Отныне, мы семья. (1 том)

Как бы абсурдно ни звучало, но план Тома сработал. Шрам был крайне удивлен, что настолько простая идея смогла одолеть Роберта. Сам Роберт пришел в себя, в здравый ум и норму. Икс оставил после себя не только горестные воспоминания, но и физические, и моральные проблемы. Роберту предстояла долгая реабилитация у врачей и психиатров, но это было наименьшей ценой, которую он мог заплатить за столь долгое пребывание не в своем теле. Роберт никогда не умел сидеть без дела, поэтому уже через какое-то время смог вернуться на работу, сначала не на полный день, а после на полную ставку. Роберт был рад вернуться в строй после долгих лет отсутствия. Он аккуратно взял компанию в свои руки, пока Томас так же аккуратно работал, чтобы помочь клонам. Возвращение Роберта в компанию Томаса волновало мало, однако он чувствовал свободу от того, что больше не нужно ничего скрывать, что все закончилось. Что можно идти дальше, забыв все это как страшный сон: эту компанию, эту работу, этих клонов, Первого, революцию и многое-многое другое. Спустя пять лет он наконец мог позволить себе отдых. Целый год Томас боролся за минимальные права для клонов. Многие государства предлагали превратить их в бесплатную рабочую силу, но он решительно отказывался. Он больше не хотел быть убийцей в глазах своих подопечных и впервые в жизни намеревался сдержать обещание, данное Шраму. Томас и Роберт добились от государства выделения отдельного острова для клонов. По условиям контракта, Томас должен был платить часть налогов до тех пор, пока клоны не научатся самостоятельно вести дела в современном обществе. Остров и клоны были зарегистрированы на его имя, и в случае его смерти без наследников все перешло бы государству. Однако Томас, будучи богатым, не видел смысла в ежедневном контроле. Клоны один за другим переезжали на остров, предвкушая новую, свободную жизнь. Безопасную жизнь. В начале марта, в восемь часов вечера, в кабинет Тома постучали. Услышав приглашение войти, на пороге появился Шрам. — Здравствуй, Томас. У меня к тебе дело, — сразу перешел к сути лидер команды. — Номер Один? — удивился Томас. — Я думал, ты ненавидишь меня настолько, что даже мое имя вызывает у тебя отвращение. — Дело не в этом. Мне нужна твоя помощь, — взгляд Шрама беспокойно скользил по кабинету. Видно было, что этот разговор дается ему нелегко. — Что еще? Разве я сделал для вас недостаточно? — с легкой ухмылкой произнес Томас, перебирая папку документов. Шрам молчал, переходя с ноги на ногу и теребя край алой куртки, клон все-таки выдохнул. — Послушай меня. Я хочу поговорить о Флеше. — Кто такой Флеш? — Томас поднял бровь. Шрам снова замолчал, казалось, в нем кипит скрытая злоба и недоумение. Как? Как этот человек может не знать имени того, кто буквально его спас? Как можно не интересоваться жизнью того, кому многим обязан нынешней ситуацией? Клон терпел, лишь сильнее сжимая кулаки. — Ты называл его Одиннадцатым. Мальчишка, который спас твою жизнь во время революции. Гений. Казалось, Томас проснулся после сказанного, потирая переносицу, будто вспоминая такого человека. Томас лег на свое кресло, будто перебирая в голове разные образы, только через несколько мгновений Том смог вспомнить того, о ком говорит его партнер по делу. — Что случилось с Одиннадцатым? Он болен? — не поднимаясь, спросил Томас. — Нет. Ты хоть понимаешь, в каком он положении? Социальном положении… — Нет, объясни, я никогда об этом не думал, — равнодушно ответил Томас, перебирая документы. — Ему всего двенадцать, и он никому не нужен. Клоны считают его предателем, люди не признают. На острове он станет изгоем, а среди людей — слугой или рабом. Без документов его могут продать, и ты понимаешь, что его ждет… — голос Шрама дрогнул так, будто он сам только что осознал всю плачевность ситуации, в которую попал его младший собрат. — Чего ты хочешь от меня? — Стань его опекуном! — выкрикнул Шрам. Томас замер, не моргая, он смотрел на явно смущенного и неуверенного Шрама, который был похож на школьника, клянчившего деньги в трудный финансовый для семьи период. Рассказ клона не сильно тронул каменное сердце мужчины, то ли дело было в общей усталости, то ли на данный момент Томас не испытывал к какому-то мальчишке сочувствия. Сделав глубокий вдох, а затем выдох, Томас сложил руки перед собой и, не отрывая взгляда от собеседника, произнес: — Нет, я не буду никого усыновлять. Это не мое дело, я и так слишком много для вас сделал. Зачем мне брать на себя лишний балласт в виде травмированного подростка? Я не нянька и не Манька. Максимум, что я могу сделать, это высылать средства в приют на его содержание. — Но… Он столько сделал для тебя! Разве это благодарность? Ты знаешь его лучше всех. Пусть побудет с тобой хоть до восемнадцати, а потом — как знаешь, — Шрам не отступал. — Я сказал: нет. Мне он не нужен. А теперь уходи, пока я тебя не вышвырнул, — так же спокойно произнес Томас. Раздосадованный клон хотел было еще что-то сказать, но понимал, что словами сделает только хуже. Его ждали такси и скорый вылет на остров. — Хорошо, я уйду. Но если передумаешь, вот адрес приюта, где он сейчас. Прощай, Томас. Не буду вспоминать наше знакомство с радостью, — Шрам резко хлопнул дверью. — Прощай, Номер Один…