Запах дюшеса

Вот уже битый час я пытался сосредоточиться на том, что объяснял этот малыш, судя по его серьезному личику, информация была важной и касалась меня напрямую. А мне очень, просто очень-очень мешали огромные глаза и запах. Воздух вокруг уже тянулся как вязкая карамель и грозился затянуть в омут желания. Да, я хотел этого омежку! В этом пришлось признаться себе через 15 минут после начала разговора. И как можно было не хотеть это чудо: золотые, почти песочные волосы, нежная улыбка с двумя ямочками и лучащиеся глаза. В дополнение ко всему в красивой вазочке на столе лежали эклеры из моей кондитерской – просто идеал, а не редактор! - Вы любите эклеры? – довольно бесцеремонно перебил я повествование о статье. Еще пара минут наедине с этим мальчишкой и я бы просто не выдержал. - Л-л-люблю – от волнения и возмущения, что его перебили, омега начал заикаться и стремительно краснеть. Интересно: цвет вареного рака появлялся и исчезал на его личике со скоростью звука. - Тогда предлагаю обсудить все важные детали в кафе. Как Вам идея? – я подумал, что глоток свежего воздуха мне не помешает. К тому же, желание узнать поближе этого чудесного паренька не давало мне покоя. - Я…согласен. Ближайшее кафе сулило пирожено-мороженое изобилие, богатый выбор сортов чая и отличное времяпровождение. Именно туда я и потащил мое дюшесное чудо. Да именно моё! Эту маленькую, вкусно пахнущую прелесть я решил заполучить любым способом. Первое впечатление оказалось верным. Эрл оказался умным и интересным юношей с таким огромным мешком комплексов, что я почувствовал себя несостоявшимся психоаналитиком. Парень смущался и краснел после каждого слова, прятал глаза, заикался от волнения и никак не мог остановиться. Напряженная ситуация (видимо, источником стресса был я) сказалась на малыше в виде бесконечного словесного потока. Тут были и обещания хорошо отредактировать статью, и пояснения всевозможных терминов, и прочий бред, который я пропускал мимо ушей. Вместо того, чтобы вслушиваться в лекцию, я откровенно любовался омегой: нежные губы, почти прозрачная кожа, и сияющие глаза. Когда в них плясали золотые отблески солнца, казалось, что по аметистовому бархату рассыпали золотые стразы. Как хорошо, что он снял свои допотопные очки! Я чувствовал себя почти влюбленным, и ничто уже не могло заставить меня отказаться от омежки. Вот только он явно не распознавал знаки обожания на моем лице и продолжал увлеченно говорить и попутно лопать клубнично-шоколадное сооружение, щедро политое взбитыми сливками. В этот момент я вдруг осознал, что до конца жизни готов наблюдать за ним, готов слушать лекции по стилистике и литературному редактированию, готов придумывать новые сласти для него, готов на все, лишь бы этот паренек просто был рядом и счастливо улыбался мне губами, перемазанными шоколадом. Час спустя я проявил себя джентльменом и привез в редакцию Эрла, вручив ему напоследок пакетик мармеладных конфет, доставленных мне из «Бомчика». Не слушая его благодарностей, я сообщил о том, что еще не раз загляну к нему в редакцию, получил на это тихое: "Хорошо" и смущенный взгляд, полюбовался малиновым оттенком щечек и умчался домой. Дома я потратил немало времени на разработку плана по обольщению паренька и пришел к безутешному выводу, что соблазнитель из меня никакой: слишком я привык к тому, что омеги сами бросались ко мне в постель. В голову не пришло более умной мысли, как обратится к другу за помощью. Полчаса восторженных рассказов про Омегу-моей-мечты натолкнулись на полное непонимание и взгляд, исполненный сочувствия. Мой друг и школьный товарищ Грэг смотрел на меня как на душевно больного и лишь обреченно кивал головой на восторженные восклицания про физическую и душевную красоту Эрла. Наконец я не выдержал: - Грэг, в чем дело? Ты смотришь на меня так, будто у меня за спиной врачи из психушки стоят! - Сейчас может и не стоят, но еще 10 минут разговоров про наимилейшего Эрла и я самолично их вызову. Может хватит нести эту чушь! Или я не понял твоего прикола, или ты серьезно влюбился в этого жирдяя? Он же на колобок на ножках похож. Ни фигуры, ни задницы и ростом как гном! Нет! Просто скажи, что ты несерьезно, пожалуйста. - Стоп! Ты его совсем не знаешь. Как ты так можешь говорить про него? - Да знаю я его. Он подрабатывает в моей конторе переводчиком. Помогает с иностранной корреспонденцией. И если бы не его знания четырех языков, я бы его выгнал пинками под зад. На него же не возможно смотреть, какой из него омега? Отъевшийся хомяк! - Замолчи! Ты ничего не понимаешь. Привыкли к тому, что любую омегу можно рассматривать как постельное приложение, а как же истинная пара, что если я нашел его – человека, с которым я хочу пробыть вместе до конца моих дней. Что тогда? Меня переполняла злость. Сущность альфы, который всегда защищает свою омегу, вылезла наружу и готова была просто разорвать любого, кто посмел так говорить про моего малыша. Пока я приходил в себя и пытался успокоиться, то услышал лишь последние слова моего «друга». - И это мне говорит человек, который еще вчера кричал о продажности омег? На этой радужной ноте наш разговор был окончен. Я решил, что посвящать кого-либо в тайну моей влюбленности пока не стоит. Оказалось, что мой восторг мало кто разделяет. Осторожное прощупывание почвы среди друзей дало ужасающие результаты и показало отношение нашего общества к нестандартным параметрам. Впрочем, мой характер взял верх, а воспоминание про омежку, облизывающего сливки с губ лишь подстегнуло меня к действиям. План по искушению был прост и состоял из одного пункта: я собирался пригласить малыша на свидание. Кому не понравится рандеву, разыгранное по самым романтическим нотам?