С улыбки

Встречаться с кем-то оказывается сложнее, чем Таня предполагала. И дело не столько в том, что их отношения если не в их круге, то в обществе в целом пока табуированны, сколько в чисто внутренних причинах. Таня боится Дашу потерять. Пока дружили, не боялась, а как встречаться начали, так всё — нервы временами как струны. Таня не ревнивая, и Даша поводов для переживания обычно не даёт, но подчас раз — и паника. Кажется, что одно неверное слово, и Даша больше не захочет её видеть и слышать, исчезнет из её жизни. Одна ошибка — и ты ошиблась, как говорится. Таня сама понимает, что это нездорОво, и изо всех сил скрывает периодически просыпающийся страх. И всё же в глубине черепной коробки даже спустя месяца три после первого поцелуя сидит противный гномик с табличкой «скоро ты накосячишь, и она тебя бросит». Разумные аргументы действуют через раз. Проблема усугубляется ещё и тем, что опыта отношений у них нет совсем, нет даже пресловутой ролевой модели. Как встречаться с мальчиком, теоретически понятно: «в стереотипной патриархальной модели», как любила говорить Танина одноклассница, поступавшая на соцфак, ты ждёшь, что предложит тебе твой мужчина, подстраиваешься под него, стараешься не пилить и иногда выкладываешь фотки с романтичными подписями в инстаграм. Как строить отношения на равных, Тане далеко не очевидно. Нормально ли каждый вечер желать Даше доброй ночи первой? Не навязчиво ли это? Где проходит граница между гиперопекой и нормальной заботой и любовью? Нужно ли ей всё время быть сильной, чтобы поддерживать свою девушку, или иногда поплакать в жилетку разрешается? Кстати, называть Дашу своей девушкой ужасно странно. Про себя Таня чаще использует слово «подруга» — так проще, да и не слишком грешит перед истиной. Всё-таки они в первую очередь подруги. Вообще, несмотря на трудности, Таня счастлива как никогда раньше. Она больше не смотрит на парочки в метро с мыслью «Как такая красивая девушка может встречаться с таким неприятным парнем?!». Да что уж там, она вообще на них больше не смотрит. Таня ловит кайф от того, что теперь можно разглядывать Дашу сколько угодно долго, не боясь вызвать подозрения и не стесняясь собственных чувств. Таня умирает каждый раз, когда Даша целует её мимолётно в уголок губ при встрече. А ещё Таня замечает, что Даша реже прячется от проблем в книгах. Не перестаёт читать совсем, конечно, но становится разборчивее. Это, как ни странно, идёт ей на пользу: Даша становится внимательнее ко всему и… более живой. Тане от этого немного странно, но приятно.

***

— Тань, всё хорошо? Может, поговорим? — Даша ставит фильм на паузу и поднимает голову с Таниного плеча. — Нет, всё в порядке. А почему ты решила, что что-то не так? — Мы комедию смотрим. — Ну да… — Таня пытается понять намёк и одновременно вспомнить хотя бы название фильма. — Она смешная, а ты за всё время даже не улыбнулась ни разу. Сидишь, будто в воду опущенная. Давай поговорим. — Может, досмотрим сначала, а? — Таня всё ещё надеется избежать откровенного разговора и наладить всё самой. — Потом ты придумаешь что-то ещё. Рассказывай, — в подтверждение серьёзности намерений Даша захлопывает крышку ноутбука, и они остаются в полной темноте. Таня молчит и глубоко дышит, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. Находит Дашину руку и сжимает её запястье своими похолодевшими пальцами. Кажется, инстаграмные психологи утверждают, что темнота располагает к откровениям. Самое время это проверить. — Я тебя очень люблю. Даша молчит и, кажется, на несколько секунд перестаёт дышать. Эта фраза не является для них чем-то сакральным, но произносится обычно в какие-то особые моменты. — И безумно боюсь потерять. Даша всё ещё молчит и, видимо, ждёт продолжения. Таня шмыгает носом, молчит несколько секунд и тихо, но быстро говорит дальше: — Я не знаю, откуда у меня такие мысли. Просто иногда сижу рядом с тобой и думаю, что однажды это может закончиться. Мы поругаемся из-за какой-нибудь ерунды, и ты меня бросишь. И я снова останусь одна, — вот теперь Таня замолкает окончательно и прячет лицо у Даши на груди. Будто пытается спрятаться от своих мыслей. Даша молчит несколько минут и рефлекторно свободной рукой гладит Таню по затылку. Где-то в темноте комнаты оглушительно тикает механический будильник. За окном гудит шоссе. Наконец Даша мягко начинает: — Знаешь, я всегда думала, что если кто-то из нас кого-то бросит, так это ты меня, а никак не наоборот. Ты для меня всегда была чем-то вроде небожительниц. Я всегда тобой восхищалась, никогда не понимала и сейчас не понимаю, как это: такая шикарная девушка и меня любит. Когда ты вот это всё сказала, я сначала хотела возмутиться и начать доказывать, как сильно тебя люблю. Но решила подумать и теперь скажу кое-что другое. Мы не можем обещать, что будем друг с другом до конца жизни. Нет, — Даша перебивает саму себя, — обещать, конечно, можем, но совсем не обязательно, что это случится на самом деле. В жизни бывает всякое. Возможно, кому-то из нас будет больно. Возможно, к тому времени нам уже будет всё равно. Нет смысла гадать и бояться того, что ещё не случилось и, может быть, никогда не случится. Я люблю тебя, ты любишь меня, и этого достаточно. Можно только наслаждаться этим, — Даша наконец перестаёт гладить Таню и целует в макушку. Будильник по-прежнему тикает, шоссе гудит, ноутбук живёт своей жизнью и начинает издавать какие-то ворчащие звуки. Таня поднимает мокрое от слёз лицо и хрипло говорит: — Знаешь, я ведь всё это и раньше знала. Понимала головой. А ты вот проговорила — и я поверила. Спасибо, что ты есть. Таня изо всех сил сжимает Дашу в объятиях — так, как всегда делает, когда не знает, как ещё выразить свои чувства. Кажется, одним пунктиком в голове становится меньше.