Сахар и сталь

Рука Брюса ныла под армированной перчаткой бэт-костюма. Уэйн старался беречь свою левую кисть от нагрузок, однако ловить бегающих по этажам психопатов только одной рукой было проблематично. Многие из них оказывали сопротивление — и тогда в ход шла сила. Харлин Квинзель позаботилась о том, чтобы устроить в лечебнице настоящий хаос. Камеры охраны показали, что девушка с помощью пожарной тревоги выманила сторожей из рубки и отключила в их отсутствие питание всех дверей особой секции. Преступники в один момент оказались без ограничивающих решеток и смотрителей. Последствия этого полиции предстояло разбирать всю ночь. По началу все выглядело так, словно у Харлин не было плана. Она устроила переворот и буквально через пять минут исчезла со всех камер слежения. Девушка не возглавила восстание, не выдала заключенным оружие и не взяла кого-либо в плен. Ей будто хотелось просто сломать зливший ее порядок и уйти со сцены. Однако чем больше заключенных было возвращено в камеры, тем становилось понятнее: одного человека не хватало. Пугало. Бывший психиатр, Джонатан Крейн, такой же сотрудник Аркхема, как и Квинзель, отсутствовал. Его не находили вертолетные прожекторы с воздуха, и не чуяли собаки с земли. Поиски полиции продолжались, но, как и Харлин, психопат словно растворился в ночи. Это можно было бы счесть зловещим совпадением, если бы не болтливость Эдварда Нигмы. Загадочник расплылся в подбитой чьим-то кулаком улыбке, глядя на вошедшего в комнату встреч Бэтмена. Без зеленого пиджака, маски на глазах и котелка с вопросительным знаком этого типа можно было легко спутать с обычным клерком, чей день не задался с самого утра. Порой Уэйна даже пугало, насколько все эти безумцы выглядели человечными без своих костюмов. Запах омеги за прикрученным к полу столом блокировали местные препараты, но Брюс все равно ощутил легкое дуновение печатной краски. Сидевший напротив Загадочника комиссар тоже обернулся к нему. — А я все гадал, когда ты меня навестишь, Бэтмен, — Нигма довольно откинулся на стуле, звякнув кандалами. — Отгадай загадку: когда бежишь — оно бежит, когда летишь — оно летит, когда ползешь — оно ползет. Время. Бэтмен сплел руки на груди, становясь позади Гордона и подавая тому плечами знак, что новых зацепок не было. Большая часть офицеров до сих пор была занята проверкой помещений и поиском улик, наводящих на дальнейшие планы или местонахождение Харлин с Пугалом. Но, похоже, без Нигмы, который заявил, будто что-то знает о побеге, у них было мало шансов в этом разобраться. — Говори, — потребовал Темный рыцарь, глядя совершенно бесстрастно в лицо омеги напротив. Если бы у него получалось держаться так же равнодушно с Джокером, Бэтмен гордился бы собой. Он мотнул головой, отгоняя прочь непрошенные мысли о клоуне. Гордон, сидящий перед Брюсом на таком же стуле, как у Загадочника, достал свой блокнот. Двое санитаров у двери напряглись. Камеры у потолка вели запись. — Я повторю вопрос: что ты знаешь о мотивах преступления Харлин Квинзель? Джим пустил на Нигму недобрый, молчаливый и выжидающий взгляд. Пальцы беты до бела стиснули карандаш с притупившимся грифелем. Комиссар готовился выхватить из речи омеги любую наводку, но тот словно набрал в рот воды. Покачавшись еще немного, Загадочник искривил уголок рта. — А что вы сами о ней знаете, комиссар? Эта мания задавать вопросы и загадки могла вывести из себя любого, однако Джеймс Гордон не стал бы полицейским, если бы не умел держать удар. Он терпеливо сделал глубокий вдох и покрутил карандаш. Брюс стоял молча, буравя Нигму взглядом. Он ждал лишь намека, чтобы перейти к собственным методам допроса. Они уже играли с комиссаром в эту игру — хороший и плохой полицейский. И Бэтмен никогда не был «хорошим». — Ты сообщил моим людям, будто доктор Квинзель подстроила бегство Пугала… — предпринял Гордон другую попытку разговорить преступника. Омега усмехнулся наглее. — В огне не горит, в воде не тонет, в земле — не гниет. Что я? Брюс перевел многозначительный взгляд с Загадочника на Джима. Сейчас каждая минута была у них на счету, а этот псих за столом водил их за нос и наслаждался всеобщим вниманием. Комиссар отпустил едва заметный кивок. — Аргх!! Чтоб тебя, Бэтмен!.. Фигура Брюса мигом переместилась за спинку второго стула, а рука почти автоматически схватила омегу за волосы и впечатала лицом в поверхность стола. Это должно было стать доходчивым приглашением к разговору. Нигма зашипел с разбитым носом. — Что связывает Квинзель и Крейна? — процедил Джим заново, не приходя в восторг от грубости, но не имея выбора. — Тх… А! Отпусти меня! Темный рыцарь закатил глаза и повторил удар об стол. Загадочник снова истошно завопил под весом его руки, теряя налет остроумия и пачкаясь в крови. — Говори, — предупредил Брюс перед третьим ударом. Нигма в испуге согласно затряс головой. Бэтмен убрал с его затылка пальцы и сжал ими худое плечо — не позволяя забыть об угрозе. Омега сглотнул и попытался в наручниках стереть с лица кровь. Его запах типографской краски стал насыщеннее из-за открывшейся раны. Тело Загадочника осунулось. — Хорошо-хорошо, я скажу... Вашу беглянку Харлин и доктора Крейна связывает то… что греет на расстоянии, нельзя увидеть, но можно почувствовать! Что же это? Ха-ха-ха!.. Хрясь! Брюс приложил омегу об угол стола всем корпусом, даже не дожидаясь команды Гордона. Этот тип просто отнимал у них время. После такого на теле Нигмы должен был остаться огромный синяк, однако омега как ни в чем не бывало вскинул голову и загоготал, прямо как на том старом видео с Джокером. Бэтмен обошел психопата и в гневе направился к выходу из комнаты. Джим, захлопнув блокнот, вышел за ним следом. В коридоре бета зажег сигарету. Уэйн замер с ним в обоюдном молчании, пока по смежному коридору суетливо проносились сотрудники скорой помощи и полицейские. Раненных санитаров и охранников до сих пор толпами выводили из здания лечебницы. — Ты что-нибудь понял? — спросил Джим у Бэтмена, приблизившись к тому после короткой затяжки. — Этот фрик нес полную чушь, но он может в самом деле что-то знать. Другие свидетельства мы получим не раньше, чем изучим всю пленку с камер и перевернем квартиру Квинзель. На это уйдут сутки! Брюс дернул губой в том же порыве глухой ярости, который толкнул его ударить Загадочника и вылететь в коридор. Ему не нравилось чувствовать потерю контроля: сначала над собой, потом над происходящим вокруг. Ощущение, что это он был виноват в срыве Харлин, терновыми шипами разрасталось в его грудной клетке. — Я не знаю, — буркнул Уэйн и потер нывшую рану в ладони. — Квинзель стала одержима после побега Джокера. Может, Загадочник имел в виду, что это и связало ее с Пугалом? — Я думаю, сэр, — вмешался Альфред по передатчику в шлеме, — что Загадочник все-таки говорил о любви. Это то, что «греет на расстоянии», но невидимо для глаз. — Если этот псих говорил о любви, то это имеет еще меньше смысла. Харлин точно не была увлечена кем-то другим, я уверен. Несмотря на то, что Брюс обращался к дворецкому по микрофону, Гордон видел это как разговор с самим собой. Комиссар задумчиво свел брови. — Но зачем Квинзель в принципе помогать врагу Джокера? Если она, конечно, не поменяла к нему отношение… — Врагу? — удивленно переспросил Брюс. Теперь в его памяти начали всплывать обрывки сцены, свидетелем которой он стал, еще не подозревая, во что это выльется. Атака людей Пугала на Аркхем и голос Джокера за стеклом: «Крейн не будет ломать двери, он пустит газ — и мы все умр-е-ем. Ты же знаешь его методы, Харли… У него есть ко мне личные счеты». Гордон заметил задумчивый прищур Бэтмена и решил пояснить: — Клоун запер Пугало в одном из залов, когда они несколько лет назад обносили Исторический музей Готема. Я понятия не имею, что эти психи там не поделили, но Крейн с тех пор имеет зуб на бывшего приятеля. Собственно, так мы и поймали его - единственное, за что я благодарен Джокеру… Этот фрик со своими химикатами был самым опасным из всех, кто лечился в Аркхеме. Джим не стал говорить о том, что побег Пугала был катастрофической новостью для Готэма. Бэтмен понимал это и без слов. Комиссар снова затянулся. Его сигарета прогорела уже до середины. Огонек на ее конце мерк и почти тонул в сгущающихся ночных кляксах коридора. — Мне нужно позвонить мэру, — наконец сказал Гордон, выдыхая струйку дыма под потолок. Бэтмен качнул головой. На этом их пути разошлись: комиссар пошел в глубь здания, а Уэйн направился к окну. Выскользнув из разбитой рамы на тросе, Бэтмен забрался на крышу Аркхема. Его взгляд пробежался по разоренной округе лечебницы, сплошь перепачканной землей и исчерканной, будто ножом, колесами служебных машин. Воздух трещал над крышей от шума лопастей вертолетов и дрожал от лая собак. Такой Готэм был нов для Брюса, но наверняка привычен Артуру: разбитый, испуганный и зловещий. Джокер должен был чувствовать себя в подобном как рыба в воде. Но Уэйн почему-то не мог унять беспокойства, словно именно в этой пучине клоуна и поджидала основная опасность.

***

Брюс был совершенно не удивлен, когда спустя двое суток так и не услышал в новостях ни слова об очередном побеге из Аркхема. С того вечера прошло две ночи неустанных поисков, но, насколько он знал, результаты полиции не отличались успехом, как и его собственные. Харлин Квинзель и Пугало пропали из лечебницы практически бесследно. Их исчезновение прошло настолько безупречно, что даже преступный мир о нем почти ничего не слышал. Телевидение тоже утаивало информацию, так что, если бы не случайность, Уэйн ничего бы о них не узнал до следующей встречи с Гордоном. Политика конфиденциальности была единственной линией, которой жестко придерживался мэр Готэма. В остальном он действовал экспромтом. В интервью на новостном канале все еще обсуждали принятые меры для предотвращения налетов Джокера и его банды. Довольно актуальная информация — с учетом, что Пугало был куда опаснее. — Я не политик, но, по-моему, наше городское управление роет само себе могилу, — заметил Брюс, перетягивая почти затянувшуюся рану на ладони бинтами. Альфред с досадой отвел глаза от телевизора и вернулся к перестановке книг на полке. Он слегка щурился от проникавших в комнату лучей рассвета. — Именно поэтому я и предпочел забрать вас отсюда в детстве, когда начались беспорядки. Столько лет прошло, а ничего не изменилось. Уэйн не сомневался, что и сегодня Альфред предпочел бы уехать из Готэма, чем разбираться с его изъянами. Но сам Брюс не боялся вызова. Закончив с перевязкой, он уже хотел выключить телевизор и уйти из гостиной в спортзал, как вдруг диктор, который еще секунду назад говорил о благоустройстве улиц, сменил тему. — Мы просим прощения у телезрителей за прерванный эфир, но только что к нам в студию поступил звонок. Несколько минут назад у здания мэрии неизвестные повесили плакат с посланием для главы муниципального управления. Наш репортер уже выехал на место событий. Дэниел? Дэниел, вы нас слышите? Картинка на экране с опрятной телестудией сменилась мутными кадрами из микроавтобуса. Журналист NCB вцепился посреди кадра в опутанный проводами микрофон. Все вокруг него подлетало и моталось из стороны в сторону при поворотах машины. В пейзаже за боковым стеклом угадывались очертания приближающейся аллеи возле здания мэрии. — Да-да! — подтвердил репортер, услышав слова телеведущего из наушников. — Прошлым вечером охране удалось разогнать последних протестующих от ворот, чем, судя по всему, злоумышленники и воспользовались. Никто не знает, откуда появился плакат, но вы можете видеть его даже отсюда! Оператор сместил камеру, и теперь объектив замер точно напротив окна на улицу. «БУМ-шоу сегодня в 00:00! ☻», — кричала надпись синими буквами на белой растяжке. Глаза Уэйна расширились при ее виде. Служащие мэрии на стремянках тщетно пытались достать до подвешенной к крыше надписи. Возле ворот заново собралась толпа зевак. Черные точки охранников рассеянно перебегали по периметру забора в попытках найти виновников случившегося или как-то сгладить панику. Такое происшествие было не под силу скрыть даже мэру. Альфред застыл с книгой в руках. Его взгляд на экран был полон противоречивых эмоций, среди которых победило сожаление, когда он переключил внимание на Брюса. В новостях не прозвучало этого имени, но им обоим было понятно, что такой почерк мог принадлежать только Джокеру. Никто другой из преступного мира не оставил бы улыбку после сообщения о взрыве. — Ну, теперь вы хотя бы знаете, где его искать, — вздохнул Пенниуорт, милосердно не упоминая прочих трудностей. Уэйн остался сидеть в кресле, ощущая застрявший в горле ком. Внутри него все вопило о том, что Артур не должен был взрывать чертово здание и заново вставать в ту колею, которая привела его в Аркхем. Прежде Джокер еще не так сильно преступил закон. Похищение возможного родственника было объяснимо и почти безвредно, но после прямой угрозы властям охота за его шкурой могла начаться по-настоящему. Бэтмен не хотел становиться одним из многих, кто будет искать клоуна — живым или мертвым. Лично Уэйна не устраивал такой исход. Однако Джокеру, судя по всему, было от этого весело. Если бы ситуацию Квинзель можно было сравнивать, то Уэйн бы сказал, что Флеку вдруг стало тоже нечего терять. Этот псих с закрытыми глазами шагал в пропасть, не думая, как и Харлин, о последствиях — ни секунды не колеблясь и готовясь сжечь за собой мосты из-за идиотского недопонимания в Уэйн Инвестментс. — Глупые омеги, — процедил Брюс, до этого никогда не причисляя себя к ненавистникам других генов. — Прошу прощения, сэр? — изумленно переспросил Альфред. Осознав, что выругался слишком громко, Брюс понизил голос. Он оставил телевизор включенным и обернулся на окно и дверной проем, чтобы убедиться в отсутствии рядом патрульных. Для того разговора, который Уэйн собирался завести, ему не требовались чужие уши. Он встал и подошел к дворецкому у шкафа. — Мне кажется, всему этому виной наша последняя встреча с Дж… Ар… — Брюс растерялся, еще не определившись с тем, как называть свою «вторую половинку» в разговоре с опекуном. — С ним. Кхм. В общем, тот момент, когда я заработал это. Уэйн поднял замотанную в бинты левую ладонь. Светлые линии марли плотно прилегали к его коже и забирались под синюю ткань манжеты. Пенниуорт понимающе кивнул, и Брюс впервые за долгое время почувствовал облегчение от того, что мог наконец-то открыто поделиться с ним своими опасениями. — Он уверен, что я его предал, Альфред. А Харлин думает, что мы… Я не хотел привлекать к этому полицию. Чем больше Уэйн говорил, тем сильнее его речь напоминала исповедь. Если пару дней назад он еще опасался оставаться с Альфредом один на один из-за вопросов, то теперь дворецкий мог попробовать сбежать от него на чердак — он бы все равно догнал его и продолжил. Неприятное, липкое и вязкое, словно смола или трясина, чувство беспомощности затопляло Брюса и выжимало из его груди раскаяние. Пальцы пораненной руки затряслись. Из-за частых нагрузок нервные окончания в них все еще не восстановились. Заметив это, Пенниуорт с волнением пригляделся к Брюсу. Тот на глазах потускнел. Челка, которую он перестал укладывать из-за работы дома и бессонных ночей, падала ему на лоб слипшимися прядками. — А самое паршивое, что я даже не могу выйти отсюда, чтобы найти его и объясниться без маски! — дрожь из пальцев каким-то образом перебралась по руке в горло Уэйна и осела в голосе. — И теперь он объявляет главе управления войну, а мне остается только арестовать его!.. Это было нечестно. Запах металла щипал носоглотку, разливался по комнате, коптил, жег и покрывал все вокруг химической пленкой. Он не звенел и не бился. В нем не было сил на то, чтобы сохранить какую-то форму. Возможно, если бы бета возле Брюса мог обонять феромоны, ему захотелось бы отойти и скорее открыть окно. Или нет. Пока Уэйн говорил, вскрывая свою боль как нарыв, брови Альфреда приподнимались все удивленнее. В последний раз Брюс был с ним таким искренним, когда прогулял соревнование по шахматам. Ему было четырнадцать. Но в данную минуту он ощущал себя немногим старше. Уэйн сжал руки в кулаки настолько сильно, насколько это позволяла рана в ладони. Он пытался не дать себе расклеиться. Альфред выдохнул, глядя на воспитанника. Брюс ни за что бы не признался в том, что искал сочувствия, но, к счастью, Пенниуорт умел читать между строк. Бета оставил уборку книг и приглашающе раскрыл объятия. Уэйн вздрогнул, а затем благодарно зарылся в пиджак дворецкого носом. Руки опекуна окружили его согревающим теплом. Они стояли так несколько минут, пока патрульные уже привычно меняли караул за окном поместья. — Если Харлин еще не нашла его, то теперь точно найдет, — пробормотал Брюс, так и не отрываясь от плеча беты. Пенниуорт протянул задумчивое «хм-м». Уэйн подозревал, что до наступления ночи сообщение о взрыве успеет разлететься по всем кварталам — далеко за пределы улиц, которые будут эвакуировать. Если Квинзель еще не покинула Готэм, она наверняка попробует перехватить Артура раньше полиции. И, возможно, даже о чем-то предупредит его. Эта девушка не была врагом Джокера, но Брюсу от перспективы их встречи почему-то становилось не по себе. Он не понимал: была это обычная неприязнь или дурное предчувствие, однако он во что бы то ни стало желал помешать омегам встретиться. Только вряд ли такое было возможно осуществить, сидя под домашним арестом. Брюс вздохнул и отпрянул от дворецкого. Тревога в его взгляде не скрылась от внимательных глаз Пенниуорта. Бета прихватил Уэйна за локоть. Он собирался что-то сказать ему, но внимание обоих внезапно отвлек возобновившийся крик из телевизора: пока они говорили, оператор NCB успел добраться до ворот мэрии. К нему и другим слетевшимся журналистам вышел сам глава города. Микрофоны черными кольями сунулись к нему через прутья ворот. — Я буду краток, — начал мэр и подчеркнуто одернул пиджак, выпячивая грудь вперед. — Кто бы это здесь ни написал, пусть не думает, что мы испугаемся. У нас в Готэме есть свои порядки, и пора бы научить всех их уважать! Почти плюнув последние слова, мужчина развернулся и пошел назад в здание мэрии в окружении группы охранников. Журналисты за его спиной тут же взорвались десятками вопросов. Брюс проводил взглядом тучную и рассерженную фигуру мэра, пока оператор не сменил фокус на репортера NCB. Потеряв на этом терпение, Альфред забрал с кресла пульт и выключил телевизор. — Как некстати наш мэр решил проявить характер, — пожаловался он себе под нос. Брюс устало потер шею ладонью. Он мало спал в последние дни, а на сегодня потерял сон вовсе. — Мне нужно выбраться в город раньше полуночи, — твердо сказал он, кидая взгляд на часы. — Иначе будет слишком поздно. Альфред с готовностью сложил руки за спиной. — Разумеется, сэр. И я думаю, что сегодня вам лучше взять бэтмобиль. — Он слишком заметный, — с сожалением напомнил Уэйн. — Да, в него поместится больше оборудования, но как ты думаешь отвлечь от него полицию у ворот? Загоревшаяся уверенность в глазах беты вызвала у Брюса неподдельный интерес. Ему стало в самом деле любопытно, что придумает Пенниуорт для отвлечения патрульных, однако тот не спешил раскрывать карты. Дворецкий улыбнулся той самой улыбкой, которая напоминала о его боевом прошлом. — Не берите это в голову, мастер Брюс. Лучше сосредоточьтесь на том, какого результата вы ждете от сегодняшней встречи, — отчеканил он важно. — И не забудьте сложить с собой контрацептивы. — Что?! Последнее уточнение пробкой вышибло из Брюса весь его серьезный и воинственный настрой. Он уставился на дворецкого ошалевшими глазами, кажется, только что серьезно ослышавшись. Альфред же не мог произнести подобного вслух! — А что такого? — удивился Пенниуорт без капли смущения. — Вам все-таки стоит предохраняться, Джокер два года находился в Аркхеме, и один Бог знает, чем он там переболел. Лицо Уэйна обожгло румянцем. От такой откровенности он неловко откашлялся, а его стальной запах взвился спиралью. — Я не собираюсь… это… тем более за Бэтмена!.. — Мой долг — предостеречь вас, сэр, — ответил дворецкий и деловито направился к выходу из гостиной, оставив за собой книги и недоразобранный шкаф. Брюс прижал ко лбу здоровую руку. Он так и не понял, принял опекун их связь с Артуром или нет, но тот определенно освоился с тем, чтобы не читать на эту тему нотаций. Хотя кое в чем Пенниуорт все же утрировал. Мысли Уэйна были далеки сейчас от использования контрацептивов. Полиция и мэр находились в большой опасности, бросая вызов Джокеру, как и сам клоун рисковал лишиться жизни в открытой перестрелке. Комиссар Гордон наверняка обратится вечером за помощью Бэтмена. И все же где-то глубоко в душе Брюс верил, что ему удастся все исправить до того, как шторм накроет город. Ему осталось лишь выбрать стратегию… и действительно собрать с собой некоторые вещи.