишним словом — вздохом. Киришима смотрит на него, и Бакуго уверен, что спалился. Лыбу давит. Не дышит почти. Киришима перебирает пальцами и молчит. Все еще смотрит.  — Давай фильм смотреть. Вернувшись в общежитие, все расходятся по комнатам - тренировки с Айзавой требуют полноценного восстановления, занимающего несколько часов. Бакуго бесцельно копается в телефоне, не переставая беситься. Хочется напрямую, откровенно, чтоб без ебучей песчинки фальши в словах, действиях, выражениях. Даже в мимолетных эмоциях, которые обычно стараются контролировать, чтоб они ничего не испортили. Он воображает, какое лицо было бы у Киришимы, завались бы он сейчас в его комнату и сморозив ерунду, которая в голове поселилась совсем недавно. Этот дурак реагирует мгновенно. Не пытается пропускать через призму здравого смысла, не подбирает слова, не мешкает. Говорит все, что в голову взбредет. Истории, значит. Где они встречаются. Встречаются, то есть занимаются всем тем, чем обычно занимаются те, кто встречается. Охуеть. В голове у Киришимы отвратительная, страшная мысль, ползущая по его сознанию и заполняющая своей едкой слизью все вокруг. Она разъедает, медленно поглощает и окончательно разрушает все остатки трезвости. Еще недавно мысли, сродни этой, не оставили бы и шанса на реинкарнацию, — восстановление не представлялось бы возможным. Они бы быстро размножались, выжидая пока дух Эйджиро падет перед их напором. Но в памяти еще остались слова, сказанные ему Бакуго в один из тех моментов, когда тьма им полностью завладевала. И впредь она была бессильна.