Игра в крокодила

В то утро я убил паука — большого жирного уродца, молчаливо свисавшего на меня с кухонного потолка. Я много раз его выгонял на улицу, но он возвращался, и моё терпение оборвалось. Я уверен, что проклят с рождения, так что убийство этого восьмилапого поедателя моих нервов было лишь вопросом времени. Я поступал нехорошо, но у меня с детства арахнофобия, и я мог бы поклясться, что пауки так и норовят нарочно влезть ко мне в жилище, зная заранее о моей слабости и радуясь возможности навредить. И в то утро я не позавтракал — убийство отбило аппетит на весь день. Я помнил до мелочей путь на работу — и моя дурная привычка держать в памяти всякую малозначимую ерунду пригодилась при допросе в полиции. Я пошёл пешком через парк, мимо кафе, снова парк, мне стало дурно от запахов, солёных и пережаренных, и я отказался от дальнейшей прогулки, поймав такси. Когда я отъезжал, над парком сгущались тучи. Когда прибыл к клинике, ливень грянул, пролился потопом. Я шел через шумящую стену воды по ступеням до козырька над входом, я дошел мокрый до нитки, но нисколько не огорчённый — в кабинете меня ждала сухая одежда. И на крыльце под козырьком увидел это, то самое — мертвого окровавленного человека с продолговатым тёмным предметом во рту, похожим на портсигар. Я рассматривал его, чувствуя желание закричать. Я не узнал его молодое лицо, но он был мне непонятным образом знаком. Я мог видеть его раньше в кино или в интернете. Я наклонился, превозмогая желание убежать, я хотел узнать, жив ли он ещё. Кровь, которой он был покрыт, ниоткуда не текла: я не увидел ран или переломов, разрезов и дыр на его охотничьей куртке, или на джемпере, или на жокейских брюках. Одевался он с иголочки, отдаю должное. Большие глаза были закрыты, предмет, навязчиво напоминавший портсигар, торчал изо рта без движения. Но когда я к нему прикоснулся, человек исчез. Я стоял под козырьком у входа в свою клинику, наклонившись над пустотой, растерянный, напряжённый. Напуганный перспективой диагноза душевной болезни. И думал о пауке. Восьмилапый уродец мне мстил. Я почему-то был уверен. Я толкнул дверь, оставляя за ней шумный ливень, и прошёл мимо своей секретарши Кристалл, не ответив на её обычное приветствие.