С улыбки

Жить вместе оказывается гораздо сложнее, чем Даша предполагала — и совсем не из-за совместного быта. Они сразу договорились, что готовит всегда Таня с её кулинарными талантами, Даша моет посуду и полы, а стирают (точнее, следят, чтобы шмотки оказались в допотопной стиральной машинке вовремя и в нужной цветовой гамме) и гладят по очереди. У Даши то ли врождённый пофигизм, то ли бесконечное терпение — она сама не решила — поэтому её не раздражает, когда Танька в очередной раз забывает закрыть зубную пасту или оставляет несколько чашек возле ноута. Даше не сложно, она сама всё уберёт. Она быстро привыкает к тому, что Таня ненавидит полотенца на дверях и разбросанные по квартире тапочки. Она готова притираться к любимому человеку, это ведь даже интересно. В конце концов, хоть десять забытых чашек можно стерпеть ради того, что бы каждый вечер видеть Таню в розовой пижаме с зайчиками и каждое утро (за исключением редких случаев, когда они обе безнадёжно просыпают) пить вместе сладкий чёрный чай и обсуждать планы на день. Нет, быт, привычки, теснота их съёмной однушки совсем не проблема. Суть этой самой проблемы Даша боится признать даже перед самой собой. Просто неожиданно оказывается, что Таня дома и Таня в универе и на свиданиях — это не совсем один человек. Выясняется, что вечный двигатель Таня, оптимистка и энтузиастка, ни разу никому не отказавшая в помощи, дома может часами сидеть, завернувшись в одеяло, и расставлять по цветам шарики в три тысячи пятом уровне какой-то игры. Даша узнаёт, что её всегда улыбчивая подруга и любовь может — пусть и редко — жаловаться на жизнь. Что Таня не всегда готова разговаривать. Что убедить её лечь спать бывает сложно, не потому что дедлайны горят, а потому что «я слишком устала, чтобы раздеться, ещё пять минут, ладно». И нет, Даша любит Таню и уставшей, и грустной, и в заляпанной футболке, и сидящей на полу в одном носке. Даша готова мириться с тем, что даже самой мощной батарейке требуется подзарядка. Просто она теряется, когда видит свою Таньку такой. Не понимает, не знает, как помочь, упрекает себя. Иногда Даше кажется, что это она виновата в том, что Таня лежит, уткнувшись лбом в спинку дивана. Это она недостаточно хорошая девушка, не умеющая заботиться. К тому, что она сама устаёт и хочет только залезть с книжкой под одеяло, Даша давно привыкла, а вот когда речь заходит о Тане… Очередной Разговор напрашивается сам с собой, ждёт подходящего момента.

***

Фольга шуршит, сворачиваясь в комок, и Даша прослеживает, как очередная шоколадная конфета оказывается у Тани во рту. Зеркальным движением облизывает губы и даже как будто чувствует приторно-молочный вкус. Ещё немного молчит, не зная, как начать, и, наконец, спрашивает: — Ты уверена, что ешь не слишком много сладкого? Таня пожимает плечами: — Да нет. По крайней мере, сладкое помогает мне быть счастливой. Лучше я растолстею от лишней шоколадки, чем впаду в депрессию. — Кстати, об этом! Тебе так плохо со мной? — Не поняла… — колёсики старого офисного стула проезжаются по паркету, и Таня оказывается лицом к лицу с Дашей. — Ты так часто грустишь дома, что я подумала… — Даша уже не очень уверена в том, что стоило начинать этот разговор. Впрочем, умные люди всегда решают проблемы словами через рот, так ведь? — Но я не грущу, я устаю, а дома отдыхаю, — Таня не отрывает вопросительный взгляд от лица напротив и на ощупь тянется за очередной конфетой. Даша чувствует, как сердце колотится, а мозг начинает сверлить желание провалиться на месте, но всё-таки продолжает: — Просто понимаешь, такое дело… Вот, например, вчера. Ты пришла домой, мы поужинали, а потом ты спряталась от меня в плед и весь вечер куда-то залипала. А я не знала, что делать, как тебе помочь, надо ли вообще тебе помогать? Таня вздыхает и откладывает на стол развёрнутую на половину конфету. — Во-первых, я спряталась не от тебя, а от идиотов, которые доставали меня весь день на работе и в универских чатах. Во-вторых… Вот что тебе самой хочется, когда ты устала и, — Таня щёлкает пальцами в воздухе, — опустошена? — Ммм, — Даша начинает загибать пальцы, — что бы никто не трогал — раз. Что бы кто-нибудь обнял и сказал, что я молодец и со всем справлюсь — но ты и так это делаешь регулярно. Тепла хочется физического и душевного. — И чем же я от тебя отличаюсь? — Даше кажется, что в голубых глазах напротив появились искорки. Снова хочется провалиться от смущения, но ещё больше — передать Тане хоть капельку бесконечной любви и признательности. — Не знаю, — честно признаётся. — Просто ты это ты, — на последнем слове Даша делает акцент и пытается изобразить руками нечто огромное. Таня молчит и не спешит помогать. — Ну и я боялась… Но раз такое дело… — …то просто продолжай меня любить, — наконец заканчивает за неё Танька. — Вот так всё просто, — не вопрос, а выдохнутое с облегчением утверждение. — Конечно. А если хочется материально выразить свою любовь, можно угостить уставшую меня шоколадкой. Или хотя бы чаем. А лучше чаем с шоколадкой. Хитрые искорки в глазах Даши уже не кажутся, и она заставляет стул подъехать ещё ближе, притягивает Таньку к себе и целует в лоб. Кажется, настало время приготовить чай. Не прямо сейчас, очевидно, но вот через пару минут...