Сахар и сталь

Это не было похоже ни на что, с чем Брюс сталкивался ранее. Даже первый поцелуй в его школьные годы, сумбурный и волнительный в пустом коридоре, нельзя было сравнить с тем, что он испытывал сейчас. Брюс коснулся чужого рта, и от этого сухого и мягкого трения по телу разлетелись сотни импульсов. Кто-то будто вмиг оголил его нервную систему, достал все жилы и стал перебирать их, вместе с тем отрывая внимание от всего остального. Пузырьки легких заполнила смесь из чадящей сладости, табака и расплавленного, текучего металла. Уэйн оторвался от двери, в которую до этого жался, и обеими руками поймал лицо мужчины перед собой в ладони. Джокер заурчал ему в одобрении. Его губы вновь мазнули Брюса теплом, а потом приоткрылись, без слов предлагая углубить поцелуй. Ноздри Уэйна шумно втянули воздух. Возбуждение стерло в нем остатки колебаний. — С вами все в порядке, сэр? Голос секретаря, неожиданно и неприятно раздавшийся прямо за спиной, прервал Брюса на самом ответственном этапе. Его губы почти накрыли рот Джокера, но были вынуждены отвлечься. Уэйн с досадой повернулся себе за плечо, чтобы гаркнуть помощнице через дверь: — Да, все отлично, я говорил по телефону! Не заходи ко мне! Должно быть, девушка слышала, как он общался с Джокером: стены в этом здании были все же не такими плотными, как в хранилище банка. Омега в руках Брюса фыркнул. Для него момент также сорвался, и на его смену пришел какой-то нервный тик — голова мужчины мелко затряслась, губы поджались, а из горла послышалось насмешливое хрюканье. Уэйн испугался, что псих разразится гоготом, поэтому срочно отошел вместе с ним от двери. Придерживая Джокера за плечи, он отвел его к столу и только потом отпустил. — Тебе стоит приделать над дверью лампочку: «Занято», — поделился омега своей новой шуткой. — Знаешь, как во всех процедурных кабинетах! Рот мужчины ощерился в ухмылке. Это сравнение напомнило Брюсу, с кем он имел дело. Острые, неудобные, ненормальные очертания Джокера вылезли наружу и проступили назад из эйфории гормонального флера. Это не уняло возбуждение, но заставило посмотреть на вещи рассудительнее. — Все действительно в порядке? Моим сотрудникам ничего не угрожает? Судя по всему, Брюс зря задал этот вопрос. Теперь Джокер тоже вспомнил, кем он являлся, и его взгляд заново набился иглами. Они слишком мало знали друг друга. И все же Уэйн остался убежден, что не зря задумался о рисках. Еще ни одна встреча с этим омегой не обходилась без жертв: в памяти всплыли слова Харлин о том, что после привлечения публики Джокер захочет «сделать следующий шаг». И взрыв Уэйн Инвестментс, говоря словами той же Квинзель, был «неплохим вариантом». Глаза Джокера сощурились. — До тех пор, пока мне не наскучит, — огрызнулся он, а потом вдруг толкнул Брюса к креслу. — Повод тебе не оплошать! Хочу увидеть, ради чего мы собрались… Брюс нервно сглотнул, когда омега опустился перед ним на колени. Взгляд мельком стрельнул на дверь. К счастью, та была по-прежнему закрыта, в то время как макушка Джокера едва виднелась из-за кромки стола. Омега принялся бороться с ремнем на костюме Уэйна и его ширинкой. Брюс замер в нерешительности. С одной стороны, ему не хотелось становиться голым и уязвимым перед этим психопатом, но с другой — его член жаждал ласки. Каким бы Джокер ни был сумасшедшим, Уэйна заводила его близость, и он не мог отменить это никакими соображениями безопасности. Каркас его воли плавился все сильнее, стекая раскаленными каплями к низу живота. С дрожью сдавшись своему желанию, Брюс приподнял бедра, чтобы Джокеру было удобнее спустить с него брюки. Парадный вид для свиданий был окончательно уничтожен: заправленная рубашка вырвана из-под ремня, пиджак расстегнут, а стрелки на штанах смяты. Дышать сделалось настолько трудно, что Уэйн приоткрыл рот. Его щеки обжег румянец, в то время как пах ощутил свободу. Чужой смешок щекотнул влажную, возбужденную кожу, и член нетерпеливо дернулся перед лицом Джокера. — Хм-м, — омега скептично изучил Уэйна с этого ракурса. Брюс мысленно съежился, ожидая реплик или ужимок в свой адрес, но — тех не последовало. Возможно, омега хотел что-то добавить, но с присвистом втянул воздух и вдруг зарылся носом в подставленный пах. Феромоны брали над ним верх точно так же, как над Уэйном. — Блядство, — голос омеги осип и прозвучал совсем глухо. Бедра Брюса чуть подались вверх от близости желанного рта. Дорожка волос прижалась плотнее к лицу Джокера, а пальцы судорожно заскребли по бархатным подлокотникам кресла. Уэйн мучительно запрокинул голову. Он так и не поцеловал этого типа по-настоящему, но все равно чувствовал, что тонул и захлебывался в окружившем его горьковато-сладком сиропе. И как если бы это Уэйн имел запах пережаренной карамели, мужчина возле него облизнулся и с жадностью приник ртом к упругому члену. Брюс не сдержал стона. Он опустил взгляд вниз, а следом бессознательно вплел пальцы в волосы омеги. Джокер замычал ему в ответ, и этот звук, услышанный впервые, в ту же секунду занял в памяти Уэйна какое-то особое место. Брюс не ожидал, что чья-то взаимность окажется для него настолько ценной. Он знал, что был привлекателен, однако ощущение, что его близость была приятна именно этому омеге, отрывала его от земли, как нулевая гравитация. Он сильнее сдавил пальцы на русых прядях с остатками зеленой аэрозолевой краски. — Артур… В этот момент на язык не шло другое обращение. Брюс понимал, что доверялся совершенно незнакомому человеку, но это нисколько не мешало ему испытывать невероятное ощущение, что он был на своем месте. Прямо за этим столом, наедине с тем, чье присутствие успокаивало и будоражило одновременно. Уэйн зажмурился, дыша часто и поверхностно. Его металлический запах потерял форму, бедра съехали по креслу, а дрожь сопровождала каждое дразнящее и изучающее движение языка. Осмелев, он полностью отдался чужой власти. Омега с улыбкой оттягивал его крайнюю плоть, языком прослеживал пульсацию в венах и с наслаждением прихватывал ртом то место у основания, где у альф набухал узел. Уэйн не ожидал, что так быстро перейдет от сомнения к мольбам. — Ох… Артур, пожалуйста… Пальцы на макушке Флека толкнули голову того в нужном направлении, и омега поддался. Его легкие втянули насыщенный феромонами воздух, и член Брюса погрузился в ту самую тесноту и влагу, которых ему не хватало для разрядки. Снизу послышался короткий всхлип через нос. Удовольствие дышало в них, кипело под кожей, а затем Уэйн затаил дыхание и сделал три или четыре глубоких толчка, чтобы долгожданно застыть на самом пике. Ноги судорожно чиркнули пол подошвами оксфордов — и напряжение, подпитываемое внутри Брюса запретами, ненавистью и скрытой обидой, наконец вышло из него до капли. Опомнившись, Уэйн отпустил голову Артура. Мужчина закашлялся и тут же отпрянул от его паха с нервными смешками и покрасневшим ртом. Он прижал к заляпанным губам ладонь, стирая слюну, но не пытаясь сплюнуть. В его глазах читалась такая же смешанная гамма чувств: от удивления до смущения и странного, пугающего удовлетворения. Скорее всего, ему тоже не давала покоя мысль, почему он получал столько удовольствия, позволяя кому-то делать с собой такие вещи. Брюс запоздало потянулся к нагрудному карману с декоративно сложенным платком. — Держи, — он протянул мужчине ткань с личными инициалами в жесте неловкой заботы. Второй рукой Уэйн кое-как заправил член обратно под белье и вернул свои брюки на бедра. На губах Джокера растянулась привычная сардоническая ухмылка. Он принял предложенный платок с видом эксперта на кулинарном шоу, но пока его сущность вновь не затянулась броней и не обросла колючей проволокой, Брюс поднял Артура к себе, чтобы усадить верхом на колени. Спроси его, зачем он это делал, Уэйн бы растерялся. Он не думал. После столь мощного выброса эндорфинов или по какой-то другой, еще неизвестной ему причине, он не хотел, чтобы все это заканчивалось. Брюс жаждал продолжения этой встречи и этой странной привязанности, от которой становилось то тепло, то неловко. Флек охнул из-за смены положения. Он забыл про платок, уставившись в глаза Брюса, которые опять были очень близко. Во рту Уэйна запершило от волнения. — Ты не… — ему еще никогда не было так тяжело подбирать слова. — Ты не хотел бы сходить со мной куда-нибудь? Может, в кино? Предлагать оперу, музей или ресторан показалось Брюсу слишком комичным даже для того абсурда, который он уже устроил. Хотя он мог. Лицо Артура вытянулось, а глаза часто и пораженно заморгали, смыкая и размыкая густые ресницы. Понадобилось несколько секунд, чтобы мужчина опомнился для ответа. Его желтоватые зубы обнажились в уклончивой улыбке, а руки зашарили по карманам курьерской формы в поисках сигарет. — Хорошая шутка, Брюс… — Я не шучу, это же твой профиль. Артур прыснул от намека на свое амплуа Джокера и покачнулся на коленях Уэйна, отчего тому пришлось схватиться одной рукой за его талию, а второй — за стол, чтобы они оба не упали. Отсмеявшись, Флек умиленно вскинул брови. — Ты заходишь слишком далеко под влиянием феромонов, — проговорил он игриво. — Но я тронут. — Соглашайся, — Уэйн не позволял мужчине уйти от ответа. Артур снова хохотнул и наклонился к нему ближе: — А иначе что? Свяжешь меня и кинешь в багажник? — Снова твой профиль. Этот ловкий перевод стрелок опять рассмешил Флека. Наблюдая за ним с такого близкого расстояния, Брюс невольно подмечал, что искренний смех омеги был тихим, а улыбка собирала складочки возле глаз. Даже его запах переставал горчить в эти редкие минуты открытости. Флек был до сих пор возбужден, но то ли многолетний опыт, то ли следствие лечения в Аркхеме позволяли ему лучше контролировать себя. Мужчина поднял обе руки, чтобы плавно опустить их на плечи Уэйна и пригладить вздыбленные складки пиджака. Брюс видел, как омега размышлял над его предложением. Как Джокер, Артур скорее всего осознавал опасность этой затеи, но Уэйн готов был сделать все, чтобы убедить его согласиться. Он еще никогда не ощущал себя таким голодным до чужого внимания. Он обещал себе, что потом наденет маску Бэтмена, соберется и сделает все правильно, но прямо сейчас чувствовал, что умрет, если снова останется один. — Боже, только не делай такое лицо, это низко и уж точно не твой профиль, — возмутился Флек. Запах омеги, вопреки сердитому ворчанию, сделался совсем мягким. Брюс счел это первым шагом к согласию и дернул уголком рта в ухмылке. Его рука на талии мужчины нырнула к тому под расстегнутую куртку, а голова потянулась вверх, чтобы в конце концов встретить их губы и насытиться чувственным поцелуем. — Простите, сэр, на посту охраны сообщили, что к вам поднимается полиция. У вас есть ко мне какие-то распоряжения? Голос секретаря, как и в первый раз, раздался из-за двери совершенно некстати. Хуже ее вмешательства оказался только смысл ее слов. Уэйн и Флек незамедлительно вздрогнули в дюйме друг от друга. Теперь о поцелуе не могло идти и речи. В недавно спокойном взгляде омеги Брюс заметил мигом разлившуюся смертельной дозой злобу. Артур подался назад. — Пха-хах! Ловко задумано, малыш Уэйн! — он скривил губы в оскале. Флек попытался соскочить с колен Уэйна, но тот вцепился в него стальной хваткой. Это была какая-то чудовищная ошибка. Брюс замотал головой. Визит офицеров точно не входил в его планы, как и все то, что случилось в этих стенах, когда он пересек порог кабинета. Он сглотнул сжимающее горло волнение. — Я не знаю, что им нужно, Артур. Послушай, я ничего… АРГХ! Внезапная боль смяла объяснения Уэйна в один неразборчивый, страдальческий вскрик. Нож для бумаги, о котором Брюс забыл и думать, вдруг вернулся в руки Джокера и воткнулся прямо в ту его ладонь, что держалась за край стола. Лезвие врезалось между костей Уэйна в гладкую поверхность дуба. Кровь потоком хлынула из раны, а невыносимая ломота скрутила левую руку до предплечья, словно от укуса гремучей змеи. Брюс зажмурился, морщась и стискивая зубы так, что едва мог вдохнуть. Сладкий аромат Джокера обратился горелым смрадом. Пользуясь тем, что Уэйн уже не мог его держать, омега встал и с насмешкой оправил куртку. — Был рад повидаться, приятель. Кстати, перед тем, как в следующий раз изображать из себя благородство, предлагаю подумать, почему твой запашок металла так ужасно напоминает кровь! АхА-х-Ха-ха! Лающий и раскатистый смех Джокера удалился куда-то к двери. Преодолев спазм, Брюс открыл глаза, чтобы увидеть, как омега распахнул дверь из его кабинета и оттолкнул прочь остолбеневшую секретаршу. К счастью, женщина не пострадала, всего лишь опрокинув за собой цветочный горшок. — Стой!.. — Брюс неконтролируемо дернулся следом за омегой, но нож в левой руке удержал его в кресле. — Тх! Дьявол… Уэйн с рычанием вытащил из своей пришпиленной кисти острие и пережал рану. Его пальцы мелко подрагивали от болевого шока, а манжеты стали полностью алыми. Тело подавало мозгу сигналы тревоги и требовало скорее обратиться за помощью, но сознание словно застыло во льду. Брюс не понимал, почему только-только зародившееся в его груди тепло вдруг лопнуло как шарик и обдало все внутренности азотом. Его знобило и трясло. Рана ныла, но куда сильнее ныл участок груди где-то за ребрами. Ноги сами понесли Брюса к опустевшему дверному проему. Он знал, что еще мог догнать Флека и все исправить, как вдруг на его пути выросла фигура Гордона. — Мистер Уэйн… Матерь божья, что с вами стряслось?!

***

Оставленный медсестрами в отдельной палате, Брюс сидел на кушетке и гипнотизировал свою руку с несколькими рядами швов под бинтами. Сверху него гудели лампы накаливания, а ветер из приоткрытого окна дергал потускневшие занавески. Холод с улицы залетал под воротник заляпанной рубашки. В попытках остановить кровотечение врачи сняли с Уэйна пиджак, а один из рукавов сорочки порвали до локтя. Хорошо, что Брюса больше не волновал его внешний вид: сейчас он полностью отражал его внутреннее состояние. Часы над дверьми палаты тикали, и Альфред, сидевший от Уэйна сбоку, нервно качал ногой. Они вдвоем ждали возвращения комиссара Гордона, который вышел в фойе, чтобы связаться с полицией. Если бы Уэйн знал, что именно так закончится его сегодняшняя поездка в город, он бы не поднимался утром с кровати. Пенниуорт приехал в больницу сразу же, как Брюса доставили на скорой. С собой он привез только заживляющую мазь и блокаторы из бэт-аптечки. Уэйн принял уже две дозы лекарств, но все еще ощущал себя тревожно. Чем больше он думал о том, что Артур попадет за решетку, уверенный в его обмане, тем гнусавее выл голос внутри. Это было глупо, ведь Уэйн действительно собирался поймать клоуна… Но Бэтмен всегда побеждал своих противников честно. А Брюс не хотел становиться в глазах омеги врагом. Запах Флека, который насквозь пропитал одежду Уэйна, лишь усиливал беспокойство. Брюс до сих пор не знал, что случилось в компании после того, как его увезли. Альфред тоже ждал пояснений. Они сидели так двадцать минут, и бета уже собирался спросить что-то у Уэйна, как вдруг по коридору эхом пронеслась тяжелая стремительная поступь. Комиссар Гордон шел обратно от телефона. В грудной клетке Брюса защемило от ожидания приговора. Прошла минута, прежде чем бета шагнул в дверной проем палаты. Но — он оказался не один. Вместе с комиссаром к ним с Альфредом зашла его консультант, доктор Харлин Квинзель. Омега улыбнулась знакомым лицам, хотя при виде Уэйна напряглась. Брюсу тоже не нравилось ее участие в расследовании, но он предпочел обратить свое внимание на комиссара. Гордон был смурнее тучи, и от этой картины Уэйн иррационально воспрял духом. — Этот фрик ушел. Полиции удалось задержать только его пособников, — сообщил Джим с таким видом, словно жевал лимон. — Хотя, если бы не слежка за вашим офисом, все могло быть куда хуже. Вы в порядке? Сперва обрадованный, Брюс пораженно нахмурил лоб. Так вот благодаря кому у него сорвалась встреча с Артуром. Полиция следила за местом прошлой атаки клоуна, чтобы избежать повторения тех событий. Однако сделала все только хуже. Уэйн опалил Джима сердитым взглядом, но быстро скрыл его за упавшей на глаза челкой. Он попытался выдавить из себя благодарность. — Спасибо, мне уже лучше, — пробормотал он. — Я могу вам чем-то помочь? Воспользовавшись добровольным сотрудничеством, Гордон прошел дальше от двери и сел на один из стульев медперсонала, предложив занять второй Квинзель. Глядя на их серьезные лица, Брюс заметил, что с ним обходились, словно с подозреваемым. Представив Харлин своим консультантом, комиссар принялся копаться в карманах плаща в поисках блокнота. В это время Квинзель пристально изучила фигуру Брюса. Она была на удивление молчалива, хотя ее тонкие ноздри лихорадочно подрагивали. Личный запах омеги заглушали подавители, которые она приняла для работы, но запах Брюса еще не исчез до конца. К тому же он ничего не мог поделать со сладкой гарью, разящей от его рубашки. Будто почуяв напряжение между своим воспитанником и омегой, Альфред положил руку на плечо Уэйна, однако тот кивком головы попросил его не вмешиваться. — Мы уже не в первый раз общаемся с вами о Джокере, мистер Уэйн, — заговорил комиссар, когда наконец достал блокнот. — И о странных совпадениях, периодически сталкивающих вас вместе. Это верно. Уэйн сжал челюсти, готовясь держать оборону. Бета открыл свои записи. — Я уже опросил ваших коллег. Администратор сказала, что вы вели себя необычно после приезда из банка, а личный секретарь подтвердила, что слышала ваши голоса из кабинета. Я правильно понял, что Джокер поджидал вас прямо за дверью? Что он хотел? — Да, он ждал меня, но я не знаю причин и мне было как-то не до вопросов. Он угрожал мне расправой, — ответил Брюс, стараясь изобразить волнение. — Почему он вообще попал туда? Куда смотрела охрана?! Гордон и Квинзель многозначительно переглянулись, после чего бета перевернул страницу. — Мы еще выясним это, — пообещал он и откашлялся. — Что касается визита клоуна… Один из пособников сказал, что Джокер ехал к вам «за оплатой долга». Вам это о чем-нибудь говорит? — Нет, — Брюс выпрямился, чтобы сложить руки на груди, но вовремя вспомнил про рану. — Может, он имел в виду моего отца? Я слышал, что когда-то у них были разногласия… как и у многих жителей Готэма. Уэйн был изобретателен в своей лжи. На всякий случай он продумал ее до мелочей, пока сидел в палате, однако Гордон неожиданно фыркнул и закрыл блокнот. — Мистер Уэйн, — обратился он, будто потеряв терпение. — Давайте мы прекратим ходить вокруг да около. По-моему, уже всем очевидно, что между вами и этим психом есть особые узы. Вам остается просто признать это. Узы? Брюс в ужасе глянул на Альфреда. Он не был готов раскаиваться в таком — тем более после всего, что было. Его опекун не должен был узнать правду таким образом. Никто не должен был. Подстегнутый новым скачком стресса, Брюс непроизвольно сжал пальцы здоровой руки. Его рот открылся, однако комиссар помешал ему заговорить: бета подался корпусом вперед, словно заранее пресекая любые попытки Уэйна выкрутиться. — Вы никого не позвали на помощь, хотя были в плену, постоянно уходили от этого чокнутого практически невредимым и едва не сшибли меня с ног, когда бежали за ним… Даже сейчас, после получения травмы, вы остаетесь на его стороне! — Джим всплеснул руками. — Просто скажите это, и я перестану задавать глупые вопросы! Сердце Уэйна сжалось в незнакомом Бэтмену испуге. Он помотал головой. — Скажите, вы защищаете этого ненормального, потому что он — ваш единокровный брат? — отчеканил Гордон. Карие глаза комиссара впились в Брюса с требованием признания. Джим рассчитывал получить последний пазл головоломки, но его слова неожиданно вернули Уэйну опору. Брат. Семейные узы! И почему он сразу об этом не подумал? Кто знал, что те глупые слова Харлин подарят Брюсу спасительную лазейку. Его плечи опустились, а из жил ушло натяжение. Гордон с негодованием заметил, как только что метавшиеся глаза Брюса стали спокойнее. — То, о чем вы говорите, всего лишь слухи, комиссар, — с улыбкой возразил Уэйн, тоже подаваясь вперед. — Мой опекун делал тест, который доказал, что мы с этим типом не родственники. Брюс сообщал это с непоколебимой убежденностью, хотя дворецкий сбоку от него затих. Гордон скептически свел брови. Ему явно не понравился ответ, который портил всю его складную теорию. — И у вас, конечно, есть результаты, которые подтвердят ваши слова? — попробовал он придраться. — Уверен, что они найдутся. Мы сообщим вам, как только проверим все бумаги. А пока я хотел бы немного отдохнуть… Мы ведь можем вернуться к этому разговору позже? Вспомнив о том, что он потерял по пути в больницу немало крови, Брюс прихватился за голову, словно собирался упасть в обморок. Гордон кивнул, хоть и не перестал смотреть с подозрением. Спустя пару секунд, которые мужчина потратил на прощание с Альфредом и Харлин, он встал и покинул палату. Голова Уэйна с облегчением повисла, а по губам скользнула улыбка. С учетом того, как сильно он сглупил, Брюс ожидал гораздо худших последствий. Харлин, прежде наблюдавшая за всем отстраненно, тоже поднялась со стула. Уэйн задрал к ней голову. Он думал, что она собиралась уйти за комиссаром, закончив их встречу скомканным прощанием, но омега вдруг шагнула к нему ближе. — Харлин? — удивленно спросил Уэйн. В ответ на его изумление девушка растянула гибкую, пластилиновую улыбку, после чего прихватила Брюса за галстук и потянула вверх. Уэйн послушался ее и кое-как встал. В отличие от глаз комиссара, взгляд омеги не пытался найти в нем слабое место — он бил наотмашь, почти как строительная кувалда по врытым в грунт сваям. От такого давления Брюсу оставалось лишь сильнее пригибаться к земле. Лицо Квинзель выглядело кукольно-милым: вскинутые брови, ямочки на щеках, вздернутый подбородок, румянец. Но в одно мгновение весь этот лоск пропал, и девушка впилась в губы Брюса как хищница. Ее язык толкнулся в его ошарашенно разжатый рот, а кулак натянул лоскут галстука до скрипа. Альфред охнул где-то позади них, изумленный таким поступком. Брюс вырвался из поцелуя в тот же миг, как оправился от шока. Омега также отпрянула от него, но ровно на несколько дюймов. Шипение ее слов ошпарило губы Уэйна, еще липкие от помады. — Запомни, милый, он — МОЙ. Снова изобразив на лице широкую улыбку, Харлин разжала пальцы на галстуке, давая Уэйну возможность отшатнуться и упасть обратно на кушетку. — Всем пока-пока! — попрощалась она с вернувшимся в голос очарованием. Девушка покинула палату, и Брюс понял, что рано посчитал, будто все неприятности обошли его стороной.